Николай Морхов – Ментальные экспликации (страница 7)

Любое гносеологическое развертывание инкорпорирует в свое интериорное пространство гетерогенные семантические атрибуты и сегменты. При этом последние представляют собой свойственные ему (развертыванию) основополагающие концептуальные и экзистенциальные (и/или гилетические) компоненты. Так познающий рационально-волевой субъект, познаваемый им тот или иной уникальный и полновесный объект, процессы и результаты познания и т.д. являются фундаментальными и неотъемлемыми смысловыми модусами корректной и всесторонней исследовательской актуализации. Вполне понятно, что изучаемые им (субъектом) гетерогенные полноценные матрицы способны не только экспозиционировать себя в качестве тех или иных оригинальных конструкций, но и продуцировать собственную манифестацию посредством разнотипных конфигуративных моделей. Последние (модели), в свою очередь, могут носить поливариантный, полимодальный, полиморфный и поливалентный характер. Кристально ясно, что осмысление рассудочно-волевым актором той или иной эксклюзивной инстанции обладает конкретной и ингерентной семанткой. Так он (актор), осуществляя ее (инстанции) эксклюзивную герменевтику, мгновенно и автоматически симультанно конституирует ее в виде и трансцендентального концепта, и самотождественной онтологической (и/или космологической) парадигмы. Безусловно, филологическая единица и семиотический модус также одновременно сосуществуют с последним (концептом), демонстрируя неотчуждаемое и верифицируемое наличествование триадической интеллектуальной конструкции, аффирмированной философской школой структурной лингвистики. Таким образом, следует подчеркнуть, что в процессе гносеологического развертывания экзегетируемая антропологической персоной та или иная единая и целостная самобытная интегральная матрица эксплицирует себя при помощи разнородных смысловых элементов.

Неотъемлемым и основополагающим компонентом эталонных и всесторонних исследовательских практик являются полновесные и незыблемые фелитические импульсы. Последние (импульсы) индуцируют аподиктические предпосылки для их (практик) возникновения, становления и исчезновения. Совершенно очевидно, что само отсутствие присущих ментально-фелитическому субъекту волюнтативных качеств не позволит ему реализовать какие бы то ни было пневматические, интеллектуальные, имагинативные, психосоматические и иные смыслообразующие актуализации. Так именно они (качества) репрезентируют собой фундаментальные и ингерентные потенции, генерирующие вероятную возможность и/или возможную вероятность последних (актуализаций). Кроме того, волевые свойства и параметры экспозиционируют себя в виде самотождественных и оригинальных модусов, не только атрибутирующих эндогенные эссенциальные структуры присущие антропологическому актору, но и не препятствующих им (структурам) функционировать полномасштабным и экземплярным образом. Поскольку, исключительно их (модусов) всеохватывающее и неотчуждаемое присутствие в виде неопровержимой и верифицируемой данности стоит во главе осуществляемой им (актором) полноценной и адекватной экзистенциальной манифестации. Кристально ясно, что бесчисленное множество других свойственных его (актора) эзотерической сущностной природе разнотипных трансцендентных и имманентных, имплицитных и эксплицитных, врожденных и приобретенных, облигаторных и контингентных и т.д. базисных качеств, также продуцируют детерминированные условия для генерации последней (манифестации). Тем не менее, фелитические характеристики необходимо идентифицировать как непреложные центральные и генеральные элементы, инициирующие конститутивное и неоспоримое наличествование рассудочно-волевой персоны как таковой. Соответственно, можно постулировать, что тотальная аутодиссипационализация и бесповоротная аутоликвидация последней (персоны) неизбежно будут спровоцированны полнообъемной экстерминацией волюнтативной сферы.

Обстоятельные, корректные, последовательные, системные и всесторонние гносеологические практики, реализуемые целостным и многомерным пневмо-ноо-психосоматическим субъектом, не способны игнорировать эксплуатируемые им (субъектом) определенные трансцендентальные методологии. Так они (практики) инкорпорируют в собственное интериорное пространство конкретные концептуальные подходы и процедуры. Важно понимать, что последние представляют собой исключительно абстрактные когитативные актуализации, продуцируемые уникальными структурами рационального мышления. То есть генерируемые ими (актуализациями) гетерогенные теоретические суждения, обобщения, выводы и заключения, касающиеся интерпретации эндогенных свойств и экзогенных предикатов присущих той или иной изучаемой антропологическим актором специфической и полнообъемной самотождественной матрице, носят лишь релятивный и субъективный (и/или интерсубъективный) характер. Иными словами, он (актор) только выстративает и аффирмирует определенные интеллектуальные конструкции и проецирует их на исследуемые им эксклюзивные и полноценные инстанции. При этом степень точности самих корреляций между первыми (конструкциями) и вторыми (инстанциями), в силу целого комплекса естественных и бесспорных причин, может перманентно аппроксимировать к достижению собственного абсолютного уровня. И тем не менее она (степень) всегда будет находится на той или иной дистанции от его (достижения) полномасштабной и неопровержимой реализации. Вполне понятно, что та или иная дистинкция между конкретными и самобытными вещами, феноменами, симулякрами, предметами, событиями и т.д., с одной стороны, и конструируемыми ментально-волюнтативной персоной герменевтическими парадигмами, репрезентирующими последние (…события) как таковые, – с другой, является ингерентным и неотрицаемым смысловым компонентом. Следовательно, необходимо подчеркнуть, что вышеуказанные концептуальные аспекты характеризуют осуществляемые ею (персоной) гносеологические практики в виде нюансированных и сложноструктурированных полисемантических экспозиций.

Специфические структуры рассудочного мышления, присущие антропологическому актору и эксплуатирующие в процессе реализации ими (структурами) эпистемологических развертываний гетерогенные интеллектуальные методологии и инструменты, формируют и конститиуируют посредством последних (…инструментов) определенные семантические парадигмы. Вполне понятно, что они (парадигмы) могут экспозиционировать себя в виде разнотипных трансцендентальных конфигуративных актуализаций. Так последние (актуализации) способны носить энантиодромический, поливалентный, полимодальный и парадоксальный характер. Вместе с тем, продуцируемые ментально-волюнтативным актором те или иные спекулятивные конструкции могут репрезентировать собой либо дистиллированные автономные "априорные" и теоретические модусы, не обладающие никакими взаимосвязями с оригинальными и полноценными стратами, находящимися по ту сторону их (модусов) интериорных и экстериорных границ, либо отражающие, в той или иной степени, конкретные полнообъемные и эксклюзивные онтологические (и/или космологические) инстанции и сегменты дискурсивные экспозиции, либо проецируемые на последние (…сегменты) отвлеченные экспликации, либо какие-то иные смысловые единицы. Вполне понятно, что каждый отдельно зафиксированный гносеологический подход обладает самобытным и полномасштабным семантическим содержанием. Последнее (содержание) позволяет любому из них (походов) не только иллюстрировать собственную всеобъемлющую уникальность, но и всесторонне полемизировать с другими отличными от него интеллектуальными методами. Таким образом, важно отметить, что каждый из разнородных самотождественных трансцендентальных инструментов является полновесным репрезентантом, атрибутирующим одну и ту же единую и целостную всеохватывающую гиперэпистемологическую метапарадигму.

Возникает естественный и корректный вопрос: а какие именно семантические протомодусы продуцируют облигаторные предпосылки для полновесного и экземплярного функционирования оригинальных структур рационального мышления? То есть необходимо всесторонне рассмотреть и экзегетировать определенные концептуальные аспекты и компоненты, не препятствующие им (структурам) эталонно и полнообъемно иллюстрировать себя каким-либо вменяемым, трезвым и бодрствующим ментально-волюнтативным акторам. Другими словами, последние (акторы) должны предельно адекватно интерпретировать их (структур) полномасштабную манифестацию. Вполне понятно, что сами гетерогенные спекулятивные методологии лежат в основании их (структур) всеобъемлющего экзистирования. Так разнородные интеллектуальные подходы демонстрируют собственные алгоритмы, процедуры, постулаты, доктрины и т.д. посредством всеохватывающих когитативных экспликаций. Последние (экспликации), в свою очередь, не только сосуществуют с самобытными матрицами рассудочного мышления, но и репрезентируют их (матриц) непосредственное неотчуждаемое наличествование в качестве непреложной и верифицируемой данности. Следовательно, можно констатирвать, что разнотипные теоретические методы стоят во главе их (матриц) функциональной реализации, и наоборот, последние (реализации) демонстрируют семантическое содержание присущее первым (методам). Кристально ясно, что без трансцендентальных методологий специфическим структурам рационального мышления было бы весьма затруднительно осуществить собственное корректное манифестирование. При этом само экспозиционирование первыми (методологиями) своих основополагающих операций, законов, принципов, установок и т.д. неизбежно подверглось бы тотальному и необратимому коллапсу если бы отсутствие последних (структур) носило абсолютный характер. Соответственно, следует подчеркнуть, что экзистирование спекулятивных практик невозможно без ингерентного присутствия эпистемологических подходов, тогда как само оно (присутствие), изолируясь от его (экзистирования) безотносительной актуализации, не сможет проиллюстрировать себя остенсивным и экземплярным образом.