Николай Шерстенников – Другое зеркало реальности (страница 7)
А у него не было сил встряхнуться. Апатия и безысходность сковывали желания и стремления. Мир перед глазами потускнел и перестал искриться. Все казалось бессмысленным. Люди за окнами спешили по своим делам, птицы в ветвях щебетали, солнце пробивалось сквозь листву и пятнами падало на чистый пол в комнате. Он устало отмечал все это и думал о том, насколько пуста и бессмысленна жизнь. Все чего-то хотят, а в итоге смерть, уход и пустота. Для чего, когда страх смерти все нивелирует и уничтожает? Он один по-настоящему управляет жизнью, ибо он внутри и от него невозможно скрыться, даже если все время бежать. От себя не уйдешь… Пустота… Может быть ускорить ее наступление. Зачем страдать годы, когда итог один? Смерть не привлекала его призрачным покоем. Нет, он боялся ее, но страх жизни был еще сильнее.
– Пропал, – понял он. – Сейчас все кончится, и я перестану быть…
Мысль сверкнула как молния и мгновенно озарила все внутри. На просторах сознания черной плесенью лежал страх. Он захватывал все больше активного творческого пространства. Вместе со вспышкой понимания он почувствовал внутри голос. Ровный, бесконечно спокойный и глубокий, голос тихий и неощутимый. В нем не было эмоций или сострадания. Голос говорил так, как будто озвучивал его мысли: «Страх – это слабость твоей жизненной позиции! Твой страх устойчив и многообразен. Это значит, что много слабых внутренних позиций. Ты не хочешь признаться себе в своих слабостях. Ты ищешь страх как забвение, ты стремишься к нему, ибо обитание в нем позволяет тебе бездельничать и предаваться унынию. Твой страх – это, твое убежище, норка, в которой ты прячешься от ответственности. Спрятавшись за страх, ты сторонишься многого и проигрываешь себе. Но скоро страх из убежища превратится в тюрьму, из которой нет выхода. Ты в страхе жаждешь и ищешь одного – покоя. Но страх – его противоположность. Покой придет в решимости. А страх будет создавать нерешительность, пустоту и тупость жизни. К ним ты уже подошел и нашел ли их нужными себе?»
– Я – спятил, – неожиданно спокойно осознал он.
– Как все просто, однако! Был нормальным и вот уже клиент психушки…Постой… Если я осознаю, что сошел с ума, то, наверное, все не так плохо?
Он, как за спасительную соломинку, ухватился за эту мысль и начал медленно вытягивать сознание из темной бездны. Что-то внутри напрягалось, рождало силовой импульс, и этот импульс понемногу выталкивал его из темноты страха. Было чувство, что ему помогают, дают небольшой толчок и он усиливает его своей волей и стремлением…
Это продолжалось целую вечность. Время оцепенело, и он полз по пространству, как муравей, медленно, неуверенно, но все-таки полз! С тихим звоном лопались нити паутины, и страх неохотно отпускал его.
– Слабость моей жизненной позиции… Слабость позиции. Шиш вам, слабость. Я не слабый, я вам докажу… – кричал он мысленно… Но никто не слышал его безмолвных воплей. Тишина внутреннего мира окружала его. И постепенно покой и умиротворение появились внутри. Страх, как побитый пес уползал в глубины, готовый, однако, немедленно вернуться.
– Что со мной? – первый вопрос, который он задал себе вслух, после того как открыл глаза и убедился, что давящего ужаса больше нет. И сам же себе ответил:
– Доигрался… Медитатор. Отвезут в психушку и все дела… И никому твоя молодая дурная башка не будет нужна…
Он вспомнил знакомого, который тоже увлекся медитациями, начал устанавливать мысленный контакт с НЛО и вскоре свихнулся. Ходил по городу, на негнущихся ногах, с прямой спиной, говорил отрывистыми рубленными фразами, подражая роботам из видеофильмов, и говорил всем, что его тарелка потерпела аварию и ему нужно в Москву, на центральное телевидение, чтобы с экрана сделать запрос на родную планету…
Разговор у костра
Лесная ночь полна звуков. Шумят на ветру деревья, скрипят старые, высохшие стволы, потрескивают сучки под лапами ночных зверей. Но то звуки привычные, родные для леса, как стук сердца в жизни человека. Чужими в лесу звучат романтические песни под гитару, да умные разговоры … Хотя обстановка располагает, и туристы, впервые ночующие на полянках, считают своим долгом спеть какой-нибудь походный шлягер, а когда наступит ночь, глядя в огонь костра, нарочито уравновешенными голосами поговорить о смысле жизни.
Эта компания не составляла исключения. Те же песни под гитару, те же разговоры о непонятных, но очень умных вещах. Парни расправляли плечи всякий раз, когда в лесной темноте, за кругом света от костра раздавались неясные звуки и девчонки кокетливо пугались.
Человек беззвучно шагнул из темноты, постоял на границе света и тьмы и подошел к компании.
– Добрый вечер, господа туристы! – приветливо произнес он. Компания испуганно оглянулась, никто не слышал, как человек приблизился к ним.
– Вы кто? – пискнула маленькая девица, придвигаясь к плечистому молодцу. Человек усмехнулся, оглядел кружок юнцов и ответил:
– Никто, странник я, путник обыкновенный.
– Куда ж вы идете? Мы сюда целый день топали, думали, что никого вокруг нет…
– Никого и нет, я один верст на двадцать в округе… А иду я … Иду по своим делам, вижу костер ваш, вот и решил попросить приюта. «Не откажете путнику?» —спросил он приветливо, и туристам стало стыдно. Видно же, что человек хороший, добрый, чего уж там…
– Садитесь рядом с нами, чаю хотите?
Путнику налили кружку ароматного чая, попытались было расспрашивать его, да он ловко вопросов избежал, сказал несколько общих слов и так повернул разговор, что все о нем как бы и забыли…
– Так вот, я и говорю, что мистическое осознавание мира не может быть поставлено в один ряд с научным познанием. Там, где наука собирает по крупицам факты и на их основании строит свои теории, мистики видят разом всю картину в целом за счет духовного просветления и внутреннего озарения… – говорил благообразный, прилизанный парень с бородкой и фальшиво-смиренным выражением на лице.
– По-твоему весь научный поиск сводится к систематизации фактов и построению ошибочных теорий? А почему твои мистики так и не смогли сказать ничего внятного о непознаваемых явлениях? – сварливо возразил патлатый парень. Они удивительным образом представляли два расхожих стереотипа: ученого и священника. Казалось, что они здесь специально и нарочито затеяли спор, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к разным направлениям общественной мысли. – Почему они не расскажут тупой науке об НЛО, например?
– А их никто не спрашивает, – неожиданно вмешался в разговор путник. – Вы вот тут спорите, молодые люди, а сами не подозреваете, что сидите рядом с колдовским местом, где с незапамятных времен совершаются обряды и ритуалы лесных людей…
Вся компания замолкла и с любопытством смотрела на своего гостя. Он вроде был серьезным, однако из-под косматых бровей блестела хитринка в глазах, и потому туристы облегченно вздохнули, завозились и стали похихикивать.
– Какие лесные люди? – спросила давешняя пигалица, – Те, что в лесу живут, охотники, или племена таежные?
– Где это вы, барышня, племена таежные видели? Их даже в сказках не осталось… Нет, лесные люди – это те, что рядом с вами живут, а вы и знать не знаете… Это соседи ваши, – усмехнулся незнакомец. – Вон, на той полянке, за кустами, их изба стоит, а через нее можно и дальше пройти…
– А мистика-то здесь при чем? – удивился прилизанный – Мы ведь о ней говорили…
– А при том, молодой человек, что лесные люди и есть настоящая мистика, а то, что вы тут обсуждаете – пустая болтовня. Вы предмета не знаете, а судите… Но если вы боитесь, то пожалуйста, я не настаиваю…
Конечно, прием был простенький и незамысловатый. Кто из парней сознается в робости, когда на них с ожиданием смотрят несколько пар девчачьих глаз… Юноши резво поднялись, выражая готовность немедленно познакомиться с лесными людьми. Ночной гость усмехнулся:
– Вы не торопитесь, время еще не приспело, но если вы так решительны, то через пару часов отправимся в гости. Пока подумайте…
Два часа мелькнули незаметно и когда пришло время отправляться к таинственным лесным людям, уже девчонки начали отговаривать парней от рискованной затеи. Но это только добавило им решимости.
Гость компании все время просидел молча и не отвечал на вопросы туристов. Он смотрел в огонь и, казалось, не слышал вопросов. Наконец поднялся, отошел в сторону от костра и долго смотрел в ночное небо.
– Ну что, готовы? Пошли! – сосредоточенно и деловито бросил он.
Парни поднялись и кучкой двинулись следом за странным гостем. А тот уверенно шагал к кустам на дальней оконечности поляны и скоро скрылся за темной порослью.
– Идите сюда, – позвал он и парни пошли на голос. Один за другим скрывались они за кустами…
– Ой, девочки! – вдруг тихо пискнула маленькая. – Мне показалось…
– И мне показалось… – шепотом подхватила подружка. Две других только молча кивали, соглашаясь.
– А что показалось-то? – тоже шепотом спросила третья.
– Как будто кто-то стонет там, за кустами. Может с мальчишками что-то случилось?
– Да что там с ними сделается, ведь только что ушли…
– Мне страшно, девочки… Пойдемте, посмотрим…
Девчонки молча переглядывались, потом сбились в кучку и осторожно пошли в сторону кустов. Когда они продрались сквозь цепкие ветви, то увидели странную, жутковатую картину: на небольшой полянке стояла старая, вросшая в землю, изба. Полная луна мягким светом заливала полянку, и в призрачном сиянии контуры избы казались зыбкими, дрожащими, как марево горячего воздуха над раскаленным асфальтом. В проеме открытой двери что-то зашевелилось, и раздался сдавленный, тягучий стон. Девчонки с визгом кинулись врассыпную …