Николай Марчук – Пепел (страница 16)
- Как так?
- А вот так, нашего брата Одаренного на Западе выжимают досуха, избежать подобного можно только если периодически приезжать в Тобольск и проводить подстройку на сеансах. Ты нужен Вышинскому там, только для экономии времени и средств капиталистов. Думаю, что профессор догадался, что ты Истинный или просто у тебя феноменальный Дар, который позволяет проводить подстройку без привязки к Мертвому городу. А теперь представь, что тебя самого ждет там? За четыре года работы Вышинский переправил в США приблизительно пятьсот человек. Несколько дюжин уже умерло от истощения. Вернуться в Тобольск для подстройки могут себе позволить лишь единицы, остальным либо умирать, либо надеяться на чудо. Что будет с тобой если придется провести четыре сотни сеансов за короткий промежуток времени? Потянешь или надорвёшься?
Что тут ответишь? Четыреста сеансов – это три-четыре месяца адского труда. Если проводить подстройки в щадящем для оператора, то есть для меня режиме, то полгода. Зато денег столько можно разом заработать, что хватит на несколько лет безбедной, сытой жизни.
Вот она истинная сторона буржуйского рая. Там хорошо и сыто только для тех, кому не надо вкалывать дни и ночи напролет. Чем американские капиталисты лучше наших дворян? Да ничем по сути. Что те, что другие – кровопийцы простого народа, жирующие за чужой счет.
Знал ли об этом Вышинский? Не знаю, искренне хотелось бы верить, что он не знал какая судьба ждет его подопечных в Америке. Хотя, кого я обманываю? Сам себя что ли…
- А почему российская сторона не вывезет своих граждан обратно в Россию и не переправит в Тобольск на восстановление? – спросил я, проигнорировав вопросы и реплики Галицкого. – Надо же спасать наших людей.
- Наших ли?! – жестко оскалился Бриолин. – Главным условием работы за границей является отказ от российского подданства и получение американского гражданства. Теперь они не «наши», а «ихние». Вот пусть и вкусят роскошную, сытую жизнь за границей полной ложкой, предатели чертовы! – злобно прошипел Галицкий и опрокинул в себя рюмку коньяка.
- А почему профессор до сих пор работает в Институте, если к нему есть вопросы со стороны Особой жандармерии?
- Не будет этого, будет другой, - мимолетный порыв раздражения и злобы схлынул и Бриолин вновь превратился в своего рубаху-парня. – Сдается мне, что кому-то в Иркутске за все это неплохо прилипает к рукам каждый месяц. Опять же Институту сплошная выгода, вон как Вышинский озаботился снаряжением экспедиций – всё по высшему классу, у нас в жандармерии нет такого вооружения и снаряжения как у вас: «кольты», «томми-ганы», «винчестеры», «браунинги», «Смит-Виссоны», либо-дорого посмотреть, - махнул рукой Галицкий. - Этот хоть под плотным колпаком, да и сам же сегодня слышал, что в итоге Андрей Ильич решил покинуть нас и вернутся в Штаты. Кстати, я тебе облегчу муки выбора, а то видно, как ты терзаешься. Мы тебя арестуем на пару дней, а как Вышинский отбудет в свою Пиндосию, - ругательное название Америки жандарм буквально выплюнул из себя как смачный плевок, - то отпустим из заточения, - тут Галицкий резко замолчал, хитро глянул на меня и добавил, - если конечно договоримся с тобой, а то можем и не выпустить, так и сгниешь в камере. Представь какого это находится в стылом бетонном мешке, когда наш чудо-прибор для подавления Дара включен на полную катушку и работает без перерыва дни и ночи напролет. Мозги из ушей вытекут.
Ну вот и поставлен вопрос ребром: или я с Галицким или меня замордуют до смерти. Жить или умереть! Что выбрать?
Глава 7
Боялся ли я угроз Галицкого? Конечно боялся, чего тут скрывать, я прекрасно осознавал, что не смогу управлять даром даже на десятую толику силы находясь рядом с тем ужасным передатчиком, который подавлял силу. От тяжести и шума в голове можно было сойти с ума, мне краткого мига хватило чтобы понять, насколько это тяжело, а если эта пытка будет продолжатся целыми днями напролет, то я действительно свихнусь, тронусь умишкой и лично перегрызу себе вены на руках.
- В ваших же интересах меня сегодня вечером выпустить на свободу до завтрашнего утра, а там я сам к вам вернусь. Клянусь!
- Обоснуй?
- Сегодня вечером собирается ватага Седого, будут выборы нового Батьки. Я – один из претендентов. Если стану главой артели, то это сильно облегчит нашу с вами работу, потому что под моим командованием окажется готовый отряд, проверенный бойцов с большим экспедиционным и промысловым опытом.
- Нашу с тобой работу? – Галицкий вычленил из моей речи важные для него слова. – Значит ты согласен?
- Да, - твёрдо произнес я. – Согласен!
- А если тебя не выберут главой артели, ты тогда не сможешь перетянуть к себе нужных тебе людей?
- Смогу, - честно ответил я.
- Тогда зачем тебе куда-то ходить? Пара дней ничего не изменят. Отдохнешь у нас в гостях, подлечишься, нос свой нормально срастишь, а как Вышинский укатит так соберешь новую ватагу, если нужны будут деньги чтобы сманить кого-то, то не бойся за этим дело не станет.
- Дело не только в самой ватаге. Тут еще и личное – ночью артель будет мстить за смерть Седого, я должен в этом обязательно участвовать иначе со мной никто даже разговаривать потом не будет.
- Не страшно, - отмахнулся Галицкий, - промыслового сезона в этом году не будет, как ватажники зубы на полку положат, да последний сухарь сгрызут, так сами к тебе прибегут, позабыв обо всем на свете. Голод не тетка!
Вот ведь упертый зараза, никак не хочет выпускать меня из своих цепких когтей!
- Новый Батька артели получит из рук Волка Завет – амбарную книгу Седого, где тот фиксировал всех должников и контакты, с которыми вел дела, а это весьма важный документ, содержащий в себе много чего полезного и интересного. Вышинский планировал его выкупить за двадцать тысяч и увести с собой в Америку, - решил я подлить масла в огонь.
- Ух ты ж, святые угодники! – невольно воскликнул Галицкий. – Широко живет Андрей Ильич ничего не скажешь. Двадцать тысяч говоришь? А передача Завета будет сегодня или завтра?
- Завтра. Сегодня ватага отомстит за Батьку, а завтра утром Волк соберет всех у себя и огласит завещание Седого.
- Захар надо будет Волка сегодня потрясти, - приказал Галицкий. – Возьмешь с собой Васю и Шило, втроем справитесь.
- Сделаю барин, - важно кивнул бородач. – Еще бы знать как этот Завет выглядит.
- Эй, вы чего удумали? – тут же всполошился я. – Нельзя Волка трогать, он входит в «ночной совет» Тобольска, если с его головы хоть волосок упадет, то такая буза в городе начнется, что мало не покажется. Да и вообще, к чему такие сложности? Если думаете, что я сбегу, то пусть Захар со мной сходит или еще кто. Мне обязательно надо быть сегодня на девятинах Седого!
- Нет, - твердым, командирским тоном отрезал Галицкий, - об этом не может быть и речи. Это слишком опасно.
- Не опасней чем на промысел ходить в Мёртвый город, но туда мне всё равно придется водить ваших или правильнее уже говорить - наших людей.
- Алексей ты просто не знаешь, что сегодня ночью произойдет в Тобольске, а я знаю, поэтому и говорю тебе, что ты эту ночь проведешь здесь, - с нажимом в голосе произнес Бриолин.
- Так, а теперь можно поподробней, - я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – И чего же сегодня ночью произойдет такого, что мне, ватажнику с большим опытом, пережившему семь промысловых сезонов стоит опасаться?
С ответом тянул Галицкий не долго, буквально пару секунд, ровно столько сколько ему потребовалось, чтобы махнуть в себя очередную рюмку коньяка. Причем мне почему-то показалось, что всё это не более чем театральная пауза для создания пущего эффекта.
- Я ж правильно понимаю, что в смерти Седого виноватят цыган из клана Мануш?
- Да и что?
- Сегодня ночью ватага Седого и все примкнувшие к ней архаровцы, ватажники и артельщики пойдут громить цыганские дома в Басурманскую слободу?
- Скорее всего, - кивнул я, - как будет на самом деле, мне не ведома, но клану Мануш были предъявлены обвинения от имени всего честного артельного люда Тобольска, цыгане на это никак не отреагировали, ну, значиться, вольный люд сам пойдет спрашивать с цыган. А сколько пойдет народу с нашей артелью мне не ведомо, - пожал я плечами, но думаю не мало, Седого шибко артельщики Тобольска уважали.
- Много пойдет людей, уж поверь мне, водка уже заряжена буйным зельем, как на девятинах мужичьё упьётся, так и повалят все гурьбой в Басурманскую слободу, - пристально глядя на меня произнес Бриолин. – Это давно было запланировано. Погром будет жестко пресечен, ночью никого трогать не будут, а вот с самого утра в Тобольске начнут наводить порядок. Ночной погром станет поводом для прекращения артельской вольницы и скорой блокады войсками Мёртвого города.
- Что?!– не понял я. – Как это можно было запланировать? Кто знал о смерти Седого? А войска? Войска в город стягивают уже три месяца, а Седого зарезали девять дней назад.
- Был бы не Седой, кого-нибудь другого из видных ватажников зарезали бы. Дело-то не хитрое. Ты сам-то хоть веришь, что такого удальца как Седой мог зарезать какой-то цыган?
- Подождите-подождите! – буквально выкрикнул я, хватаясь за виски от внезапно вспыхнувшей боли в голове. – Я не понимаю. Если смерть Седого была не случайна и выгодна кому-то, то как Волк мог принять доказательства вины цыган? Он что тоже в сговоре с теми, кому все это выгодно? Вы знаете, кто на самом деле убил Седого?