Николай Сизов – Трудные годы (страница 117)

— Вы рассуждаете, товарищ Виноградова, как истинный охотник. Здраво, я бы сказал, рассуждаете. И, раз так, меняем направление и форсируем эту преграду строго по прямой. Согласны?

Но ответить Людмила Петровна не успела. Гаранин, стоявший на двух жердях, что лежали вдоль тропы, ухнул в яму. Она была довольно глубокой. Ружье Валерий успел отбросить в сторону, чтобы высвободить руки, но рюкзак за плечами тянул его вниз, сковывал движения, и он долго барахтался, пока не нащупал ногами точку опоры и не выбрался вновь на жерди.

— Вы же говорили, что это не болото, а всего лишь затопленное редколесье. Убедились теперь? — с усмешкой заметила Людмила.

Гаранин рассердился.

— Ну, убедился. А вам-то что, легче от этого?

Сапоги скользили на мокрых жердях, и Валерий чуть было опять не сорвался в яму. Видя, что Людмила стоит, не двигаясь с места, он сердито проговорил:

— Ну, шагайте же, шагайте. Что, так и будем стоять?

— Так. Вы уже начинаете на меня покрикивать, — с улыбкой проговорила Людмила и решительно двинулась вперед. Однако через минуту или две она тоже барахталась в такой же коварной ловушке. Яма была, однако, глубже, да и рост Людмилы был маловат, земной тверди она никак не могла нащупать и испуганно вскрикнула:

— Тону же я, тону!..

Гаранин осторожно подошел к ней, помог выбраться из ямы.

— Это вам в наказанье, не радуйтесь чужой беде. Теперь ни дождь, ни болото не могли прибавить чего-либо нового к их положению.

— Продолжаем двигаться избранным курсом? — спросил Валерий.

— А что остается? Только вы не уходите от меня слишком далеко, а то, чего доброго, не успеете из какой-нибудь болотной преисподней вызволить.

— Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

— Ну, я думаю, вы все-таки не из таких героев.

— Спасибо и на этом.

Устали они оба отчаянно, поклажа казалась предельно тяжелой. Гаранин клял себя за то, что взял с собой целую сотню патронов. Именно из-за них рюкзак, словно набитый камнями, оттягивал плечи. Да и ружье, легкостью которого он не раз хвалился перед товарищами, казалось сейчас тяжеленным, как лом.

Облюбовав поваленную ветром березу, Валерий направился к ней.

— Отдохнем немного, — бросил он спутнице, с трудом стаскивая с плеч мокрый тяжелый рюкзак.

Людмила Петровна в изнеможении опустилась рядом и спросила:

— Валерий Георгиевич, вы же бывали в этих краях и хоть приблизительно должны знать — придем мы наконец в эти самые Клинцы?

Гаранин, к удивлению Людмилы Петровны, ответил приглушенным шепотом:

— Придем обязательно. Куда же денемся. Не тайга же здесь, в конце концов. — А сам лихорадочно развязывал рюкзак. Намокший узел не поддавался, и Гаранин зло пыхтел и чертыхался вполголоса. Людмила Петровна хотела о чем-то спросить, но Валерий жестом показал ей на прогалину неба меж купы деревьев. Оттуда на водный заливчик, что раскинулся перед ними, направлялась стая уток. Валерий достал наконец патроны и торопливо зарядил ружье. Утки не заметили их и спокойно опускались на водную гладь. Валерий долго целился, натруженные руки предательски дрожали. Наконец он ударил дуплетом, и две утки шлепнулись в воду. Третья немного попланировала и тоже упала на соседнее озерцо. Остальные взмыли вверх.

— Ну вот, все-таки с добычей придем на базу, — довольный проговорил Валерий. — Только как их взять?

Утки серыми комками лежали метрах в семидесяти от привала, прямо на середине залива.

Гаранин, немного поколебавшись, вошел в воду и направился к уткам. Раза два он оступался в колдобины и ямы, вода порой доходила ему до горла, а однажды скрыла с головой. Однако, отфыркиваясь и чертыхаясь, он настойчиво подбирался к трофеям. Когда же, забрав птиц, повернул назад, он увидел, что Людмилы у березы не было. Он крикнул:

— Людмила Петровна, где вы?! Куда делись? Не ходите одна, подождите.

Послышался ее отдаленный голос:

— Здесь я, утку ищу! Я видела, как она упала.

Валерий пошел на голос. Скоро он увидел свою спутницу. Людмила, как пять минут назад он сам, подбиралась к утке. Заливчик был мелкий, она была уже около цели, но предательская яма нашлась и здесь. Людмила Петровна громко охнула и окунулась в нее с головой. Валерий бросился было на помощь, но она, вынырнув, остановила его:

— Не надо, это просто обыкновенная яма.

— Ну зачем вы так? — укоризненно упрекнул Гаранин, когда выбрались на берег. — А если бы там топь?

— Какие же тут топи, когда это всего лишь редколесье, затопленное дождями.

— А вы ехидная, однако.

— Почему? Просто цитирую слова одного бывалого таежника.

Взяв свою поклажу, они стали пробираться дальше. Велика ли тяжесть три утки, но, притороченные к поясному ремню, они мешали идти и казались Гаранину каждая по пуду весом. И опять эти треклятые кочки, ямы, полыньи и озерца.

Часа в три дня Гаранин, шедший впереди, радостно воскликнул:

— Люда, пришли! Впереди, кажется, земля обетованная.

— Где? Что? База?

— Кажется, да, — со вздохом подтвердил Валерий и заторопился к зеленой изгороди, видневшейся среди зарослей. Здесь он в изнеможении опустился прямо на землю и проговорил хрипловато:

— Посидим, Люда, отдышимся перед последним броском. Героический переход на Клинцовскую базу закончен. Личный состав экспедиции жив, здоров и готов к новым подвигам.

Людмила Петровна была, однако, во власти уже предстоящих забот.

— Валерий Георгиевич, мне как можно скорее надо переправиться в лагерь. Вы поможете мне? Есть же у них, наверное, лодки?

— Успокойтесь, Людмила Петровна. Сначала отдохнем. Вы себя в порядок приведете. Нельзя же вам в таком виде к своим питомцам появляться.

Людмила посмотрела на свои заляпанные грязью полусапожки, на бурое от болотной воды платье и пальто и понуро согласилась:

— Вид, конечно, не директорский.

— Успокойтесь, все будет в порядке. Обсушим, накормим, а потом отправим к вашим сорванцам. Охотники народ гостеприимный, вы сейчас убедитесь в этом.

Мокрые и грязные с головы до ног, они еле добрались до скамейки, что стояла у крыльца базы, и обессиленные опустились на нее. Все, кто был дома, высыпали на крыльцо.

— Валерий Георгиевич? Гаранин? Какими путями? Откуда? — тормошили охотники Валерия. — А мы вчера до восьми вечера катер держали, тебя поджидали. Потом решили, что не приедешь.

— Ну, положим, до восьми вы не ждали, ушли раньше. Но теперь это значения не имеет. Сейчас вот надо моей спутнице помочь. Переодеть ее во что-то, дать обогреться, обсушиться, а потом в лесхоз отправить. Там школьный лагерь.

Поднялась шумная и чуть бестолковая мужская кутерьма. Кто тащил свитер, кто носки, кто брюки, а кто фуфайку.

Через четверть часа все уже сидели за столом, наперебой угощая Гаранина и Людмилу Петровну нехитрыми охотничьими яствами. В чьем-то огромном лохматом свитере, в теплых стеганых брюках Людмила Петровна выглядела в этой компании комично, что, однако, ее не смущало. Она увлеченно рассказывала о пережитых приключениях, смешно копировала Гаранина, когда он в первый раз окунулся в яму, а потом когда он не обнаружил на берегу Людмилы Петровны.

— Струхнул, значит, Валерий Георгиевич? Побоялся, что утопли? — подал кто-то голос.

— А что вы думаете? — добродушно улыбаясь, ответил Гаранин. — Только что был человек на берегу — и нету. А она, оказывается, за уткой ринулась, что твой сеттер. Все, Людмила Петровна, ты теперь вступай в нашу компанию.

Курганов заметил, что Людмила с тревогой посматривает на часы, и успокоил:

— Одежда ваша скоро будет сухой, ребята даже утюг наладили. Через час — полтора отправим вас.

…Провожать ее на берег вышла вся охотничья братия. Подшучивали:

— Может, провожатого вам дать? А то опять в какую-нибудь историю попадете!

— Да нет уж, спасибо. Народ вы ненадежный. Вон Гаранин взялся быть провожатым, а что получилось?

Подсаживая ее в лодку, Валерий ответил:

— А вы знаете, Людмила Петровна, я рад нашей эпопее. Будет что вспомнить. Конечно, я не рассчитал малость… с этим чертовым болотцем…

— Ну что вы. Все хорошо, что хорошо кончается. Без вас я бы пропала.

Гаранин усмехнулся:

— Не думаю. Вообще… должен сказать, что вы молодец. Вполне подходящий парень. Может, когда будете в Приозерске, заглянете?

— Может, и загляну. А вы, может, как-нибудь посетите Ракитино?