Николай Шерстенников – Другое зеркало реальности (страница 36)
Родичи! Скоро к нам будет гонец от князя. Нужно встретить, да проводить его по добру. Нам с князем делить нечего. Он в городище сидит, а мы у себя хозяева. Биться с ним не след. Только хуже сделаем. Дождемся гонца, там и решим, а пока слушайте… Вот вам наш новый родич – Приход! Вчера его привели дозорные. Он издалека к нам пришел и будет с нами жить, наши умения узнавать, помогать нам. Потом, когда нас поймет – и свое заветное расскажет. А пока, родичи, почитайте его за своего, да помните – неспроста он к нам пожаловал… И будет служить службу великую… Вот только час назначенный придет…
Сергей вдруг остро почувствовал, как окружавшее его привычное ощущение самостоятельности, отдельности от окружающих, отчужденности – исчезает. Он словно перестал быть самим собой, а стал частью большого и сильного существа, в котором объединились все, стоявшие на поляне, и еще много людей, живущих вдалеке отсюда. Каждая частичка этого единого организма чувствовала и осознавала себя, жила своей жизнью, но одновременно была всеми вместе. Боль ли у кого-то случилась или горе какое – все делилось на всех и выходило каждому по чуть-чуть. И тогда любые несчастья переживались просто. А если счастье или радость приходили к людям, то усиливались они и тоже разливались на всех. И никто не прятал своих заветных мыслей, никто не стремился обособиться, чтобы скрыть какие-то черные думы.
Это необычное состояние общности с родом вошло в Сергея внезапно. Люди вокруг просто приняли его, открыли ему себя и то сокровенное, что объединяло всех. И тогда он почувствовал, что у них нет и не может быть никаких коварных замыслов, обид или неприязни к кому-то из сородичей. Все тайное сразу же становится явным для всего рода, и не укрыть камня за пазухой… Потому ни у кого даже в потаенных уголках сознания не было ни зависти, ни злобы. Сергей ощущал ровное доброжелательное отношение к себе. Оно изливалось на него ото всех, оно было как воздух, которым дышали… И на фоне всеобщей приязни из дальних уголков его психики вдруг полезла такая чернота мыслей, что он даже ужаснулся. Он предположить не мог о таких залежах грязи в себе… Стало стыдно за то, что свои черные мысли и переживания он сейчас проявляет для всех, не может спрятать их, избавить своих новых родичей от этой пакости…
Звента подошла к нему:
– Не мучайся, молодец! Не прячь свое потаенное. Ты его совестишься, и тем нам помогаешь избавить тебя от грязи. Не прячь, дай выплеснуться, пусть навь изнутри уйдет… У нас со всеми пришлыми так бывает. Не пугайся. Главное, что ты не хочешь на родичей свою чернь изливать. Значит первое испытание ты прошел. Есть в тебе сила для любви, есть… А на меня не смотри так… Ты мне люб, да только я не твоя и не чья-то… Сила меня породила, к Ней и уйду в свой срок. А у нас девок много, найдешь себе такую, что мила будет больше всего на свете. А коли не выберешь сейчас, найдешь потом. Подрастет и для тебя суженая…
Порча
Князев гонец прибыл только через семь дней. Всю эту неделю Сергей прожил в землянке вместе со Святобором. Тот учил Сергея тайным знаниям… Не было медитаций, молитв, не было и глубокой внутренней концентрации и сосредоточения. Все, что считалось неотъемлемой частью изучения тайных наук отсутствовало в этом странном ученичестве. Сергей (или, как его теперь звали, Приход) ходил вместе со всеми на охоту, собирал какие-то коренья, травы, грибы, ягоды и никто его ничему не учил. Он стал частичкой общего поля рода и все знания, накопленные поколениями родичей, просто вошли в него и стали естественными. Но открывались они по готовности. Он учился быть готовым. Понял он и то, как бьются мужчины рода с врагами, почему так легко одолели его в той короткой схватке. Он бился с ними, как отдельный воин, сам по себе, а за каждым из родичей была сила леса, поля, земли, неба, всего, что окружало их. Звери, рыскавшие в округе, давали ловкость и силу, птицы дарили легкость и стремительность, вековые деревья наполняли мощью, а Земля и Небо окутывали мужчин облаками силы. Словом, даже самый сильный и умелый боец, вступая в схватку с любым членом рода, не имел шансов на победу, ибо он сражался со всем, что его окружало. Родичи принимали это спокойно и естественно, как само собой разумеющееся. Они никогда не использовали свою силу для того, чтобы достичь чего-то лично для себя. Все интуитивно понимали, что стоит только раз воспользоваться силой для темного, недоброго, и род вытолкнет тебя из своего благодатного поля, оставит наедине с миром, и мир тут же воспользуется слабостью и раздавит отступника.
Кто-то был воином и берег покой родичей, кто-то охотился и собирал припасы, а кто-то, как Святобор, жил в Силе и постигал ее глубины, приносил свои открытия роду и пополнял копилку коллективного знания. Каждый выполнял отведенные ему функции и был всегда счастлив, радостен и доволен. Так продолжалось до тех пор, пока не пришли на Рось франки да ромеи со своим новым Богом, крестами и чужими, непонятными обычаями. Племена лесных людей ушли в чащобы, и никто не смог бы проникнуть к ним, но нашлось племя с черных болот, которое стало служить князю. Они показали тайные тропы, научили княжих дружинников отводить мороки, отворять тайные запоры на тропах и проникать в деревни лесных людей. Но даже предательство не смогло одолеть силы строптивых родов. Князья посылали дружины на усмирение, но воины, проплутав по чащам, находили только пустые стоянки, да остывшие кострища. Родичи уходили, как вода уходит сквозь пальцы. И похоже не было силы, которая могла бы согнуть этих людей, покорить их новым установлениям. Тогда князь понял, что одолеть роды и племена не сможет и повелел договариваться с ними…
Княжий посланец приехал один. Еще на дальней лесной дороге тайные дозорные Звенты встретили его и послали весть в лагерь. Гонец скакал без остановок, и впереди него птицы и звери несли весточку Звенте.
Она пригласила Святобора и Прихода к себе в землянку на сидение… Когда оба вошли в крохотную каморку, Приход вздрогнул от неожиданности. Звента сидела на топчане обнаженной, с закрытыми глазами и казалась точеной статуей. Кожа ее лучилась нежно-золотистым светом, а вокруг головы перетекали голубоватые сполохи. Святобор остановил Прихода на пороге и мысленно произнес:
– Она слушает лес, не мешай ей. Стой тихо, впусти ее в очи, гляди не отрываясь, пока не станешь с ней одно…
Приход понял, что нужно делать, а вот Сергей в нем взбунтовался. Он видел перед собой нагую женщину такой красоты и нежности, что не мог просто так отвести от нее взгляд… Для Прихода, впитавшего в себя тайную силу и знание рода, нагота Звенты была естественна и понятна. Она скинула одежды, чтобы всем телом слушать лес вокруг, ловить малейшие колебания в его поле. А Сергей видел прежде всего женщину и что-то темное, жадное и дрожащее поднималось в нем…
Звента резко подняла руку и не открывая глаз сказала словами:
– Приход, остынь… гость в тебе пусть уснет…
И Сергей пропал. Он был еще где-то на задворках сознания, но Приход уже запер его в невидимой клети внутри себя и снова стал избранным ведунами родичем, одним из племени… И снова в уме у него зазвучал голос Звенты. Голоса других в уме всегда были бесплотны, а тайный голос Звенты переливался лесными колокольчиками, звенел как ручеек.
– Князе шлет нам гонца с добрым предлогом: чтобы мы допустили до нас франкского посланника, который расскажет нам о новом Боге. Звать его Тициус, и он наделен властью, и боле того, в нем я чувствую отголосок Силы. Мы можем уклониться от встречи, но в другой раз к нам придет посланник жестокий и глупый, в нем нет искры… Станьте со мной одно и слушайте гонца…
Звента сотворила в воздухе какой-то знак и Приход со Святобором вошли мыслями в ровное колышущееся поле леса. Всадник на дороге, ведущей к лагерю, виден был, как движущийся сгусток, за которым остаются небольшие завихрения.
– Вот он, видите? А теперь слушайте его умом…
Сначала появилось знакомая напряженная тишина, а потом зашелестели мысли гонца. Среди множества бытовых и житейских соображений угадывалась преграда, словно засека поперек дороги. Себя и Святобора Приход ощущал как яркие точки, а Звента выглядела маленькой кометой. И они двигались следом за ней. Вот комета наткнулась на засеку в голове гонца и легко сдвинула ее в сторону. Открылось темное пространство, в котором мысли лежали как на полочках. Но эти мысли молчали. Их можно было почувствовать, увидеть, но нельзя было услышать…
Комета Звента окатила спящие мысли радужным светом, и они помалу начали оживать. Приход так и не понял, что конкретно хотел сказать гонец, но чувство у него возникло доброе, хорошее. Ясно, что у посланника не было худой вести, но и что-то конкретное понять было очень трудно…
Они вынырнули из облака Звенты. Она все также безучастно сидела на топчане и только ожившие руки выдавали, что и она возвращается… Когда женщина, наконец, открыла глаза, Святобор с Приходом успели приготовить напиток на сорока травах и весенних медах. Тот, которым потчевали Сергея в первый день. Звента взяла ковш и выпила несколько глотков. Приход увидел, как по ее золотистому телу потекли голубые огоньки, колючими искорками вспыхивавшие то на пальцах, то в волосах. Она медленно встала и накинула свободное платье, потом повернулась к мужчинам: