Николай Сизов – Трудные годы (страница 118)
— Если с делами не закручусь.
…Обилие дел, однако, не помешало Гаранину появиться в Ракитинской школе уже через несколько дней.
И в охотничьем шалаше, и на базе, и по возвращении в Приозерск мысль о Людмиле Петровне не выходила у него из головы. Он зримо представлял ее порывистую, стремительную походку, озорноватую челку, свисающую на лоб, ладную спортивную подтянутую фигуру. Вспоминались эпизоды их похода через клинцовское болото, особенно как доставали подбитых крякв. Он подсмеивался над собой, пытался переключиться на что-то другое с этих мыслей, но они настойчиво возвращались вновь. Валерий понял, что тоскует по Людмиле, ему не хватало ее спокойного, чуть низковатого голоса, то робковатой, какой-то чуть смущенной, то озорной, искристой улыбки, хотелось видеть ее, говорить с ней. И, промучавшись так два или три дня, он поехал в Ракитино.
Школа готовилась к возвращению ребят из лагерей, к началу учебы. Группа старшеклассников что-то подкрашивала, мыла окна, протирала парты. Людмила Петровна в синем измазанном краской и белилами халате вместе с двумя девчонками наводила последний глянец на натертые полы в классах.
— Валерий Георгиевич? — удивленно воскликнула она. — Какими судьбами? Вот не ожидала. Подождите немного, мы сейчас заканчиваем.
Через полчаса они чаевничали в небольшой директорской квартире Людмилы Петровны. Оба были несколько смущены, разговор перескакивал с одной темы на другую. Вновь и вновь возвращались к деталям злополучного путешествия.
— Удивительно то, — проговорила Людмила Петровна, — что вымокли до нитки, промерзли до костей и не заболели, Я думала, что наверняка слягу. И знаете — ничего не произошло. Даже насморка не схватила. А как вы?
— То же самое. Никаких последствий.
— Хотя сейчас я вам признаюсь — порой я со страхом подумывала: а что, если мы заблудились, если это «небольшое» болотце никогда не кончится и мы утонем в какой-нибудь трясине? Но потом отбрасывала эти мысли и прибавляла шагу, боясь отстать от вас.
— Ну а как там с ребятами-то?
— Все обошлось. Вовремя подоспела с лекарствами. Завтра встречаем всю ватагу.
— Выходит, не зряшным был наш бросок?
— А как ребята меня встретили! Восторженный гвалт стоял на весь лагерь. Пожалела я, что не было вас рядом.
— Ага. Значит, все-таки пожалели!
Людмила Петровна покраснела и погрозила ему пальцем:
— Не ловите меня на слове. Вы прекрасно поняли, в каком смысле я говорю.
Когда прощались на школьном крыльце, Гаранин, задержав руку Людмилы в своей, проговорил:
— А я ведь опять приеду.
Она пристально посмотрела на него и глуховато ответила:
— Ну что же, приезжайте. Я буду рада.
Так родилась эта поздняя любовь.
Гаранин стал частым гостем в ракитинских краях. А накануне Октябрьских праздников заявился в школу торжественный, одетый парадно, с огромным букетом каких-то пунцовых цветов. Людмила поняла, что наступил момент, который она угадывала, которого и боялась и ждала. Она давно уже чувствовала горячую волнующую привязанность к Валерию, знала, догадывалась о таком же искреннем его чувстве к ней. Только ни он, ни она пока не говорили об этом. И сегодня, увидев Валерия столь торжественным и подчеркнуто собранным, она смутилась, покраснела и почувствовала, как часто-часто забилось сердце.
Гаранин взял ее руки в свои и просто сказал:
— Люда, я хочу, чтобы мы были вместе. Дон-жуан из меня аховый, но мужем я постараюсь быть хорошим. Осталось выяснить только одно обстоятельство…
— Какое же? — тихо спросила Людмила Петровна.
— Согласна ли ты с моим предложением?
Людмила Петровна отошла к окну, с минуту стояла там, закрыв глаза. Затем, повернувшись к Гаранину, взволнованно и просто ответила:
— Ну что же, Валерий… А я постараюсь быть хорошей женой.
Глава 9
НЕОЖИДАННЫЙ КОНФЛИКТ
В Березовке уборочные работы шли так же медленно, как и по всему Приозерью. Тоже ловили каждый ведренный час, чтобы хоть как-то проветрить скошенное и обмолоченное зерно. Развозили его по домам колхозников, рассыпали на печных лежанках, полатях, просто на полу. Удалось уговорить руководителей керамзитового завода, и в двух вспомогательных цехах тоже шла сушка.
Озеров по приезде из Приозерска собрал правленцев, рассказал, как остро стоял вопрос на парткоме о ходе уборки, о конфликте с областью, передал требование ускорить сдачу зерна на заготпункт.
Нина Семеновна, к удивлению Николая и правленцев, отреагировала на его информацию предельно нервно:
— Как же, ускорим. Дождутся они от нас этого. Люди-то вон придумывают что-то, а мы? У моря погоды ждем. С такими темпами до декабря будем возиться с молотьбой.
— Что же ты предлагаешь? — удивленно спросил Озеров.
— Не знаю, может, и нам выкопать эти самые траншеи?
Для Березовки траншейный выход из положения не подходил. Почвы сплошь суглинистые, тяжелые, почти лишенные песочных пластов. Эти доводы были высказаны Нине Семеновне, и против них она ничего не могла возразить. Но от своего нервного запала не отступалась.
— Ну, а почему не организовать сушку зерна в старых овинах?
Мысль тоже была не новая, овины были уже не раз осмотрены, но Нина настояла на том, чтобы завтра же обследовать эти сооружения еще раз.
Утром чуть свет Озеров, Беда и Нина обошли их и вернулись в правление расстроенные. Овины эти не использовались уже многие годы — нужды в них при наличии механизированных токов не было, и они пришли в ветхое состояние. Крыши провалились, колосники давно были использованы в хозяйстве, от сушильных печей остались одни основания. Овины давно собирались снести, но до них не доходили руки.
— Восстанавливать такие развалюхи — это мартышкин труд, — со вздохом проговорил Озеров.
Макар Фомич согласился.
Нина набросилась и на мужа, и на Беду:
— Ох, и тугодумы вы, мужики. Отвыкли соображать, техника вас избаловала. Конечно, восстановить овины не легко. Кто спорит. Но те два, что на окраине Березовки у Ярцевского оврага, все-таки можно, если, конечно, приложить руки.
Озеров с трудом сдержал раздражение:
— Давай прикинем, что для этого потребуется. Лес, кирпич, глина. Кровлю, опять же, надо, там же одни слеги торчат. И люди нужны. А они все на полях и на молотьбе.
— Лес, глина, кирпичи. Ну и что из этого? Зато мы еще два места для сушки и обмолота будем иметь.
— Вы, Нина Семеновна, конечно, правы, — пытаясь успокоить агронома, примирительно заговорил Макар Фомич. — Овины штука проверенная. Когда каждый гоношился в своем хозяйстве, по его посевам этого самого овина и гумна за глаза хватало. А нам сейчас, по нашим площадям, эти самые овины — что слону дробинка. Вот поосвободятся люди, можно будет наиболее сохранившиеся и подправить. Но все равно к будущему году надо еще один механизированный ток сооружать.
Нина, видя, что Озеров и Беда ее предложение поддерживать не собираются, решительно заявила:
— Тогда вот что, товарищи руководители, за овины я возьмусь сама. Вот не знаю, жив ли дед Юсим из Краюхина. Печник был на всю округу. Да и у нас в Буграх есть Куприков, а в пятой бригаде Крохин, кажется. Хвастался он как-то, что даже в Москве печи клал. Я их разыщу. И в помощь нам дадите трех-четырех человек.
Озеров пытался ее отговорить:
— Пойми, Нина, тебе сейчас на полях, в бригадах надо каждый час быть, а не в развалюхах копаться.
Но Нина, что называется, закусила удила:
— Мои дела на полях вы с Бедой делать будете.
Сказав это, она стремительно вышла из правления. Беда проговорил удивленно:
— Что это с Ниной Семеновной?
— Сам не пойму, — пожал плечами Озеров. — Нервная, взъерошенная какая-то. До этих ли развалюх сейчас. Ну ничего, одумается, успокоится.
Но Нина не успокоилась. Через час после разговора она была уже в Буграх, еще через два часа в пятой бригаде и к вечеру вернулась в Березовку вместе с Куприковым и одноруким Матвеем Крохиным. Усадила их у себя за столом, собрала обед. Подошли еще три степенных бородача, явившихся по вызову агронома. Скоро все они под предводительством Нины направились к Ярцевскому оврагу, к видневшимся на взгорье полуразрушенным овинам.
Домой Нина заявилась только часов в одиннадцать вечера.
— Где же ты пропадала? — удивленно спросил Озеров.
Нина, не ответив, положила перед ним исписанный лист бумаги:
— Это все надо к утру.
Николай долго читал бумагу. Там был перечень потребного: кирпич, жерди, солома, рубероид, сухие березовые дрова и прочее.
Нина возилась на кухне и, выйдя с авоськой, набитой продуктами, спросила:
— Ну, посильная задача, председатель?
Николай знал Нину. Порой она «заводилась», и перечить ей в эти моменты было бессмысленно. Он, словно о деле решенном и обговоренном, озадаченно произнес: