Николай Морхов – Полиаспектная антропология (страница 32)

Одновременно с этим, важно подчеркнуть, что инкорпорированные в те или иные фрагменты настоящего текста определенные смысловые элементы, указывающие на наличие в нем филологического семантического измерения, требуют лапидарно и схематично дескриптировать те или иные эпистемологические сегменты и компоненты последнего (измерения). Ранее уже отмечалось, что интеллектуальная школа структурной лингвистики, основанная выдающимся швейцарским мыслителем Ф. де Соссюром, декларирует о таких концептуальных дефинициях, как язык ("la langue"), речь ("la parole"), означающее ("signans"/"le signifiant"), означаемое ("signatum"/"le signifîé"), знак ("le signe"), денотация, коннотация, синтагма, парадигма и т. д… Соответственно, с точки зрения данного ментального направления, любые вещи и феномены должны рассматриваться в качестве многоуровневых семантических матриц. Так, каждая из последних (матриц), в свою очередь, включает в себя не только сам феноменальный объект, но и репрезентирующие его означающее (т. е. фонетический или текстуальный элемент) и означаемое (т. е. теоретическое понятие). При этом, также следует отметить, что всесторонняя унитарность второго (т. е. означающего) и третьего (т. е. означаемого) трансцендентальных конструктов, в свою очередь, продуцирует всевозможные аподиктические предпосылки для возникновения полновесной семиотической единицы (т. е. знака). Соответственно, рациональный субъект, осуществляя познание и интерпретирование тех или иных предметов и явлений, как правило имеет дело не с одним, а с несколькими смысловыми измерениями. То есть, с точки зрения теоретической системы структурной лингвистики, он должен предельно отчетливо и ясно понимать, что помимо познаваемых им гетерогенных феноменов, событий и вещей, ему также совершенно необходимо анализировать и экзегетировать репрезентирующие их означающие и означаемые. Наряду с этим, рассудочному исследователю также нельзя игнорировать и исключать из осуществляемого им акта апперцепции и герменевтики сами семиотические модусы, генерируемые посредством интеграции между собой двух последних (т. е. означающих и означаемых) разнородных и специфических смысловых элементов. Таким образом, гносеологический процесс становится для него еще более сложным, тонким, дифференцированным и нюансированным интеллектуальным развертыванием. Поскольку, помимо всех остальных эпистемологических уровней и сегментов, в нем (процессе) обнаруживаются, фиксируются и конституируются еще и лингвистическое, семиотическое и концептуальное семантические измерения.

Между тем, важно отметить, что и означающее, и означаемое, также как и репрезентируемая ими та или иная вещь и конструкция, наличествуют посредством различных статусов модальности. Так, совершенно очевидно, что один и тот же феноменальный объект и сигнифицирующий его определенный теоретический концепт могут репрезентироваться посредством бесчисленного множества различных лексических (фонетических и/или текстуальных) единиц, относящихся к гетерогенным языковым группам. При этом, следует подчеркнуть, что не только в разнородных ареалах последних (групп), но и в пределах одного и того же лингвистического пространства также могут сосуществовать друг с другом несколько различных синонимичных друг другу моносемантических филологических элементов. Соответственно, данное положение вещей декларирует о наличии бесконечного (или некоторого) количества гетерогенных равноправных и равновесных между собой означающих способных сигнифицировать одну и ту же феноменоменальную субстанцию и дескриптирующее ее означаемое. Таким образом, можно констатировать, что с точки зрения диахронического взгляда, в определенный темпоральный момент лишь одно из них (означающих) всегда будет экзистировать посредством режима актуальности. Тогда как все остальные означающие эквивалентного и идентичного смыслового аспекта, в тот же самый хронологический период, соответственно будут пребывать в состоянии потенциальности. Кроме того, с позиции синхронического представления, все вышеуказанные лексические единицы будут симультанно функционировать при помощи двух противоположных друг другу статусов модальности. Безусловно, ранее уже неоднократно подчеркивалось, что данную ментальную точку зрения необходимо осмыслять и интерпретировать посредством двухмерной модальной структуры. Соответственно, в одном измерении последней означающие будут пребывать в статусе возможности, а в другом — действительности. При этом, безусловно, симультанное коэкзистирование данных двух уровней модальности друг с другом должно являться необходимым и обязательным условием для полнообъемной реализации этого концептуального взгляда. Более того, кристально ясно, что диахронно-синхроническое воззрение — и это непосредственно отражается в самой его (воззрения) лексической сигнификации — будет одновременно ретранслировать две вышеуказанные трансцендентальные позиции.

В то же время, вполне понятно, что одна и та же феноменальная матрица может также дескриптироваться посредством различных означаемых. То есть, репрезентация последней (матрицы) может продуцироваться при помощи того или иного теоретического понятия, обладающего своим собственным специфическим и оригинальным семантическим содержанием. При этом, данное положение вещей, в большей степени, зависит от определенного одностороннего, моновариантного и однозначного субъективного осмысления и герменевтического анализа, касающегося того или иного феноменального объекта. Хотя, безусловно, данная проблематика включает в себя и многие другие онтологические, космологические, гносеологические, антропологические, эстетические и т. д. смысловые аспекты. Соответственно, вышеизложенную экспозицию, связанную с функционированием означающих при помощи режимов потенциальности и актуальности, можно, с теми или иными допущениями и без каких-либо затруднений, спроецировать на концептуальную архитектуру, ретранслирующую собой пребывание означаемых в двух различных состояниях модальности. При этом, ее (архитектуры) интерпретация посредством диахронического, синхронического, диахронно-синхронического и иных представлений также носит абсолютно легитимный и релевантный характер. Кроме того, семиотический конструкт (т. е. знак) может рассматриваться и экзегетироваться по эквивалентным гносеологическим образцам и методологическим моделям, использованным выше в отношении означающего и означаемого. Более того, что касается позиции субъективизма, то, — как уже неоднократно отмечалось ранее, — с точки зрения философской системы прагматизма (Ч. Пирс, У. Джеймс, Д. Дьюи и др.), различное число рациональных акторов способно достигнуть определенного интеллектуального консенсуса друг с другом и на его основании заключить между собой некоторый эпистемологический конвенциональный контракт. Последний, в свою очередь, позволит им сигнифицировать определенную феноменальную субстанцию посредством совершенно конкретных означающего, означаемого и семиотического конструкта и, тем самым, конституировать относительно ее (субстанции) всеобщее для них (акторов) всех интерсубъективное представление. Тем не менее, данное обстоятельство не сможет полностью и необратимо ликвидировать наличествующую фундаментальную гносеологическую проблематику, непосредственно связанную с репрезентированием тех или иных феноменов и вещей при помощи различных лексем, концептов и знаков.

Наряду с этим, с точки зрения семиотики (и/или семиологии), любой процесс апперцепции и интерпретации, сопряжен с гетерогенными взаимоотношениями и корреляциями между денотатом и коннотацией. Первый выполняет функции сигнифицирующей и репрезентирующей единицы и, в определенном смысле, выступает в качестве и означающего, и означаемого, и знака. Последний (знак), с позиции данной интеллектуальной школы, в свою очередь, может носить как вербальный, так и невербальный характер. Коннотация же представляет собой тот или иной семантический контекст, продуцирующий всевозможные аподиктические предпосылки и условия для трансформации изначального смыслового значения денотата. То есть, ее (коннотации) эссенциальное пространство может тем или иным образом модифицировать концептуальную семантику последнего (денотата). Соответственно, коннотативное измерение, с точки зрения семиологии (и/или семиотики), играет именно центральную и первостепенную роль в бесчисленном множестве самых разнообразных интеллектуальных актов и процессов, тогда как денотативный компонент выполняет в их ареале исключительно лишь периферийную и второстепенную функцию. Таким образом, можно констатировать, что взаимоотношения между коннотацией и денотатом являются — наряду с целым комплексом многих других трансцендентных и имманентных модусов и сторон — еще одним основополагающим аспектом, существенно влияющим на смысловое содержание любого гносеологического дискурса. Кроме того, вполне понятно, что они (взаимоотношения) также могут развертываться посредством гетерогенных режимов модальности. При этом безусловно, не только сами те или иные взаимосвязи и корреляции между коннотацией и денотатом, но и каждый из этих двух смысловых элементов в отдельности способны пребывать в разнородных модальных состояниях. Более того, рассмотрение и экзегетирование рациональным исследователем данных различных статусов модальности присущих как самим вышеуказанным взаимодействиям, так и каждому из двух инициирующих их семантических компонентов (т. е. денотата и коннотации) также может продуцироваться при помощи диахронического, синхронического, диахронно-синхронического и иных теоретических взглядов и подходов.