Николай Некрасов – Реставратор 2 (страница 24)
Возле меня остановился официант, держа на ладони поднос с напитками. Я взял один фужер и кивнул в знак благодарности. Сделал шаг к столам, рассматривая собравшихся и подмечая особенности людей, которые сложно скрыть. Осанку, родинки, шрамы, манеру держаться. У одной девушки из-под длинных перчаток все-таки пробивался край татуировки. Было невозможно определить узор целиком, но у изгиба линии я заметил меленький полевой цветок.
К столу с напитками подошёл ещё один гость. Невысокий, в маске с длинным птичьим носом. Такие носят на венецианском карнавале чумные доктора. Это смотрелось достаточно… оригинально. Он взял бокал, пригубил, покосился в мою сторону. Я изобразил лёгкий вежливый, ни к чему не обязывающий кивок. Он ответил тем же и отвернулся, словно потеряв ко мне интерес.
Я сделал несколько шагов в сторону коридора справа, где вдоль стен тянулись картины, встав спиной к залу, но то и дело косясь в зеркало, в котором отражалось все помещение. Картины были самые разные. Несколько пейзажей, написанных явно в прошлом веке, портреты, натюрморт с дичью. И еще одна, в дальнем конце коридора.
Ее я не сразу заметил. Больше почувствовал. Она тянула холодком, темной колючей энергией. Она явно была одержимой. Я застыл, раздумывая, что делать. Возможно, демон или дух был заточен в ней намеренно, чтобы вычислять «непростых гостей». И если я себя выдам, и она меня почует…
— Редкий выбор. Большинство предпочитают толпиться за столом с шампанским, — послышался за спиной незнакомый мужской голос.
Я не обернулся сразу. Выдержал паузу как человек, которого оторвали от интересного занятия, и только после этого медленно повернулся.
В нескольких шагах от меня стоял тот самый невысокий мужчина в той самой вычурной маске чумного доктора. Возможно, ее он надел по тем же причинам что и я свою. Прятался на видном месте. В руке он держал бокал с тёмным вином. Необычный выбор. У большинства, насколько я успел приметить, были бокалы с виски, коньяком и другим «мужскими» напитками.
— Вы правы, — ответил я. — Но у шампанского нет истории. А у этих вещей есть.
Я обвел картины. Мужчина скользнул взглядом по стене:
— Вы правы, господин…
— Лазарь, — ответил я.
Он едва заметно улыбнулся уголком рта и чуть наклонил голову.
— Уже бывали на подобных мероприятиях?
Я покачал головой:
— Первый раз.
— Это заметно, — отметил гость. — Но я решил уточнить, чтобы не смутить вас, если это не так.
— Чем же я себя выдал?
— Вы осматриваетесь с интересом, которого обычно не видно у тех, кто привычно пришёл купить красивую безделушку. Как правило, дорогую и бесполезную. Но… статусную.
Он снова взглянул на стену с картинами
— Мне показалось, или вас заинтересовала та? — он кивнул в сторону одержимой картины.
Я кивнул.
Полотно фонило ровно, монотонно. Каким-то животным ужасом и холодом. Как из глубокой свежей могилы. Энергия не была агрессивной, но ощущалась очень сильной.
— Хорошая техника, — произнес я и уточнил. — Кто автор?
— Неизвестен, — пожал плечами мужчина. — Как и мастера, создавшие большинство сегодняшних лотов.
Он чуть повернулся ко мне. Маска поймала отблески свечи, делая образ гостя более загадочным. Длинный заостренный клюв, выполненный из тонкой кости или ее подобия, на мгновение показался хищным. Будто мужчина только и ждал, когда мне станет плохо, чтобы вонзить его в мою плоть и истрепать ее. А потом стереть с него кровь и предать мое тело очищающему огню.
Прогнав эту мысль, опять коснулся каменного браслета, и понял — это не мои страхи. Это все картина. И ее могильный холод. Мужчина заметил мое дерганое движение, но браслет рассмотреть не успел, я поспешно одернул рукав.
— Будто бы сквозняк. — Я подернул плечом. — Наверное, откуда-то дует.
— Не заметил, — отозвался он. — Возможно, вы просто волнуетесь. Со мной в первый раз тоже так было.
— Простите, — вдруг рассмеялся я, желая сбросить тягостный фон, насылаемый картиной. — Я не узнал ваше имя.
— На сегодня я Одиссей.
— Царь, долго искавший путь домой после войны…
— В какой-то степени, так и есть, — ответил он и отпил из бокала, — а вы, судя по имени, данному вам привратником, умерли и воскресли?
Я коснулся края лисьей маски.
— В этом образе я определенно переродился.
Он коротко усмехнулся, будто оценил шутку, и поднял бокал:
— Что ж, за удачное перерождение.
— За удачное перерождение, — кивнул я, пригубив содержимое своего бокала. — А вы давно посещаете подобные мероприятия.
И хоть мне не были видны его глаза, почувствовал, как они настороженно уставились на меня.
— Я много где бываю, — уклончиво ответил он. — Скажите лучше, давно ли вы разбираетесь в живописи, — он повернулся к полотну, висевшему напротив. — Вы будто со знанием дела рассматриваете картины.
— Есть некоторая… профессиональная деформация, — немного приоткрывая завесу тайны, признался я, чтобы расположить собеседника, который пока не был готов открыться. — Я уже несколько лет работаю с предметами искусства. Иногда они работают со мной.
Он улыбнулся, присматриваясь:
— Держите арт-галерею?
— Можно и так сказать.
— Тогда вам здесь будет интересно, — заметил Одиссей. — Ходят слухи, что сегодняшние лоты будут весьма любопытными. И с историей, как вы любите.
— Где вы об этом услышали? По пути сюда я был в предвкушении. Хочется увидеть побольше диковинок. Но нет программки, ни анонсов.
Мужчина развел руки:
— Их и не может быть. Аукцион — всегда тайна. И по части лотов, и по части место проведения, и по части гостей.
Он обвёл рукой зал:
— Сегодня много новых лиц. И да, конечно, я здесь не в первый раз.
Видимо, мой шаг навстречу в сторону откровенности в компании с ударившим в голову вином, все-таки сыграли свою роль. Он отпил еще и будто вошел в раж.
— Вон тот господин в маске совы — старый завсегдатай. Не знаю кто он, но помню, что маску он не меняет, всегда покупает только драгоценности, которые, судя по всему, молодой любовнице. Или любовницам.
— Не жене?
Собеседник покачал головой:
— На пальце нет ни кольца, ни следа от него. К тому же по нему видно, что он склонен пускать пыль в глаза, покупая дорогие вещи. Как его пиджак, например. Ни чувства стиля, ни опрятности. Женщина бы его в таком виде не выпустила из дома. Так что-либо он не женат, либо женат так, что этого не видно. И в обоих случаях я делаю ставку на то, что украшения уходят в виде подарков юной особе. Или особам, — опять добавил он.
— А вон ту лебедь у стола с тарталетками видите, — он чуть кивнул в сторону высокой женщины в белой маске, — она точно новенькая. Не потому, что я не видел ее раньше, не подумайте, я тоже был не на всех приемах, но она сдает себя с потрохами. Нервничает, прячет руки, всё время поправляет платье. Озирается, неуверенно отпивает шампанское. Новички всегда выдают себя мелочами. Волнение сложно скрыть. Вы еще очень хорошо играете роль. Настоящий плут, — он улыбнулся и еще раз взглянул на мою маску, а я невольно отметил, что он хорошо читает людей. Такой собеседник может быть полезным. И опасным. Потому что меня он тоже считал.
— А что насчёт организаторов? — небрежно бросил я. — Тот, кто собирает такую компанию, наверняка не любит оставаться безымянным. Мы увидим его сегодня.
Одиссей рассмеялся.
— О, нет. Ни в коем разе. Максимум, что здесь есть постоянного и не анонимного — это распорядитель. Он ведет аукцион и носит одну и ту же маску. Его голос изменен, тело скрыто бесформенной одеждой, так что даже не понять, какого цвета оттенок кожи. Волосы видны, но это, скорее всего, парик, потому что прическа не меняется. Всегда волосок к волоску.
— Но он же и не организатор, а наемный работник, верно?
— Конечно. Кто хозяин этого бала — загадка. Но ходят слухи, что он потомок угасшего рода. Возможно, он даже заведует всем не один. А подключена вся семья.
— Видимо, влиятельная, учитывая уровень организации мероприятия.
Он пожал плечами, отпил из бокала.
— Слышал, что некоторые рода предпочитают официально исчезнуть из хроник, чтобы продолжать жить неофициально. Уходят из информационного поля в…
— В пространственный карман… — шепотом закончил я.
— Именно! — ударил бокалом о мой, показывая, как ему понравилась аналогия.