Николай Майоров – Карантин, или Пишите письма! (страница 5)

– А с Глашей такое часто бывает? – спросил Макс.

– Какое «ТАКОЕ»?

– Ну, обиды до слёз, срывы, крики, когда у неё ты во всём виноват.

– Было конечно и раньше, но чтоб так сильно! Чтоб прям до слёз! Такого, не припомню.

– А разве биороботы могут так себя вести, так выходить из себя?

– Нашу модель создавали очень похожей на настоящих людей, так что могём. Мы ещё не такое могём! Все зависит от прототипа.

– От какого прототипа?

– А как по твоему сделать робота с характером? Причем с уникальным характером!

– Как?

– Нужно загрузить в его мозги отпечаток человеческой души.

– Какой отпечаток?

– Ну вот ты живёшь.

– Ну живу. – подтвердил Макс.

– И каждый день твоей жизни с тобой что-то происходит. Каждый день у тебя появляются новые впечатления, новые мысли. Ты можешь встретить новых людей или потерять кого-то, можешь радоваться, грустить, обижаться. И вот твоё отношение ко всему с тобой происходящему, твои сказанные слова и несказанные мысли, твоё поведение в различных ситуациях, вот это всё и есть отпечаток твоей души!

– Но как можно загрузить в биоробота то что уже давно прошло? Прошло и исчезло.

– Сразу видно, что дневника у тебя нет. – с грустью в голосе сказал Саныч.

– Есть у меня дневник. Уже купил к новому учебному году.

– Я о другом дневнике. Тетрадка такая, куда записываешь свои мысли. Понимаешь?

– А! Такого дневника у меня нет.

– И мыслей окромя как пожрать, поспать да на компе поиграть у тебя, видимо, тоже нет! Книги ты хоть читаешь?

– Ну, что в школе задают читаю. – ответил Макс и вспомнил с каким отвращением он читал то, что задавали в школе. И мыслей каких-то от прочитанного у него никогда не возникало. Возникала только одна мысль – прочесть побыстрее, ответить кое-как на уроке и забыть всю эту ерунду.

– А то, что не задают, читаешь?

Макс промолчал, пережёвывая орешки.

– Не читаешь! А раз не читаешь, то и дневник не ведёшь! Имбецил обыкновенный! – воскликнул Саныч и показал пальцем на Макса.

– Задолбали! – закричал Макс, вскочив со скамейки. – Только обзываться и умеете! А сами тут все долбанутые на всю голову! Один зануда-душнила страшный, другой сумасшедший садист и истеричка в придачу!

– Ну есть немного, да. Не без этого. – невозмутимо вздохнул Саныч и закинул себе в рот очередной орешек. – Так на чём мы остановились?

– На дневнике. – зло буркнул Макс.

– Так вот есть немало людей которые вели и ведут свои дневники. Мне вот дневники Пришвина очень понравились.

– А чужие дневники читать нельзя! – воскликнул Макс.

– Не совсем так. – ответил Саныч. – Если автор жив, то только с его разрешения. А если автора нет в живых, то с разрешения его близких или по завещанию самого автора. Некоторые свои дневники и дневники своих близких как книги издают. А если в живых нет ни автора, ни близких то можно прочитать и без спроса. Если б автор не хотел, чтобы его дневник читали он бы его сжёг или надёжно спрятал бы.

– И вот из такого дневника – продолжал Саныч. – можно слепить отпечаток человеческой души. Ну а потом, можно загрузить этот отпечаток (с кой-какими правками разумеется) в мозги биоробота, вместе со всей другой нужной информацией. Так можно получить биоробота со своим уникальным характером.

– Значит в тебя, Глашу и Аркадия загрузили чьи-то дневники? – догадался Макс.

– Не дневники, а один дневник. – ответил Саныч. – Жил когда-то один бездельник и мечтатель и вёл он свой дневник. Это был мой прототип. А прототипами Глаши и Аркадия стали его близкие люди, о которых он в своём дневнике писал.

– Неужели на свете когда-то жил живой Аркадий! – вскрикнул Макс. – С ним же рядом нормальным людям находиться невозможно!

– Представь себе, жил. Только звали его по-другому. Есть негласное правило: не давать биороботам точных имён своих прототипов.

– А прототип Глаши также лила слёзы из-за всякой ерунды?

– Понимаешь, и у людей, и у биороботов есть в душе слабые места. Если эти места задеть случайно или специально, и человек и биоробот будет выведен из состояния равновесия и будет плохо выполнять свои функции.

– И какое же слабое место у Глаши?

– Глаша хорошо выполняет свою простую работу по хозяйству. Ничего другого она делать не умеет. И она хочет, чтобы к ней относились с уважением, а её труд ценили. И если кто-то проявляет к ней явное неуважение, то это выводит её из себя. Ты сам видел.

– А у Аркадия?

– Аркадий тоже требует к себе уважения. Но это не самое слабое его место. Он смирился с тем, что его работа в Карантине ужасно недооценена, и с тем что оценить её как надо здесь никто не в состоянии. Самое слабое место Аркадия – это одиночество.

– Разве Аркадий не умеет справляться со своим одиночеством? Ты же сам рассказывал мне о том, как с одиночеством нужно справляться!

– Уметь то он умеет. Вон какой себе бункер отгрохал в одиночку. Руки у него золотые. Только ведь хочется ещё чтобы рядом была родная душа! А какая у биоробота с таким характером может быть рядом родная душа? Сам сказал, что нормальный биоробот с Аркадием не уживётся, а два Аркадия рядом друг друга поубивают. Прототип Аркадия был ужасно одиноким человеком, хотя виду не показывал. Если как следует наступить Аркадию на эту его больную мозоль, то его можно запросто вывести из строя.

– А тебя? Тебя как можно вывести из строя?

– Меня? Чего-то я заболтался с тобой, и наболтал тебе походу лишнего. – опомнился Саныч. – Пойду посмотрю, как там Глафира.

Вывести из строя болтуна, хоть человека, хоть биоробота очень просто. Ему нужен собеседник. Ему надо дать возможность вдоволь наговориться. И тогда, он так заболтается, что забудет обо всём на свете. Саныч так заболтался с Максом, что не услышал, как пять минут назад в воздухе раздался приятный слуху перезвон колокольчиков. Никто не пошёл встречать, появившуюся у арки, гостью.

Про Императоров и Императриц

Если перед тобой находиться запертая на ключ дверь, которую тебе нужно позарез по-тихому открыть, а ключа от замка у тебя нет, то тебе понадобится отмычка. Или отмычки, если замков у двери несколько.

Оксане было семь лет, когда однажды её папа принёс домой большую коробку. В коробке оказались несколько коробок поменьше, а в этих коробках были какие-то устройства с линзами и пульт. Пульт был похож на обычный пульт от видеоигры. Потом пришли люди в комбинезонах и закрепили устройства с линзами по всему большому залу их гостиной. Когда люди ушли, папа занавесил окна в гостиной и нажал кнопку на пульте. В следующий момент над полом гостиной всплыл средневековый замок. Над башнями замка развивались яркие флаги с грифонами. По подъёмному мосту ехала телега с сеном и шли люди. Во рву с водой плавали лебеди. На берегу рва ребятня ловила удочками рыбу. В поле перед замком крестьянки с серпами вязали хлебные снопы. На краю поля стояли крестьянские домики, крытые соломой. На лужайке перед домами паслись гуси. Вдруг, со стороны леса к замку помчалась лавина вражеской конницы, а за ней потянулись нескончаемые ряды вражеской пехоты. Засвистели стрелы. Это из-за спин пехотинцев лучники начали обстрел стен замка. Оксана видела, как быстро стал подниматься подъёмный мост через ров. Видела, как замертво упали крестьянки в поле, пронзённые стрелами, и как на их белых рубахах проступили пятна крови. Видела, как загорелись соломенные крыши крестьянских домиков. Видела, как мощно ударили по стенам замка камни, выпущенные из огромных катапульт. И вдруг всё замерло, громко и пронзительно прозвучал горн, и приятный женский голос произнёс: «Вас приветствует игра «Властелин замков», самая реалистичная и увлекательная голографическая стратегия из существующих на сегодняшний день! Для продолжения пройдите регистрацию.»

Папа Оксаны любил играть в стратегии. Он часто после работы и по выходным просиживал перед большим монитором или над голографическим столом. Это на работе он был простым инженером по обслуживанию роботов, а дома… Дома, в свободное от домашней суеты время, папа Оксаны в худшем случае был командиром отряда грозных воинов, а в лучшем – властелином тысяч галактик. Всё зависело от стратегии, в которую играл папа Оксаны.

Оксана любила наблюдать как папа играет в стратегии. Она сидела рядом с ним и внимательно наблюдала как сражаются отряды под его командованием, радовалась победам и очень огорчалась, когда папа проигрывал. Оксана старалась не мешать папе, когда он играл, и сидела рядом с ним тихо и молча. Но однажды она вдруг заговорила как раз в то время, когда папа собирался напасть своим войском на соседнее государство.

– Погоди! Не надо на них сейчас нападать. Сейчас у них много войск и ресурсов и за победу над ними тебе придётся дорого заплатить. Нужно тянуть время и подождать пока на них нападут другие соседи. Тогда и ты нападай, и им придётся воевать на два фронта и долго они не протянут. А пока зашли к ним дипломата для переговоров. Тяни время.

Папа Оксаны остолбенел от неожиданной речи дочки. Некоторое время он растеряно смотрел на неё, а потом сказал: – А хочешь играть сама?

– А можно?

– Можно.

– Тогда давай!

Папа уступил место дочери за пультом, а сам встал и вышел из комнаты.

Больше папа не играл в стратегии при дочери. Никогда. Он понял, что его дочь свергла его с трона. На своей работе он был рядовым инженером, далеко не самым умным, не самым способным, не самым активным, не самым сообразительным. Далеко-далеко-далеко не самым… Дома… Дома жена частенько напоминала ему о том, что он САМЫЙ-САМЫЙ. Самый обыкновенный дурак и неудачник. Но в его виртуальном мире, в его стратегиях! Да, конечно, он частенько не был в игре самым умным и самым хитрым. Но в своей игре он был самым главным!!! Он приказывал всем! Ему – никто! А как можно быть главным, когда твоя маленькая дочь аргументированно доказывает, что папа не прав? Что папа дурак! Главный не может быть дураком в глазах окружающих. Жизненное пространство, пусть и виртуальное, где он был самым главным катастрофически сужалось. С того дня папа Оксаны играл в свои стратегии только тогда, когда дочь спала или, когда её не было дома.