Николай Шерстенников – Другое зеркало реальности (страница 40)
На площади ведуны слушали седого длинноволосого. Он говорил:
– Я слушал лес… Он поведал мне, что от князя к нам снова гонец скачет… Князевы ведуны дорогу сюда не знают, а гонца послали на так, чтобы по лесу поплутал, авось наткнется… Этот гонец едет, чтобы передать нам слово франка Тициуса. Тот хочет встречи со Звентой и со стариками. Станет о своем боге рассказывать… Вот и решить нам надобно: привечать будем гонца, али морок на него напустим, да к лешим в болото отправим, пусть его покружат…
Звента стояла чуть в сторонке, опустив голову. У Прихода мучительно сладко заныло сердце: ох и хороша же была она сейчас… Настолько свежа, чиста и притягательна, что он едва удержал себя от желания подойти, приклонить ее голову к своему плечу, обхватить рукой стан и прижать гибкое, сильное тело к себе… Звента, похоже, почувствовала этот порыв, подобралась, стала строже, прозрачно-голубые глаза полыхнули холодным пламенем. Старики обернулись к ней
– Что скажешь, Звента? Мы свое отжили, тебе племя водить, тебе и решать… Будем гонца встречать, али уведем от роду подальше?
– Встретим! Только не здесь… Сюда ему незачем соваться. Князевы ведуны сей заповедный лес не знают, пусть остается неведомым… А мы встретим гонца на дальней луговине. Пусть думает, что мы вместе с зубрами живем… Там и поговорим, пусть Тициус следом за ним приходит на луговину, мы его там же послушаем.
Приход почувствовал, как со стороны капища повеяло ветерком. Он оглянулся на деревянных идолов, и на мгновение ему показалось, что их бесстрастные лица потеплели…
Встречать князева гонца отправились небольшим отрядом. Звента, двое стариков, Святобор, Приход, с десяток воинов. Снова построились в “поход” и стремительным маршем побежали к дальней луговине. А путь был неблизкий – верст тридцать надо было отмахать по лесам и чащобам. Даже для опытных охотников такой переход был трудным. Однако, прошли все расстояние на удивление быстро и добрались до луговины еще засветло. Звента со стариками осталась на опушке березовой рощицы, что белела возле входа, запертого двумя зелеными от лишайников и времени валунами. А воины растворились в высокой траве. Приход пошел вместе с ними, но почти сразу потерял из виду. Они словно сгинули в зеленом травяном море. Трава волнами перекатывалась под ветром, а людей не было видно. Он чувствовал, что воины где-то рядом, но разглядеть не мог. Они заняли выгодные позиции, чтобы в случае вероломства княжих слуг, избавить Звенту и стариков от неожиданной опасности…
Время шло, деревья затихли, птицы перестали петь, пришел закатный час, когда все в лесу замирает: дневные обитатели уже успокоились, а ночные еще не вышли на охоту… Старики собрали хворост и разложили костер под березками. Небольшое пламя почти без дыма из-за высоких трав и не видно было. Они сварили какое-то снадобье из трав, и теперь черпали ковшом густое, пахнущее сеном питье. Приход с удовольствием выпил и почувствовал, как вместе с горячим напитком по телу разливается свежесть, притомленные ноги будто получили новый заряд силы, спина разогнулась, усталость исчезла. Следом за ним к ковшу приложились все. Воины один за другим выныривали из зелени кустов и трав, пили свою порцию и вновь исчезали в вечерних сумерках.
Ночь неслышно опустила на луговину темные покрывала, окружила костерок, запела комариную песню над ухом… Приход начал было отмахиваться от назойливых кровопийц, но один из стариков взял горящую ветку, обвел вокруг него огнем и комариный стон прекратился. Словно и не было их здесь никогда. Сидели молча, смотрели в огонь, только изредка шевелились, подкидывая сучки на раскаленные уголья. По одному из теплой темноты выныривали воины, подбирались к костру. Старики что-то говорили им шепотом и те снова исчезали в потемках… Но скоро и это движение прекратилось. Приход пребывал в странном оцепенении. Не хотелось шевелиться, думать, лень было расправить затекшие руки и ноги. Он неотрывно смотрел в огонь, и в причудливых язычках пламени чудились ему дивные картины. То фантастический дворец возникал на угольях, то огненно-фиолетовый сполох рождал прекрасное лицо, которое тут же превращалось в жуткую рожу и пропадало. Он на мгновение закрыл глаза, а когда вновь взглянул в огонь, то увидел ящерку. Симпатичная, огненно-красная, словно раскаленная, она, подергивая хвостиком, внимательно смотрела на Прихода. Ящерка сидела в самом сердце костра на сияющих раскаленным фиолетовым светом углях. Бочок ей лизал язык пламени, а под ногами переливался дрожащий белый жар. Приход тупо смотрел на ящерку. Мысли скользили тягуче, неспешно … Он спрашивал себя: почему эта ящерица сидит в огне? И сам же отвечал: а ей так нравится… Не было удивления или страха, а только странная заторможенность и тупое внимание…
Звента неслышно подошла сзади, наклонилась к нему и тоже увидала ящерку. Она вздрогнула и поспешно отступила назад. Что-то сказала старикам и те беспокойно завозились. Приход ничего этого уже не видел. Ящерка приковала его взгляд и заставила смотреть только на себя.
Старики со Звентой сгрудились позади Прихода и тоже разглядывали странное огненное создание. Наконец Седоголовый выдавил:
– Знак нам! Не к добру это. Таких огневых ящерок люди видят, когда беда подкрадывается…
– Должно быть, упреждают нас, что с княжим гонцом встречаться не надо…
Оживление вокруг костра никак не повлияло на Прихода. Он по -прежнему оцепенело смотрел на огонь, на раскаленный бок рептилии, на сияющий внутренним жаром крохотный глазок. Он манил, обнимал Прихода собою и втягивал в жаркие глубины. И вдруг ящерка начала стремительно расти, крохотные ножки ее превратились в огромные слоновьи ноги-тумбы, жадная пасть раскрылась, и на Прихода пахнуло запахом паленой шерсти. Длинный язык обхватил его и потянул в пасть. А он даже не сопротивлялся. Там, во чреве огненного существа его ждал покой, отдохновение от жизни, он сам тянулся к концу, сам…
Видение задрожало, как марево над горячей пашней и исчезло. Приход ощутил на голове чьи-то прохладные ладони. Он скосил глаза и увидел рядом с собой Звенту. Та стояла, наложив руки ему на голову и что-то шептала негромко. Он разобрал только…
И навалилась расслабление. Он все понимал, но не мог показать, что все слышит. Он мешком свалился на траву. Звента и старики склонились к нему. Открытые глаза видели лица людей, и одновременно зрили, как сквозь них протекают полосы страшного и тихого лилового тумана. Он знал, что этот туман – самое опасное, что есть в лесу, но не мог ни пошевелиться, ни предупредить… Он хотел глазами показать, что все видит, но глаза не слушались. Он чувствовал тело и не мог ничего с ним сделать. Мучительное состояние беспомощности навалилось на него. Приход осознавал, что стал большой куклой, из которой убрали что-то очень важное. И это еще больше обостряло мучения… Потом пришел страх. Знакомый, всеохватывающий, который Сергею доводилось уже переживать в прежней жизни. И страх спас его от внутренней паники. Страх, хоть и был подавляющим, тяжелым – оказался знакомым. Однажды он справился с глубинным ужасом, и теперь появился лучик надежды, что одолеет внутреннего врага.
Приход затерялся где-то в зыбких туманах сознания и остался один на один со страхом в черноте внутренних пространств. Страх окружал его, был внутри и снаружи, в нем и в пространстве. Но ощущения надежды, что помогло ему в прошлый раз не было. Он чувствовал пронизанную ужасом тишину вокруг и не мог найти в ней даже зацепку, чтобы остановить стремительное падение в бездну ужаса…
Звента стояла на коленях перед Приходом и в ней не было той величественной силы, что так поразила Сергея при первой встрече. Она была простой женщиной, оглушенной бедой, случившейся с близким человеком. Старики окружили Прихода и пытались помочь ему. Но тщетно… Все их усилия словно натыкались на холодную скользкую стену.
Они видели ящерку в костре, потом Приход вдруг странно задергался, будто сопротивлялся какой-то силе, и на миг им показалось, что ящерка стала огромной и проглотила Прихода. Звента подбежала к нему, сотворила защитный знак и начала прогонять черноту нави, что выплеснулась из угольев на их родича. И он, вначале напряженный, как каменный, ослаб, оплыл и бесчувственным телом упал на траву. Старики думали, что Приход погиб, но Звента прислушалась к его мыслям и сказала:
– Он живой, только где-то очень далеко отсюда. Еле слышно его. Он зовет нас, он ищет помощи, но где он – я не ведаю. Я не ведаю, что с ним! Навь выплюнула к нам эту силу, но не хочет забирать ее. Я не могу прогнать зло, которое вошло в него…
Он не умрет, я знаю, но и жить не будет. Мы смогли отбить у нави только его тело, где он сам – не знаю… И Звента тихо заплакала, как маленькая девочка, обиженная несправедливо. Она опустила голову на колени, уткнулась лицом в подол своего платья и замерла так… Старики молча стояли вокруг. Они впервые столкнулись с силой, которой не могли ничего противопоставить. Им, многомудрым и опытным, владеющим силой леса и правдой Земли-матери, пришлось столкнуться с рожденным в нави мороком, о котором они ничего не знали… Горестно стояли старики, склонив седые головы. Их умения и опыт были бессильны. Они не могли помочь дочери богов -Звенте в ее горе…