Николай Некрасов – Реставратор 2 (страница 22)

Мысль была хорошая, но я себя быстро одернул. Потому что у коллекции оставался единственный наследник, который, правда, сейчас «отдыхал» в сумасшедшем доме. Павел Мещерский. Если, конечно, его не упекут куда-нибудь в заведение, где он снова будет гонять санитаров. Ему, вероятно, может достаться дом Рыбаковой, потому что прямых наследников она не оставила. Второй вариант тоже был неплохим. Впрочем, любой вариант был хорошим, лишь бы она вся не ушла в подземное хранилище ОКО, куда простым людям путь заказан. Часы после проверки они обязаны будут вернуть. И так как демона внутри больше нет, их, скорее всего, передадут как вещдок жандармам.

Но пока гадать бессмысленно. Коллекция утрачена. А люди гибнут. И вероятно продолжат, если мы не найдем остальные проклятые предметы. И не поймем, как снять проклятье.

Я улыбнулся отражению, репетируя, как буду приветствовать незнакомцев, на тайном аукционе. Еще раз поправил пиджак, проверяя, ровно ли все село. В зеркале это выглядело довольно неплохо. Выпрямился, ещё раз критически осмотрел себя. Плечи расправлены, галстук на месте, пиджак сидит, как будто шили специально под меня. Осталось забрать у Насти маску, вызвать такси и можно ехать к месту встречи. Николай будет ждать там. Без подмоги, но в любой момент готовый вмешаться.

Ничего опасного произойти не должно, если я буду осторожен и не стану слишком прямо задавать интересующие меня вопросы. Алевтина Никитична посетила мероприятие и вернулась домой живой и с покупкой. А раз пепельница продавалась там как один из диковинных экспонатов, может быть, мне доведется выкупить что-то еще из коллекции Долгоруких, не привлекая излишнего внимания к своей персоне.

Я вышел из комнаты и пошел в кабинет к Насте. Постучал в приоткрытую створку, чтобы не заставать её врасплох, на случай, если она не слышала шаги.

— Да-да, — донёсся оттуда бодрый голос. — Войдите.

Я толкнул дверь и прошел внутрь. Настя сидела за столом, склонившись над какими-то бумагами, но при моём появлении тут же выпрямилась и окинула меня взглядом с ног до головы. На её лице мелькнуло одобрение с нотками удивления — то самое, искреннее, которое трудно подделать.

— Ну, как выгляжу? — спросил я, чуть повернувшись, чтобы она лучше рассмотрела костюм.

Она секунду помолчала, словно подбирая слова, а потом улыбнулась — чуть смущённо, но с неподдельным восхищением в глазах.

— Отлично, — наконец произнесла она. — Прямо как с обложки журнала. Но я думала, что ты идешь туда как покупатель, а не как лот.

Я оценил шутку, кивнул и смущено ответил:

— Меня приобрести ни у одной аристократки денег не хватит.

— Не сомневалась, — улыбнулась Настя.

Щёки её слегка порозовели, она перевела взгляд и принялась спешно поправлять бумаги, равняя их в стопку. Наверное, ей все еще было стыдно за ту выходку, и теперь похвала могла выглядеть неискренней, будто она подлизывается. Но я понимал, что хвалить она не из лести, ей правда понравилось, как я выгляжу.

— Кстати, — она встала, подошла к ящику стола и вынула небольшую коробочку. Протянула мне. — Без него тебя внутрь не пустят.

Я взял ее, открыл. Внутри лежала фарфорово-белая маска, расписанная тонкими чёрными и красными линиями, с золотыми акцентами по краям. Острые уши, удлинённая морда, хитрый прищур прорезей глаз. Явно японская работа, но не жуткая театральная, с разными эмоциональными гримасами. Наоборот, приятная, эстетичная, с какой-то изящной дикостью.

Повертел её в руках, разглядывая. Лёгкая на вес, но прочная. Текстура гладкая, но матовая, краска яркая, золотые линии поблёскивают, будто живые.

— Кто это? Кот? — спросил я с легкой усмешкой.

— Лис, — поправила Настя, подходя ближе. — Лис-оборотень. Кицунэ, если по-японски.

— Хитрый и ловкий притворщик, — рассмеялся я. — Понял, это действительно вылитый я.

Она улыбнулась и вдруг протянула руку, аккуратно коснулась пальцем контура одного из чёрных узоров на маске, словно боялась поцарапать.

— Эти маски часто используют на фестивалях, — тихо объяснила она, не отрывая взгляд от вещицы. — С одной стороны, ты будешь выделяться, а с другой — это идеальное укрытие. Ведь если кто и запомнит, то именно маску, не тебя.

Настя подняла взгляд и посмотрела в глаза. А затем продолжила:

— Броская, притягивает внимание. А кто был под ней… никто не вспомнит. Все внимание уйдёт на неё. Она поможет выделиться из толпы и при этом скрыться в ней. Никто ничего не заподозрит, и никто не запомнит ничего, кроме яркой красивой маски. Твои черты, голос и любые приметы растворятся на фоне нее.

— Это как прятать что-то ценное на видном месте, — кивнул я, понимая, что девушка и здесь все продумала.

— Именно, — подтвердила она, и в её глазах мелькнул азарт, но она опять перевела взгляд на красочные линии узоров, снова коснулась их пальцами, сначала чёрных, потом золотых.

— Чёрный должен принести удачу, — добавила она. — А золотой — деньги. Так что сходишь успешно. И обязательно вернёшься с чем-нибудь ценным.

Я усмехнулся:

— Удача мне точно не помешает. Но если что, справлюсь и без нее.

— В этом я тоже не сомневалась, — Настя убрала ладонь с лиса-оборотня. — Пусть все пройдет гладко.

Я кивнул.

— Спасибо. И за маску, и за пожелания. Передай Михаилу, чтобы не засиживался.

— Хорошо, — ответила она и, секунду промешкавшись, добавила: — Будь осторожен.

— Буду, — тихо произнес я и вышел из кабинета. Вызвал такси по телефону и спустился на первый этаж. Машина успела прибыть до того, как я вышел из дома. Я сел на заднее сиденье, положив маску на колени. Авто плавно выехало на дорогу, я же уставился в окно, за стеклом которого проплывал город. Машина словно парила, а не ехала. Или даже кралась. Невычурная, но в то же время роскошная. Именно такая и должна везти гостя на таинственный аукцион редких артефактов.

Я вертел маску в руках, проводя пальцами по линиям, как только что это делала Настя. Лис смотрел на меня черными пустыми глазницами. Хитрый, настороженный, готовый к игре. И я тоже был готов.

Такси мягко затормозило у края парка. Я передал водителю несколько купюр, поблагодарил и вышел, захлопнув дверь. В руке вертелась небольшая карточка пригласительного. Единственное, что осталось от той листовки. Адрес, время и какие-то символы вроде штрихкода, но более изящные. Какой-то опознавательный знак или пропуск. Пока неясно. Но мы это обязательно узнаем.

Как и у соседки, Алевтины Никитичны, остальная листовка после прочтения вспыхнула и прогорела в считанные секунды. Остался только плотный фрагмент с минимальной информацией. Ни обгоревших остатков бумаги, ни пепла.

Я сунул карточку в карман пиджака, огляделся. Солнце еще и не думало уходить за горизонт, в разгаре были белые ночи. Но все равно ощущалось, что дело идет к вечеру. Парк утопал в длинных тенях, людей было немного. Несколько бегунов вдали, пара мам с колясками. И я свернул на одну из аллей.

Асфальт блестел после недавнего дождя, воздух пах мокрой землёй и хвоей. Сам парк выглядел не самым ухоженным. Но оно и понятно. Парк располагался далеко за чертой города и не входил в списки туристических и популярных. Большой, облагороженный, но без лоска, с густыми зарослями, где можно было спрятать не то что аукцион, а целый полк. Лишние свидетели никому не были нужны ни нам с Николаем, ни организаторам тайного мероприятия.

Приятель стоял метрах в двадцати от меня и все еще не узнавал. В тёмной куртке, спрятав ладони в карманах и прикусывая зубочистку. Я стоял и наблюдал, мне стало интересно, когда приятель признает во мне того самого выпускника семинарии, которого завербовал на работу.

— Ну дела! — выкрикнул он, выплюнул зубочистку в урну у тропинки и шагнул навстречу. — Не узнать тебя, реставратор!

С прищуром окинул меня взглядом, от ботинок до маски в руке и одобрительно усмехнулся.

— А ты хорошо подготовился. Костюм сидит как влитой, галстук шикарный. А маска — вообще огонь. Легко скроет личность, но оставит след в воспоминаниях. Все запомнят японского лиса, а не твою уложенную шевелюру и типовую физиономию.

Я рассмеялся, вертя маску в пальцах. Приложил к лицу. И пригрозил:

— Не гневи лиса-хитреца. Мне, между прочим, сулили удачу и деньги.

— Ну и прекрасно. И то и другое тебе пригодится. И уши свои огромные держи востро.

Николай вынул из кармана небольшую рацию, чёрную, неприметную, показал мне.

— А это нам для связи с ребятами. Еще не передумал?

— Всё по плану, — сказал я. — Идём вдвоём, дальше ты отстаёшь. Если что — прикроешь и вызовешь парней.

Он хлопнул меня по плечу, спрятал рацию обратно и кивнул.

Мы двинулись по аллее мимо таблички с надписью:

«Поместье Кушелевых — 1,2 км».

— Странный выбор места, — буркнул Николая, ускоряя шаг. — Поместье то заколочено лет уже сорок. Не охраняется, но и делать там нечего. Всё обнесено забором, не реставрировалось никогда. Род угас, выкупать хоромы никто не захотел. Так все захирело и зачахло. Да и кому оно тогда нужно было? До города далеко, места болотистые, дороги вечно размывает. Сейчас проложили новые, плюс-минус нормально, но поместью это уже не помогло. Неужели будут проводить аукцион в такой развалюхе? Смело.

Я промолчал, разглядывая тропинку впереди. Она петляла между сосен, уходила вглубь парка. Николай прав: странно. Но странности в таком деле не новость.