Николай Rostov – Фельдъегеря генералиссимуса (страница 29)
— Жаннет, но зачем ты его убила?
— Дурачок! — выкрикнула Жаннет. — Его еще никто… Боже! Какая же я дура. — И она вылетела в коридор. За ней устремился Бутурлин.
Потрясающее, скажу я вам, зрелище.
Голенькая гуттаперчевая девушка — и конногвардейский кентавр Бутурлин.
А она уже неслась к двери в комнату к князю Андрею.
— Андре! — крикнула она в распахнутую дверь, но было уже поздно. Князь Андрей нажал на спусковой крючок.
— Стой, дурак! — только и успел крикнуть ему Бутурлин.
— И ты… дурак! — выкрикнула Жаннет. — Шнеллер!
Но все это она выкрикнула в воздухе.
Ее легкое тело уже летело от двери к князю Андрею.
Ноги она свои в том шпагатике и распластала.
Этот ее шпагатик — яблочко ее детское — старый князь и узрел — и дверью хлопнул.
Дверной хлопок с выстрелом слился. Но это уже было не страшно.
Пистолет из руки князя Андрея Жаннет успела выбить.
— Кто же из пистолетов дуэльных стреляется? — потирая ушибленную коленку, сказала она ему и нервно добавила: — Шнеллер хотя бы взвел. Дурачок.
То, что она была в столь пикантном виде, она, конечно, понимала. Но ведь не до пикантности, когда кто-то вдруг вздумает стреляться. И она засмеялась:
— А хороша я была! Вот уж старый князь на меня нагляделся!
— Да нет, — возразил ей Бутурлин. — Даже я не углядел!
— Повторить? — И Жаннет встала на руки и растянула свои ноги в шпагат.
Сей этот шпагат она сделала, разумеется, потому, что в нервном состоянии находилась, но ведь и дым пороховой еще не рассеялся.
Из этого порохового облака только носочки ее пуантовые видны были.
— Бутурлин, принеси мне халат — и сам оденься, — встала она с рук на ноги. — А мне князю Андрею надо кое-что наедине сказать.
Что она сказала князю Андрею, я не знаю. Она ему на ухо прошептала. Может, княгиня Вера мне скажет? Нет?
— Я потом вам скажу, — ответила мне мать князя Андрея и загасила свечу. Было уже светло. — Пишите дальше, — и она вышла из комнаты.
Глава шестая
Бутурлин принес халатик горностаевый, и Жаннет халатик плащиком на плечи свои накинула — и опрометью бросилась по коридору к двери, что на половину старого князя вела.
Я, как и князь Андрей, верю, что есть слова на свете волшебные. Для меня слово «опрометью» волшебным было. Поэтому я его в три раза написал.
Первый раз, — помните, когда опрометью дежурный офицер бросился исполнять распоряжение старого князя: позвать в столовую залу полковника Синякова.
Второй раз написал, когда сам старый князь опрометью бросился спасать своего сына от смерти.
И в третий раз, когда Жаннет бросилась спасать от смерти старого князя и..!
Всех она бросилась спасать от смерти. Стотысячную армию Александра Васильевича Суворова она бросилась спасать — и, разумеется, себя, и Бутурлина, и… Поставлю многоточие. Не всех ей удалось спасти. Ведь против нее профессионал играл.
Дверь перед ней не открылась. Она даже чуть не заплакала. И тут ее за руку княгиня Вера взяла — привидение доброе и светлое — и дверь эта бесчувственная перед ними сама распахнулась!
Так, держа Жаннет за руку, княгиня Вера, привела ее в караульную — и тут же растаяла.
— Капитан Миронов! — крикнула Жаннет. — Хватит валять дурака. Ведите меня к полковнику.
Капитан Миронов посмотрел на Жаннет презрительно и сказал:
— Оделись бы, мадам, поприличнее. — И добавил строго: — К тому же, мадам, покойного Петра Владимировича сейчас в гроб кладут. Думаю, это зрелище не для ваших глаз.
— Его обязательно в гроб положат, если вы меня сейчас же не проведете к живому полковнику!
— Вы ошибаетесь… он мертв.
— Смотрите, капитан, я сама найду полковника, но тогда все будут считать, что вы с убийцей заодно.
— Я не понимаю вас, — гнул свою линию капитан Миронов.
Портрет сего капитана мы опишем позже. Пока только скажем, что смерть полковника ему сулила повышение по службе. Он, командир гренадерской роты, назначался бы командиром батальона, так как прежний командир батальона шел бы на должность полковника. И это учел убийца. Невольным сообщником своим он сделал бедного капитана Миронова.
— Не понимаете? Потом поймете, — сказала Жаннет. Капитан ей был симпатичен. Просто она хотела, чтобы он сам привел ее туда, где прятался полковник Синяков.
К сожалению, скажу я вам, что полковник в ту минуту, когда Жаннет разговаривала с капитаном Мироновым, был, действительно, мертв. Правда, капитан Миронов и Жаннет еще не знали этого.
Через пять минут об этом узнает Жаннет, а капитан Миронов до четверга все еще будет пребывать в праведном своем неведенье.
Простим ему, что он оказался невольным соучастником этого убийства. Не он ведь один был соучастником в нем.
Все до единого были!
Вот ведь какую хитроумную комбинацию удумал убийца. Все соучастники — и даже он, убийца. Попробуй отыщи меня среди всех.
Жаннет отыщет, не сомневайтесь.
И она пошла туда, где находился мертвый уже, как только что я написал, полковник Синяков Петр Владимирович.
Через два дня его похоронили, а не куклу восковую, как думал убийца — и многие другие.
Действительно, не куклу же его восковую хоронить, если тело его мертвое есть? Простите за столь циничный пассаж. Но полковник сам был виноват во всем. Не надо было быть столь доверчивым.
Ночью восковую куклу из гроба вынули и тело покойного Синякова Петра Владимировича положили. Старый князь распорядился.
Все это проделали тайно.
Полковника Жаннет нашла в комнате, где хранились восковые фигуры. Он сам себя заколол кинжалом! Или кто его заколол? Нет, пожалуй, сам себя и заколол. Записку же оставил.
Жаннет вышла из этой комнатенки и хотела было идти к старому князю, но опять на ее пути встали закрытые двери. И опять княгиня Вера ей помогла. До самого кабинета старого князя Жаннет провела.
Глава седьмая
Я все думал, рассказать вам прямо сейчас, о чем Жаннет со старым князям в кабинете говорили или нет?
Решил, не буду.
Потомлю вас до четверга, т. е. до той главы, в которой опишу тот знаменитый обед, где почти все герои моего романа соберутся — и восковые фигуры будут.
Как же без них? Никак нельзя. Ведь убийца в кресло иудино будет посажен! А пока лишь скажу, что долго они беседовали, жарко. До криков княжеских даже доходило. И Жаннет, конечно же, ни в чем старому князю Ростову не уступила.
— Осел Вы, ваша светлость! — ему она сказала. И, вы не поверите, в конце концов, старый князь с ней согласился. Не сразу, правда. Пришлось ему кое-что прочесть. И нужные слова не сам он нашел — ему эти слова подсказали. Он даже свечу над одной бумагой подержал. После этого и согласился, но согласился своеобразно. Не был бы он князем Ростовым, если бы согласился, что он осел.
— Нет, — заявил он Жаннет, — Вы ошибаетесь, мадмуазель, я не осел. Я упрямый осел!
После их разговора… жизнь в расположении поместья князя Ростова потекла зимней речкой подо льдом. Все понимали, что должно что-то случиться, но что?