Николай Сизов – Трудные годы (страница 116)

Гаранин наполнил чаем крышку от термоса, придвинул спутнице. Она выпила чай, с аппетитом съела бутерброд. Похвалила. Потом поднялась.

— Пойду хворосту соберу. Давайте ваш фонарь. Пусть костер будет побольше, может, на него кто и заглянет.

И она оказалась права. Часов в десять откуда-то из кустов подошел высокий старик с фанерным плоским чемоданом и целым пучком ивовых удилищ.

— Мир честной компании. Разрешите погреться у вашего костерка?

— Пожалуйста, грейтесь на доброе здоровье, — приветливо ответил Гаранин. — Мы рады, что хоть еще одна живая душа здесь объявилась. Вы, видимо, из местных?

— Да, да, тутошние мы, из Абрамова. Рыбешки решил подловить, старуху побаловать.

— Звать-то как, отец?

— Прокопием кличут. Застрехин Прокопий Петрович.

Старик внимательно выслушал рассказ Гаранина о случившемся и долго размышлял, как помочь им добраться до Клинцов. Потом обрадованно проговорил:

— А ведь я вам, ребята, кажется, помогу. Пряслины, отец с сыном, камыш рубить сегодня собирались. Тут недалеко, в верховьях залива его промышляют. Вот как посветлеет чуток, подадимся туда. Если они появятся, то до Клинцов на своей посудине доставят. К базе-то охотничьей не смогут, на стремнину Славянки выходить надо, а до Клинцов, думаю, согласятся. От Клинцов же до базы по берегу рукой подать, версты три всего.

Это было уже кое-что, у Гаранина и Людмилы Петровны появилась какая-то надежда. Разговор стал оживленнее.

Гаранин расспрашивал старика о рыбалке, повадках рыб, способах ловли. Тот прочел целую лекцию о том, какая живность водится в Крутояровских водоемах, какую наживу любит лещ, а какую карась, как ставить донки и как водить щуку, как крепить наживку и как подсекать сома.

Когда стал чуть брезжить рассвет и посветлела кромка неба над лесом, Прокопий поднялся:

— Ну, товарищи дорогие, пора двигаться. Пряслиных-то нам надо застать до их ухода в плавни, а то вам тут долго куковать придется.

Он легко подхватил свое снаряжение, повесил на плечо сумку Людмилы Петровны и зашагал по берегу куда-то в темь. Гаранин и Людмила Петровна торопливо двинулись вслед.

Минут через сорок они услышали мужские голоса и подошли к почти затухшему костерку. Пожилой неторопливый мужчина и паренек лет пятнадцати сносили в лодку косы и еще какой-то инструмент. Их лодка в темноте казалась непомерно широкой, почти квадратной. Гаранин, засмотревшись, догадался, что такой ее делает положенная поперек деревянная решетка для укладки и крепления камыша.

Прокопий подошел к мужчинам, о чем-то вполголоса переговорил с ними и довольный вернулся к своим попутчикам.

— Ну вот, все в порядке, все по-людски. Народ у нас такой, в беде не оставит. А уж о Пряслиных и говорить нечего — Ивана Сергеевича у нас все знают. Справный мужчина.

Старший Пряслин, не отрываясь от возни с мотором, проговорил:

— Ну, чего тут разговоры разговаривать. Пусть проходят в лодку. Ванятка, посвети, а то оступятся. И крепи, крепи проверь, все узлы посмотри.

И вновь обратился к гостям:

— Только до Клинцов, дорогие товарищи. К базе-то мы не пройдем.

— До Клинцов, до Клинцов их, там они доберутся, — довольный сделанным добром, подтвердил с берега Прокопий.

Гаранин, чуть напрягши голос, прокричал ему:

— Спасибо тебе, Петрович. Славный ты человек. Будешь в Приозерске, заглядывай. Гаранина спросишь.

— Гаранина? Ну да, ну да, Гаранина. Вот, оказывается, кого я инструктировал. Спасибо, обязательно загляну. Да, вот еще что. Перед Клинцами-то болотце будет. Так вы влево, влево берите, иначе там топко. Ну бывайте, удачи вам.

Глухо и ровно затарахтел мотор, и лодка неспешно двинулась, раздвигая хлюпающую волну.

Старший Пряслин внимательно вглядывался в чуть сереющую в предрассветной дымке водную гладь, младший сначала возился с инструментом, аккуратно укладывая его на дно лодки, потом, изредка подсвечивая фонарем, стал проверять и подтягивать узлы крепления решетки.

Плыли молча минут сорок или около часа, только клекот мотора да бурлящая за кормой вода нарушали тишину.

— Ну вот они, ваши Клинцы, — послышался от мотора голос Пряслина. — Сейчас мы причалим. Как полностью рассветет, двинетесь на базу. Только не забудьте, что Прокопий наказывал — болото-то обходите, а то воды в нем много.

— Откуда же, лето-то — сушь сплошная.

— Залив его питает. Да и место — Клинцы-то — у нас особое. По всей округе дождя ни капли, а здесь, на правобережье, — льет. Клинцовская прогалина, одним словом.

Гаранин и Людмила Петровна сошли на берег, чуть переваливаясь с боку на бок на возникшей вдруг волне, отошла лодка, и только порой виднелись неяркие блики света от карманного фонарика — младший Пряслин вновь проверял крепления решетки, дотошно выполняя поручение отца.

Рассвет уже полностью вступал в свои права. Восточная кромка неба заалела, все явственнее и явственнее проступали кустарники, ветки на берегу, ближние заросли камыша.

— Ну что же, Людмила Петровна, наша одиссея продолжается. Здесь, как видите, тоже ни одной живой души. И чтобы оказаться среди человечества, нам надо совершить небольшой переход километра в три, если верить нашим провожатым. А версты здесь не меряные. Так что, может, и все пять наберется. Да еще болотце на пути. Как вам все это нравится?

— Нравится не нравится, а идти надо.

— Правильно рассуждаете. Разумно.

— Тогда не будем терять времени.

И Людмила Петровна лихо вскинула на плечо свою увесистую сумку. Было в этом движении что-то молодое, задорное. А большие карие глаза, выбившаяся из-под легкой косынки челка дополняли ее энергичный порывистый облик. Пошла она легким размашистым шагом. Гаранин помедлил и двинулся следом.

Прошло не более получаса, как откуда-то набежали лохматые тучи, заветрило, и скоро пошел частый и спорый дождь.

— Только этого нам не хватало, — проворчал Гаранин и окликнул спутницу: — Людмила Петровна, идите сюда, вот под эту сосну. Переждем малость, а то вымокнем.

Людмила вернулась к стайке сосен, под одной из которых стоял Гаранин. От ходьбы она раскраснелась, расстегнутое пальто открывало стройную, подтянутую фигуру. Гаранин невольно залюбовался ею.

«Сколько же ей лет?» — подумал он и, когда женщина подошла, огорошил ее этим вопросом. Людмила Петровна удивленно взглянула на него и с усмешкой, задиристо ответила:

— Много, в невесты уже не гожусь.

Гаранин смутился, попытался смягчить неловкость:

— Вы извините, что полюбопытствовал. Много в вас чего-то такого… ну… комсомольского.

— Спасибо за комплимент. Это оттого, что я со школьниками работаю. Приходится держать марку. А так-то я уже старушенция.

— Напрашиваетесь на комплимент?

— Нет, не напрашиваюсь. Не люблю лицемерия. — И чтобы уйти от этой темы, спросила: — Так мы что, так и будем тут ждать у моря погоды?

— Ну, а какой смысл измокнуть до нитки?

— А если он, этот осенний мелкий дождичек, будет идти до вечера?

— Ну, тогда мы пошлем его к черту и пойдем несмотря ни на что.

А дождь между тем шел и шел. И, судя по плотно затянутому тучами небу, конца ему пока не было видно.

— Ну так что же решим, Валерий Георгиевич? Пойдем или будем ждать?

— Вы за что?

— Я за то, чтобы идти.

— Идти так идти, — махнул рукой Валерий и первым вышел из-под спасительного соснового зонта.

Промокли они насквозь значительно быстрей, чем ожидали.

Хорониться теперь просто не имело смысла. Одежда сделалась тяжелой, липкой, леденила тело. Холодные струи дождя все секли и секли их лица. А тут еще и под ногами захлюпала вода. Гаранин остановился.

— Ну, Людмила Петровна, кажется, начинается то знаменитое болотце, о котором нас предупреждал Прокопий. Берем влево, в обход.

Молча они прошли, наверное, километра два, прыгая с кочки на кочку, проваливаясь по колено в воду. И, как ни старались брать все левее и левее, твердой, сухой почвы все не было, словно и болото двигалось вместе с ними. Время между тем подвигалось к полудню. Людмила Петровна, отдышавшись, проговорила:

— А мы не заблудились с вами, Гаранин?

— Заблудиться тут особенно негде. Просто это болотце оказалось самым настоящим болотом. Воды и впрямь здесь многовато. Сделаем так, пройдем еще с километр по краю этого леска, а если болото будет таким же топким, пойдем напрямик. Больших ям и трясин тут быть не должно, здесь все же не матерая низменность, а просто редколесье. Все это дожди наделали.

— Все равно мы мокрые до нитки, так что продолжать обход, по-моему, бессмысленно. Давайте двигаться прямиком к базе.

Гаранин удивленно посмотрел на свою спутницу.