Николай Метельский – Кров легіону (страница 3)

Волконский застегнул две пуговицы из шести и счёл это достаточным.

— Куда теперь? За медведем?

— За Захаром, — сказал Батист.

— А потом?

Батист с Лоренцо переглянулись, и Волконский всё понял сам.

— К Анне, — сказал он и ухмыльнулся впервые за утро по-настоящему. — Ну конечно. Вы идёте звать Анну Мстиславовну к Веверину, и вам нужен я, потому что из нас троих я её один не боюсь.

— Мы просто осторожные, — сказал Батист.

— Вы трусы. — Волконский пошёл к воротам. — Идёмте. Это будет лучшее утро за месяц.

Захара нашли у чёрного хода дворцовой поварни. Он стоял на крыльце и смотрел на серое небо.

Заметил он их за полсотни шагов и не удивился. Дождался, пока подойдут, оглядел всех троих и задержался на расстёгнутом вороте Волконского.

— Демьян, — сказал он хрипло. — Ты застегнись, что ли. Тут дворец всё-таки, мимо люди ходят.

— Люди меня и не таким видели.

— Люди видели, а я не хочу. — Захар повернулся к Лоренцо. — Ну что, южанин. Дошло до тебя?

— Что дошло?

— Что сидеть нельзя. Я тебя раньше ждал. — Он ухмыльнулся. — Как Матвей про лошадей сказал, я на тебя посмотрел и понял: этот ночь спать не будет, а утром за мной придёт. Ты только долго что-то. Я тут с пяти стою.

Лоренцо открыл рот и закрыл.

— Вот и он, — Захар кивнул на Батиста, — тоже пришёл. Ты его как вытащил, Лоренцо? Он же не ходит никуда.

— Он не вытаскивал, — сказал Батист с достоинством. — Мы обсудили и пришли к соглашению.

— Ага. — Захар посмотрел на него без выражения. — Ты, Батист, после турнира вроде человеком стал, а говоришь всё так же. Ладно. К нему идём, я понял. Когда?

— Сейчас, — сказал Лоренцо.

— Сейчас так сейчас. — Захар взялся за дверь. — Ножи возьму.

— Мы, вроде, не готовить, — заметил Волконский. — Ножи тебе там зачем?

— Ножи мне всегда нужны. — Захар открыл дверь, и из поварни дохнуло сухим жаром углей. — Я без них как ты без рубахи, Демьян. Вроде и можно, а неловко. Погодите тут, я быстро. Аню здесь не ищите, её нет, она вчера не приходила и сегодня, видать, не придёт.

— Мы знаем, где она, — сказал Батист.

Захар остановился в дверях и медленно обернулся. Борода шевельнулась.

— И к ней собрались?

— Ну да.

Захар постоял. Потом снял шапку, почесал затылок и надел обратно.

— Дурни вы, — сказал он без злости. — Ну ладно. Я с ней восемь лет на одной кухне, я вам скажу, как оно будет. Она вас дальше сеней не пустит. Потом пустит, потому что отец скажет. Потом будет орать. Потом кинет чем-нибудь. — Он подумал. — А потом сядет и будет молчать. Вот когда сядет и замолчит, тогда говорите. Раньше бесполезно, она не слышит, когда орёт.

— Ты пойдёшь к ней с нами? — спросил Лоренцо.

— Пойду, куда ж я денусь. — Захар шагнул в поварню и договорил уже оттуда, из жара: — Только ножи всё-таки возьму. С ножами человек при деле. А тому, кто при деле, Аня хоть слово даст сказать.

Дверь открыл старый Тихон, оглядел четверых и сказал, что боярышня не принимает.

— Мы не к боярышне, — сказал Волконский. — Мы к Ане.

— Анна Мстиславовна не принимает.

— Тихон. — Захар положил ладонь на дверь. — Ты меня знаешь. Пусти в сени, а там пусть хозяин решает.

Наверху хлопнуло, по лестнице спустился Мстислав Данилович в халате, с кружкой, увидел всю компанию и остановился.

— Тихон, пускай. — Он отпил. — Захар, ножи зачем притащил?

— Мало ли.

— Мало ли! Слыхал, Тихон? Он к нам с ножами, «мало ли». Демьян, застегнись, ты не у себя. Лоренцо, ты не спал, у тебя рожа как у покойника. Идите на кухню, она там с утра железо мучает.

— А вы? — спросил Лоренцо.

— А я в дверях постою. Мне такое первый раз в жизни показывают.

На кухне шла работа. Шесть ножей лежали в ряд, седьмой Анна держала в руке. Она подняла глаза, но точить не перестала.

— Нет, — сказала она.

— Аня, мы ничего не сказали.

— Демьян, вас четверо, семь утра, и морды такие, будто вы жениться идёте. Нет.

— Анна Мстиславовна, — начал Батист, — мы пришли не проситься, а уточнить…

— Условия. — Шорх. — Дальше.

Батист замолчал.

— Он всю дорогу это репетировал, — сказал Волконский. — Три улицы шёл и повторял.

— Я не повторял.

— Повторял. Губами шевелил.

— Я думал!

— Ты губами думал, павлин, я видел.

— Хватит, — сказала Анна. — Захар. Хоть ты скажи, чего им надо.

— Дык к Веверину идём. — Захар переступил с ноги на ногу. — Все. А ты капитан.

— Я не капитан. Турнир кончился.

— Ну а кто ж тогда?

— Никто! — Анна положила нож. — Никто, Захар. Была команда, был турнир, мы его проиграли, всё. Вас Князь отпустил, вы люди вольные, идите куда хотите. Только меня не трогайте.

— Так мы ж не трогаем, — сказал Лоренцо. — Мы зовём.

— Одно и то же.

— Не одно! Я к тебе пришёл и сказал: пойдём. Это зову. А тащить я бы тебя вот так взял и потащил, — Лоренцо вытянул руки и показал как.

— Попробуй только.

— Я и не пробую!

— Он пробовал сегодня, — сказал Волконский. — Меня. С бочки снимал.

— Я тебя не снимал, ты сам слез!