Николай Марчук – Пепел (страница 20)

В конце коридора появилась темная фигура, которая шагнула из дальней комнаты.

- Красный! - зычно крикнули мне.

- Свои! – отозвался я, помахав красной повязкой.

Парень бросился ко мне со всех ног, но когда он пересекал пустое пространство лестничных пролетов, то его тут же сбила с ног короткая очередь. Я не задумываясь выхватил ребристый овал осколочной гранаты, рванул чеку и швырнул ей о стену, чтобы она отскочила вниз по лестнице, а сам тут же метнулся следом. Как только прогремел взрыв, я был уже рядом с пролетом, выскочил из-за угла и активно дергая цевьем выпустил три снопа картечи перед собой, перепрыгнув через мертвое тело, лежащее в обнимку с искорёженным пулеметом Льюиса, спустился вниз, перегнулся через лестничное ограждение и добил остатки трубчатого магазина в пустоту первого этажа. Тут же отпрянул назад, присел, зарядил винчестер пятью патронами, лягнул затвором загоняя патрон в патронник и тут же добавил еще один патрон. Теперь у меня их шесть!

Ответная стрельба слишком запоздала, пули били в потолок и стены над лестничными маршами, я пересел на пару ступенек повыше, чтобы не стать жертвой шального рикошета.

Снизу тянуло гарью и дымом, слышалась какая-то возня, лязг железа и крики раненого, который выл так жалобно, что хотелось его из милосердия пристрелить.

На лестничном пролете между вторым и первым этажом виднелись следы сильного взрыва: забрызганные кровью и ошмётками мяса закопченные стены с язвами обвалившейся штукатурки – видимо тут рванул один из моих энергетических клубков от которого детонировал ящик с грантами, вон как разнесло лестницу и стены, а людей что оказались поблизости так и вовсе разорвало на куски.

Отдышался. Сперва хотел метнуть вниз клубок силы, но потом понял, что после этого буду как сонная черепаха. Вернулся к мертвому пулеметчику, не обращая внимания на разорванную грудину: кровь, мясо и кишки, торчащие наружу, ощупал его пояс и довольно оскалившись вытащил из-под трупа массивную гранату Новицкого.

Ого! То, что надо! Хоть и непонятно откуда здесь это старье.

Заодно выгреб из кармана покойника небольшой дамский пистолет, который тут же сунул себе в карман куртки, а пулеметчик кажись был при звании, уж точно не простой рядовой.

Пожар разгорался не на шутку - полыхало будь здоров, ну а как по-другому если там столько бумаги!

Хорошо бы досмотреть правую сторону здания, но чертовски не хотелось оставлять без присмотра лестницу. Очевидно, что противник - защитники здания держат первый этаж, а неизвестные штурмовики – «красные», среди которых был Никита, сходу прорвались на второй этаж, освободили меня, но путь к отступлению им отрезали. Неужто весь этот штурм затевался только для того, чтобы освободить меня? Что ж тут происходит? К чему все эти жертвы? Чем я так важен, что ради моего освобождения погибло несколько хороших парней?

Снизу послышались осторожные шаги и тихий скрежет чего-то массивного и тяжелого что при переноске цеплялось за ступеньки. Дернул проволочное кольцо запала, выждал мгновение и швырнул гранату в темноту лестничного пролета.

- А-аа! - раздался тут же опасливый крик снизу, а потом грохнула граната.

Я рванул вниз по лестнице, продрался сквозь облако пыли и дыма, поймал взглядом чью-то фигуру, которая шмыгнула в сторону, повел стволом сопровождая её и нажал спуск. Ружье рявкнуло, заряд картечи ударил беглецу в бок, развернул его и бросил мертвой куклой на стену. Тут же разворот вправо, выстрел вдоль коридора, потом сразу же влево и вновь выстрел вдоль коридора, хоть там никого и нет, но лишним точно не будет, а дальше прыжок через распластанное тело и вывернутая, раскуроченная сильным взрывом парадная дверь на улицу.

Свобода!

Вывалился наружу, отпрыгнул в сторону, запнулся ногой за труп, валявшийся на ступеньках, растянулся на мраморной плитке, а потом и вовсе сполз на землю, под прикрытие ступенек. В мою сторону принялись стрелять от караульной будки, но пули стегали штукатурку намного выше, а на меня лишь сыпалось каменное крошево. Пополнил боезапас винчестера и пополз вдоль здания, опасливо вертя головой в разные стороны. Вступать в перестрелку не стал, пусть думают, что мертв или ранен.

Сейчас опасность может исходить не только от стрелков со стороны караулки у ворот, которые возможно «красные» и мне как бы не враги, но из любого окна могут выстрелить или метнуть гранату. В темноте и неразберихи ночной перестрелки попробуй угадай, где тут свои, а где чужие.

Я вроде и привычный к нагрузкам человек, но передвижения ползком легкие огнем горят от натуги, да и ноги от усталости совершенно не слушаются, будто бы на них пудовые грузы навесили. А все из-за нехватки силы, слишком много Дара я использовал при прорыве, надо срочно где-то затаится и хоть чутка поднакопить сил, а то мышцы так и сводит предательскими судорогами.

Добрался до торца здания, пожар, полыхавший на втором этаже, освещал пустое пространство вплоть до самого забора, через который мне кровь из носа надо было перемахнуть, чтобы сбежать отсюда. Забор, как назло, высокий, не меньше двух с половиной метров, но до него еще добежать надо.

Посидел немного, отдышался, закинул за спину винчестер, туго притянул его ремень, чтобы не мешал, попробовал прикоснутся к Дару, но тут же отказался от этой затеи – совершенно нет времени, поблизости вновь разгорелась стрельба и грохнуло пару гранат.

Буду действовать старым дедовским методом - цапнул из кармана фляжку с остатками спирта и взболтав их влил в себя. По пищеводу тут же прокатилась ледяная волна, которая стремительно превращалась в раскаленную лаву. Выдохнул несколько раз хватанул ртом стылый, ночной воздух, чтобы хоть как-то унять пожар, полыхающий в желудке и горле. Уф, как огненно-горячо!

Крепкий алкоголь на краткий миг может усилить Дар дав пинок организму, за это правда потом приходится платить откатом, но это уже будет потом, до которого как известно еще надо дожить.

Пламя, полыхнувшее внутри меня жарким протуберанцем, прогнало усталость и придало сил, я подскочил и рванул через двор к забору. С разбегу прыгнул, ухватился пальцами за верх, подтянулся и когда переваливался на ту сторону по мне открыли стрельбу, что-то толкнуло в спину, но вскользь, как бы мельком наподдав пинка - я плюхнулся на землю, где тут же распластался, вжимаясь в уличную грязь как в любимую женщину. Лежал, впрочем, не долго, ровно то краткое мгновение чтобы перевести дух, а дальше пополз вдоль забора, потом привстав на полусогнутых ногах рванул бежать что есть сил…и тут позади прогремел сильный взрыв – здание Отдельного корпуса военной жандармерии взлетело на воздух!

Ударная волна подхватила меня как пушинку, перекинула через дорогу и со всего размаху влепила в дощатый забор, который я проломил своим телом. Ударился головой о что-то тяжелое, горячая кровь из рассечённого лба тут же залила глаза. Сознания я не потерял и даже ничего себе кажись не поломал, руки-ноги вроде слушаются меня.

Поблизости начали падать с неба горящие куски древесины, обломки черепицы, кирпича и еще чего-то вязкого и дурнопахнущего, потянуло горелым мясом. Занялись пожаром несколько близлежащих домов.

Перед глазами все вертелось и кружилось. Рвотные позывы рвали глотку, но блевать мне было нечем, горечь желчи крутила желудок, который так и норовил выскочить наружу.

Выкарабкался из груды кирпичей и старых досок, пополз на четвереньках в сторону, зачерпнул жменю ноздреватого, серого от пыли и смога старого снега вытер им кровь с лица, но больше просто размазал, а потом обессиленно ткнулся мордой в сугроб, вонявший гарью и золой.

Холод принес с собой облегчение, даже дышать стало свободней и боль в грудине не так дергает и рвет ребра. Отполз в сторонку, засунул руку поглубже в сугроб, вытащил оттуда немного снега и не обращая внимания на его горький привкус принялся методично пережевывать. Нам ватажникам плевать что есть и пить, нас никакая хворь не берет…и тут я наконец вырубился – тьма навалилась на меня и утащила в свою нору.

Провалялся я беспамятстве недолго - минут десять-двадцать, не больше, в себя пришел от криков громкой словесной перепалки поблизости. Кто-то кого-то костерил почем зря, второй спорщик тоже себя в выражениях не сдерживал, так по матушке крыл, что любо-дорого слушать. Голос одного из спорщиков показался мне знакомым.

Галицкий!!!

Мне с ним встречаться сейчас точно ни к чему. Осторожно перебирая руками, отполз вглубь двора, перебрался через невысокий забор и утопая в наваленных за зиму отвалах рыхлого снега побрел прочь от огненного зарева.

От взрыва двухэтажное здание лишилось всей крыши и части фасада – обвалилось левое крыло, то самое в котором находилась комната, где меня содержали в заключении.

Теперь уж точно Галицкий решит, что я труп, а посему надо где-то затаится, а потом по-тихому сбежать из города.

Выбрался из глубокого снега, вновь перелез через очередной забор, который вроде был и не высок, но мне он показался чуть ли не Эверестом. Где-то совсем рядом сухо треснули два выстрела, душа от неожиданности ухнула в пятки, и я не знаю как, но перешел на бег.

Спустя пять минут отчаянного бега по каким-то закоулкам я понял, что наконец вырвался из западни. Остановился, отдышался, внутреннее ощупал себя, проверяя нет ли ран, но все вроде нормально, только спина чутка саднит в том месте куда пришелся неведомый пинок, да голова раскалывается на части, но кровь больше не бежит из рассечения на лбу.