Николай Майоров – Карантин, или Пишите письма! (страница 3)
Опрос
И Саныч отвёл Макса к Аркадию. Аркадий встретил их на лужайке перед своим жилищем, которое видом своим напоминало то ли усечённую пирамиду без окон, то ли военный бункер. Видно было, что он поджидал гостей. Перед Санычем и Максом стоял двухметровый шкаф в клетчатой рубашке на выпуск с закатанными рукавами. Ладони рук у шкафа были засунуты в карманы широких тёмно-серых штанов. Из карманов торчали только большие пальцы. Шкаф, не просто стоял, шкаф внимательно рассматривал Макса и не спеша раскачивался с пяток на носки и обратно. На его лице сияла улыбка. Только улыбка эта была не доброй, а издевательски-ироничной. «Улыбка садиста.» – подумал Макс.
– Здравствуй. Вот, привёл к тебе. – сказал Сыныч.
Аркадий, продолжал молча улыбаться и раскачиваться.
– Ну я тогда, это, пойду. – сказал Саныч, и окинул Макса прощальным, полным жалости, взглядом.
Аркадий, продолжал улыбаться и раскачиваться.
Саныч ушёл, и Макс с Аркадием остались на лужайке вдвоём. Аркадий перестал раскачиваться. Он быстро наклонился и легко, одной рукой, поднял над головой двухпудовую гирю.
– Так могёшь? – спросил Макса Аркадий.
– Нет, не смогу. – честно признался Макс. Врать не имело смысла.
– А сколько раз на турнике подтянешься? Сколько раз на кулаках от пола отожмешься?
– Не знаю. Давно я такими делами не занимался.
– А какими делами ты занимался? Бегом? Плаванием? Может ты с парашютом прыгаешь? По ночам. С крыши. Пока никто не видит.
В вопросах Аркадия слышалась нескрываемая насмешка и издёвка.
Отвечать на издевательские вопросы Максу не хотелось, да и отвечать было нечего. Сидение за компьютерными играми допоздна, да гонки на мопеде, вот, пожалуй, и весь список любимых видов спорта Макса. Макс молча отвёл глаза в сторону.
– Понятно. Дохляк обыкновенный! Дам щелбан и рассыплешься. – подытожил Аркадий.
– Чё сразу щелбан то? – обиженно крикнул Макс.
– Ладно, не боись! Бить не буду. Помучаю немного и отпущу. Пошли.
Аркадий направился к двери своего жилища. Макс не хотел, чтобы его мучали. Даже немого. Поэтому он остался стоять на месте.
– Ты домой хочешь или здесь останешься? – спросил Аркадий.
– Конечно домой хочу.
– Ну тогда помучаться придётся. Пошли, а то отправлю тебя к динозаврам!
К динозаврам Максу совсем не хотелось, и он поплёлся за Аркадием.
Они вошли в жилище и пошли по длинному тёмному коридору, по обе стороны которого располагались двери. «Ну прямо как в гостинице. Или в больнице. Или в тюрьме…» – подумал Макс. Аркадий остановился, распахнул передо ним одну из дверей и произнёс: – Прошу!
Макс оказался в большой комнате без окон с серыми каменными стенами. Пол комнаты был покрыт глянцевой черной плиткой. Посреди комнаты стоял массивный железный стул с подлокотниками, который очень смахивал на стул электрический. С потолка, на то место где стоял этот замечательный стул, конусом светил яркий источник света. За стулом, у стены, стоял железный столик на колёсиках, накрытый сверху белой материей. Этот столик Максу сразу не понравился, так же, как и электрический стул. У противоположной стены стоял массивный стол. На столе стояла настольная лампа с зелёным плафоном. У стола стояло большое красное кожаное кресло, которое очень походило на трон. Сбоку от трона стояла вешалка, на которой висело что-то бесформенное.
– Присаживайся, не стесняйся. – Аркадий указал Максу на электрический стул.
Ноги Макса стали ватными и перестали его слушаться. Еле шмыгая ими по полу он поплёлся к стулу посреди комнаты. А за спиной слышалось довольное мурлыкание Аркадия: «К динозаврам! К динозаврам! К динозаврам!»
Когда Макс доплёлся до стула, ноги и руки его дрожали, а под футболкой по телу стекали струйки холодного пота.
Лицо Аркадия сияло как прожектор. Он был беспредельно счастлив от вида, упавшего духом Макса.
Макс сел на стул. Подошедший к нему Аркадий деловито указывал:
– Так, ручки сюда. Ножки сюда. Спинку прямее. Головку повыше подними. Сейчас мы всё это пристегнём аккуратненько.
И Аркадий пристегнул. Ноги Макса к ножкам стула, руки к подлокотникам, а голову к высокой спинке. Пристегнул он всё это жесткими кожаными ремнями, которые больно впились Максу в кожу. Потом, откуда из-за спинки стула, Аркадий достал клубок проводов с клеммами и присосками, и стал цеплять эти клеммы и присоски к Максу.
– Ну вот и порядочек! – подытожил Аркадий, когда Макс стал похож на будущую жертву жестокого медицинского эксперимента.
– Последний штрих! – сказал Аркадий, достал из кармана какую-то присоску и с громким шлепком прилепил её на лоб Макса.
– Посиди тут тихонько. Я схожу переоденусь к мероприятию.
С этими словами Аркадий скрылся за дверью. Вернулся он быстро, и его было не узнать. На нём, как влитой, сидел черный военный китель, перетянутый широким кожаным ремнём. На ногах блестели лакированные сапоги. Из-под кителя виднелся воротник ослепительно белой рубашки, плотно прижатый к бычьей шее Аркадия черным галстуком. К галстуку была пристёгнута массивная золотая брошь в виде черепа. «Вылитый гестаповец.» – подумал Макс.
Сначала Аркадий подошёл к вешалке, снял с неё длинный кожаный фартук, и одел его поверх своего парадного мундира.
– Прошлый раз забыл одеть, так китель кровью забрызгал. Глашка еле отстирала. Так ругалась, так ругалась! – пожаловался Аркадий.
Затем Аркадий подошёл к столику на колёсиках у дальней стены, достал из-под белой материи большие щипцы, и несколько раз громко щёлкнул острыми зубцами.
– Что, страшно?
Сидеть, прикованным к жёсткому стулу впивающимися в кожу ремнями, было так неудобно, что Максу было уже всё равно. «Скорей бы всё это закончилось.» – думал Макс, и в этот момент это была его единственная внятная мысль.
Отсутствие ожидаемой реакции на щёлканье щипцами огорчило Аркадия. Он понял, что где-то перестарался. Расстроенный, он кинул щипцы на столик, быстрым шагом подошёл к массивному столу и сел в кресло.
– Я сейчас буду задавать тебе вопросы. Отвечать нужно коротко, чётко и громко. От твоих ответов зависит твоя дальнейшая судьба. Понял?
– Понял! – прокричал Макс.
– Тогда начнём! Девичья фамилия твоей матери?
– Чего? – Макс не ожидал такого вопроса. Если бы Макс не был пристёгнут к стулу, то он бы от неожиданности на нём подпрыгнул бы.
– Девичья фамилия твоей матери?
– Не помню! Ой, помню, знаю! Попова! – Макс вспомнил фамилию бабушки.
– С какой целью перемещался?
– Ни с какой.
– Точно?
– Точно!
– Родственники на Марсе есть?
– Не знаю.
– Так есть или нет?
– Нет!
– Точно?
– Точно!
– Тифом болел?
Невежливая гостья
Через час Аркадий выпихнул Макса из своего жилища, произнёс «Свободен!» и закрыл за собой дверь. Измученный Макс, растирая затёкшие руки и ноги, поплёлся на веранду к Глафире.
– Ну слава богу, отмучался! – обрадовалась Глаша.
– Рассказывай, чего он в этот раз придумал. – хотел пристать с расспросами Саныч, но Глаша резко его одёрнула:
– Я те щас придумаю! Не видишь он еле живой! Дурак старый! Дай человеку хоть немножко опомниться!
– Ну так любопытно же. – попытался оправдаться Саныч.
– Любопытно ему! Иди бельё с верёвок сними, высохло поди давно. Дай ребёнку в себя прийти. Я его сейчас обедом накормлю. Борщ домашний будешь? – ласково обратилась она к Максу.