Николай Rostov – Фельдъегеря генералиссимуса (страница 31)
Нет, коллективному разврату они не предавались, хотя у Жаннет была мысль вовлечь юного князя в ночные игры любовные.
Нет, она была не столь развратна, чтобы таким диким способом вышибить всю дурь из головы юного князя! Но иногда на нее находило отчаянье — и она готова была пожертвовать своей любовью, своей репутацией, чтобы его спасти. Ведь она была виновницей всех бед его.
Свою комнату Жаннет перегородила китайской перегородкой, и за этой перегородкой спали князь Андрей и Бутурлин.
Разумеется, когда князь засыпал, Жаннет звала Бутурлина к себе.
Где проводил ночи князь Андрей, Христофор Карлович докладывал старому князю. Князь только хмыкал недовольно, и Христофор Карлович не мог понять, из-за чего его этот хмык: то ли из-за того, что так откровенны действия француженки, то ли из-за того, что юный князь позволяет с собой так поступать, — и старому князю обидно за сына.
Кого звала к себе за перегородку Жаннет, Христофор Карлович тоже докладывал. А старый князь хмыкал недовольно по одной простой причине. О ней вы узнает на обеде.
— Наконец-то мы можем поговорить свободно! — сказала Жаннет Бутурлину и князю Андрею, когда воздушный шар поднялся в небо.
Увязавшегося было за ними офицера Жаннет ловко вытряхнула из корзинки. Офицер не расшибся. Шар еще даже от круглой площадки не оторвался.
— Перегруз будет, — заявила она офицеру. И действительно, князь Андрей был громаден. Пожалуй, генерал Саблуков по сравнению с ним мелковат будет.
— Андре! — ухватила Жаннет князя Андрея за руку — и тут же пресекла его попытку вывалиться из корзины: — Я вместе с вами выпрыгну — не сомневайтесь, — и взгляд ее был столь решителен, что князь понял, что выпрыгнет вслед за ним.
— Не выпрыгну, — сказал он ей. — Отпустите, пожалуйста, мою руку.
— Вот и отлично! — сказала Жаннет вдруг неожиданно по-русски и отпустила его руку.
Князь Андрей и Бутурлин оторопели.
До этого она говорила с ними на французском, а тут на чистейшем русском без малейшего акцента.
— Я не все могу пока вам, господа, рассказать, но поверьте, мы тут, в поместье князя Ростова, не случайно оказались. Простите, Андре, что не могла вам об этом раньше сказать. И ты, Вася, не все знаешь, — добавила она Бутурлину. — Нет, я во всем вам доверяю, но мужчины порой столь непредсказуемы, что им лучше не говорить всего. — Жаннет во время этого своего монолога уже успела посмотреть журнал наблюдений, который лежал на столике.
Декабрьские страницы, где что-то могло быть написано о пропавших фельдъегерях, кем-то тщательно были, нет, не выдраны, а склеены.
Удивилась ли Жаннет? Разумеется, нет. Другого она не ожидала. Она положила на столик журнал, взяла подзорную трубу и в продолжении всего разговора в эту трубу смотрела.
С воздушного шара великолепно был виден тракт Москва — Петербург. На этом тракте через несколько минут разыграется одна трагедия. Вместе с Жаннет вы ее и увидите.
Корзина воздушного шара превосходно была оборудована. Столик посередке и четыре плетеных кресла для наблюдателей.
— Сразу же хочу внести ясность, — сказала Жаннет, когда Бутурлин и князь Андрей пришли в себя. — Полковника Синякова убила не я.
— Но объясни мне тогда! — выкрикнул Бутурлин. — Пистолет и тот кинжал, что я принес в ту ночь в твою комнату — как они оказались в его комнате?
— Дурачок ты, Вася, — улыбнулась Жаннет. — Когда все ушли завтракать, я пошла в комнату к полковнику. То, что там увидела, и заставило меня тут же тот пистолет в комнату подбросить — и кинжал в восковую фигуру полковника всадить!
— В восковую? — разом вскрикнули Бутурлин и князь Андрей.
— В восковую! — засмеялась Жаннет. — А потом, когда Христофор Карлович всех в комнату привел, я посмотрела, как отреагирует на пистолет и кинжал тот, кто весь этот театр восковой придумал. Отреагировал молниеносно. Надо отдать ему должное. И тут я дала промах. Да и вы, господа, не на высоте оказались. Один меня в убийстве упрекнул, а второй стреляться вздумал. А ведь полковник еще был жив!
— И жив сейчас? — спросил с надеждой в голосе князь Андрей.
— Боже! — выкрикнула вдруг Жаннет.
— Что случилось? — спросил ее Бутурлин.
— Смотрите туда! — указала Жаннет на дорогу. Бутурлин и князь Андрей взяли подзорные трубы и стали смотреть.
Русский возок — два солдатика, ямщик — и долгий ящик под рогожей — на той дороге наши герои в подзорные трубы увидели.
Лошади уже на снег рухнули — возле них ямщик и солдатики суетились. Все силились поднять их. Три всадника возле них остановились, спешились. Помочь, видно, решили. Вот в этот момент и крикнула Жаннет: «Боже!»
Всадники спокойно подошли к солдатикам и ямщику — и всадили кинжалы свои им в их сердца!
Те даже не вскрикнули.
Потом всадники к возку подошли. Рогожу с саркофага скинули, стеклянную крышку отбросили и тело Порфирия Петровича попытались из саркофага выкинуть, но не успели. Четвертый всадник откуда не возьмись появился на дороге — и на скаку он из двух седельных пистолетов в них выстрелил!
Седельные пистолеты весьма и весьма грозное оружие. Полголовы ими можно отстрелить.
Голову Порфирию Петровичу и отстрелил этот всадник!
Нет, и в разбойников он не промазал. Два разбойника рухнули прямо в возок. Третьего разбойника он застрелил третьим выстрелом. У всадника четыре сидельных пистолета было.
Не слезая с лошади, он пьяных лошадей выпряг (на ноги они уже встали), а возок поджег. Солома на дне саней лежала. Она и вспыхнула — и тут же пламя саркофаг объяло.
— Что же он, подлец, делает! — проговорил Бутурлин.
— Следы преступления заметает, — ответила Жаннет. — Все, господа, — сказала она чуть погодя. — Пора и нам на грешную нашу землю! Одно дело сделано — и сделано превосходно!
Так кто же ты, Жаннет?
И кто тебя послал к старому князю Ростову?
А кто тот, кто сделал это дело?
Конечно же, господа читатели, это ротмистр Марков. Так что пора и нам на грешную землю. Время подошло к обеду. Правда, гости еще не все прибыли. Скажу сразу, что Параша и Мария на обед этот ехать не собираются.
Когда они получили приглашение от князя Ростова, Мария вынуждена была показать Параше письмо Катишь Безносовой!
Пардон, я не точен. Не когда получили приглашение, а когда Мария прочла письмо Катишь, а прочла она его как раз в четверг — прочла, поплакала — и тут же стала писать ответное письмо Катишь, а потом уж показала то письмо Параше.
Лучше бы она показала свое письмо к Катишь Безносовой!
Вот оно, господа читатели. Написано оно, разумеется, на французском. Я даю его в русском переводе.
На этом месте Мария прервала свое письмо к своей подруге. К ней в комнату вошла Параша напомнить, что пора собираться к князю Ростову. А она ей письмо Катишь в руки и сунула! Читай, мол.
Параша, прочитав письмо, зарыдала, а Мария утешать ее бросилась. Глаза ее карие целовать стала, слезы ее соленые, горькие, язычком слизывать. За плечи ее обняла. Параша и опомниться не успела, как с нее платье Мария стащила. Ловко она Парашу раздела. Трепетно. Грудь ее яблочную, сосочки янтарные губами своими мяла. Сосочки набухать стали, а она уже всю Парашу поцелуями покрыла. Вожделенно, страстно. Пальчиками своими Мария и до ее сокровенного, девственного, места добралась.
Потом ртом своим алчным, языком своим лесбийским все там у нее вылизала. До трепета сладостного Парашу довела.
Опомнившись, Параша подругу свою отстранила.
— Зачем, Мари, ты со мной это сделала?
— Не знаю, — ответила Мария.
Нет, знала она, зачем она с ней это проделала, зачем к любви этой лесбийской ее приобщила.
А брат ее Ипполит за дверью стоял.
Нет, не подглядывал. Просто ехать к князю уже нужно было.