Николай Некрасов – Реставратор 2 (страница 26)
— Звучит разумно, — пробормотал я. — Спасибо, что пояснили.
Она взглянула на меня, игриво прищурилась. Уточнила:
— Вы здесь новенький?
— Не скажу, — покачал головой я. — И не просите.
— Почему? — удивленно протянула девушка.
— Тоже никак не хочу нарушать свою анонимность.
Она рассмеялась, оценив мою шутку.
— Звучит разумно, — ответила она в той же манере.
— Лазарь, — представился я.
— Сойка, — кокетливо произнесла она, протягивая руку.
Я склонился, будто бы целуя ее, но коснулся тыльной стороны ладони только маской.
— Галантно, — засмущалась она. — Надеюсь, сегодня вы найдете здесь то, за чем пришли.
— Хотелось бы, — произнес я, лихорадочно раздумывая, о чем еще спросить свою новую знакомую. Я смог ее разговорить, и она наверняка рассказала бы мне еще что-нибудь. Но в этот момент я вдруг приметил того самого мужчину.
— Прошу меня простить, вынужден откланяться, — торопливо произнес я и шагнул к выходу.
— Надеюсь, еще увидимся… — с легкой грустью произнесла она и кокетливо упорхнула. Я же направился за своей целью.
Белый кролик тем временем вернулся в зал, где еще недавно проходил фуршет. Столы уже передвинули к стенам, а в центре зала были расставлены кресла темного дерева, с бархатными сиденьями. Большинство мест уже были заняты.
Перед рядами кресел был оставлен широкий проход, а за ним, возле лестницы, был установлен выстланный темным ковром подиум высотой в две ступени, в центре которого стояла массивная кафедра, из того же темного дерева, что и кресла для гостей.
Справа от нее стоял длинный стол, накрытый бархатной скатертью до пола, рядом с которым замер человек в сюртуке с безликой маской охранника.
Белый кролик уже занял место в центре. Я осторожно прокрался в зал, устроился рядом, ненавязчиво, но достаточно близко. Так, чтобы вклиниться в диалог, если представится возможность. Расспрашивать в лоб белого кролика мне казалось рискованным.
Так что я молча наблюдал за тем, что происходит в основной части зала.
— Дамы и господа, — прозвучал голос из-под потолка. И в помещении воцарилась тишина. — Добро пожаловать на наш аукцион. Надеюсь, каждый обретет здесь то, что ищет. А теперь прошу поприветствовать неизменного распорядителя! Встречайте! Путник!
Зал ответил на имя сдержанными аплодисментами, какими приветствуют кого-то хорошо знакомого и давно заслужившего уважение. Свет в зале погас, а через мгновение лестница вдруг ожила. Сначала я не понял, что именно изменилось. Свечи в канделябрах вдоль ее перил ярко вспыхнули, отбрасывая на стены причудливые тени каких-то диковинных зверей. Они разгорались, и тени увеличивались, словно танцуя.
А затем, на лестнице появился человек, который медленно направился к подиуму. Над его головой вспыхнули и закружились пышущие искрами фениксы, созданные мастером-огневиком. Взлетали к потолку, опускались к плечам Путника. А когда он подошел к последним ступенькам, взмыли вверх и осыпались пеплом. И свет в зале снова вспыхнул.
Распорядитель же занял место за кафедрой. Невысокий, жилистый, в чёрном фраке, сшитом на заказ, и в очень натуралистичной маске обезьяны. Рыжая шерсть клочьями торчала в стороны, и, как и предупреждал меня чумной доктор, полностью скрывала личность, прятавшегося под ней человека.
Не было видно ни сантиметра кожи, темно-коричневые волосы, которые, действительно могли быть париком, сливались в рыжими прядками. Маска выглядела одновременно и зловеще, и величественно. Будто король обезьян, владыка джунглей, посетил это место сегодня, чтобы выставить на продажу вереницу диковинных вещей.
К моему удивлению, маска сидела на распорядителе идеально. Морда с ехидным оскалом блестела под светом свечей и искусственных ламп, глаза живые, насторожённые поблёскивали, будто он не просто распорядитель, но еще и наблюдатель, который сверлит взглядом каждого гостя, заглядывая ему в душу и выискивая самые потаенные тайны.
— Добрый вечер, дамы и господа, — нараспев протянул он.
У распорядителя был низкий голос с металлическим оттенком. Еще одна деталь в пользу анонимности. Ровный, без хрипов и ярких эмоций, но с подходящей интонацией, которая цепляет, забирает все твое внимание и не даёт отвлечься. Видимо, он искажается магией или каким-нибудь прибором. А может, и тем и другим, используя двойную защиту.
— Итак, хочу представить вам первый лот, — объявил он, и зал затих.
К Путнику подошел помощник, который внес в помещение вазу, которую поставил на столик справа от распорядителя. И я с трудом сдержал вздох восхищения. Ваза была хороша. Высотой в локоть, изящная, с тонким силуэтом, усыпанным цветами и птицами. Свет люстр играл на серебре, сапфиры мерцали. Красиво, дорого. И чисто. Ни следа энергии, ни тени, ни холода. Обычная музейная редкость, выставленная для разогрева.
А распорядитель продолжил:
— Перед вами императорская ваза, фарфор, серебро девятьсот двадцать пятой пробы, сапфиры, ручная роспись. Работа мастера восемнадцатого века.
Мужчина рядом присвистнул и опять что-то шепнул своей спутнице.
Распорядитель тем временем описал краткую историю вазы и громогласно продолжил:
— Стартовая цена пятьдесят тысяч рублей. Кто больше?
Он осмотрел зал, и в воздух сразу взметнулись десяток табличек. Торги начались. Я же принялся изучать экспонат. Участвовать в битве за нее при всем желании не смог. И хоть дела в мастерской шли хорошо, такой уровень роскоши не мог мне даже сниться. Хотя этот экспонат наверняка неплохо смотрелся бы в гостиной.
Торг был не очень горячим. Ставки сыпались лениво, но методично. Никто не хотел проявлять слишком резвый интерес, но и быстро сдаваться, как я понял, несколько самых активных гостей не желали.
— Безвкусица, — едва слышно пробормотал белый кролик женщине, державшей его под локоть.
— Почему? — удивленно уточнила спутница.
— Сюда приходят за диковинками, — пояснил белый кролик. — В этой нет… шарма. Мастера делали на века, но вещица без особой истории. Никто за нее не умер, не выкрал. Просто красивая дорогая чепуха. Таким место в музее, а не на тайном аукционе.
Спутница кивнула, не став больше расспрашивать.
Торги закончились на мужчине в маске ворона. Именно он назвал цену, которую некому было перебить.
— Продано! — с азартом произнес распорядитель и ударил в гонг. — Господин в маске ворона теперь счастливый обладатель этого удивительного предмета. А мы продолжаем.
Вазу унесли, и на столике появился следующий лот: шкатулка из чёрного дерева, инкрустированная бриллиантами, с золотыми вставками. Внутри бархат, снаружи орнамент в виде переплетающихся лоз. Слишком знакомый. Но не наша. Не из коллекции Долгоруких, хотя, возможно, той же школы. Очень уж знакомо выглядели детали. Возможно, отголоски моды того времени. Кто-то очень хотел скопировать узнаваемый стиль.
При виде шкатулки, белый кролик оживился. Он чуть подался вперед, явно желая получше рассмотреть вещь, и я заметил, как глаза под маской загорелись азартом:
— А вот эта штучка стоящая, — живо пробормотал он. — Исчезла, когда на наследницу рода Воробьевых напали. Девушку так и не нашли. Как, впрочем, и шкатулку. Однако спустя сорок пять лет она перед нами, а единственная дочка Воробьевых…
Женщина ахнула и крепче прижалась к мужчине.
— Ты купишь ее? — взволнованно спросила она. — Не хочу ее. Слишком мрачно.
— В этом же и суть, — сладострастно произнес мужчина и достал портсигар, нервно повертев его в пальцах. Серебро блеснуло, камни вспыхнули, и я понял, что не ошибся. Он точно принадлежал коллекции Долгоруких. Правда, проклятья в портсигаре я не чувствовал. От него вообще не исходило никакой энергии. Он был простой частью коллекции.
— Какая прекрасная вещица, — произнес я негромко, кивая на портсигар. — Фамильная?
Он одернулся, инстинктивно желая спрятать свою ценность от чужих любопытных глаз, но быстро взял себя в руки, оглядел меня оценивающе и произнес:
— Нет, нет, увы… — ответил он и задумчиво добавил: — Хотя… теперь, пожалуй, да. Обязательно передам её старшему сыну в день свадьбы. Хоть он и не курит, но в портсигаре вовсе не обязательно носить сигареты, верно?
— Действительно, — согласился я, радуясь, что собеседник решил поддержать разговор. — В ней можно носить что угодно. Например, визитки или еще что-то полезное.
— Мужчина задумчиво посмотрел на меня.
— Хорошая мысль, — одобрил он после паузы. — С визитками. Подскажу ему.
— А где вы приобрели это великолепие? На подобном аукционе?
Белый кролик покачал головой.
— Такие вещи — редкость даже для таких аукционов. Я приобрел его у известного антиквара. Упокой Творец его душу.
Сердце предательски стукнуло. Я прикинулся удивлённым:
— Это у которого? Одинцова?
Белый кролик посмотрел на меня, а затем тихо рассмеялся:
— У этого прощелыги? Ну уж нет! — он покачал головой. — С такими людьми нельзя иметь дел.
Путник объявил торги за шкатулку, и белый кролик быстро поднял руку, враз потеряв ко мне всякий интерес. Я же задумчиво откинулся на спинку кресла.
Картинка начинала проясняться. Значит, скорее всего, собеседник купил портсигар у первого покойного антиквара. Того, о ком вскользь упоминал Мещерский. Который преследовал его тетку. И когда ее не стало, коллекция тоже исчезла. И раз к антиквару попал портсигар. И, возможно, не только он, тот мог быть замешан в ее гибели.