Николай Марчук – Пепел (страница 12)
- Пришел в себя? – раздался голос поблизости.
Голос я узнал, это был тот же самый человек, к которому обращался бородатый возница в момент моего пленения, после чего меня усыпили хлороформом.
Глаза получилось разлепить не с первого раза, да и зрение никак не хотело фокусироваться на собеседнике. Вместо четкой картинки какое-то смутное едва различимое темное пятно.
Это всё последствия хлороформа, я уже испытывал на себе прелести полного наркоза перед операцией, так что опыт есть, знаю о чем толкую.
- Пить, - кое-как ворочая опухшим языком произнес я.
- Дай ему попить, - приказал мой пока невидимый собеседник кому-то за моей спиной.
По зубам стукнул край жестяной кружки, я жадно припал к ней, и холодная вода чудодейственным элексиром заструилась по пищеводу к измученному сухостью желудку. Никогда такой вкусной воды не пил!
Тошнота подкатила к горлу неожиданно и быстро, чья-то рука вывернула мою голову вправо, и я выблевал желчью вперемешку с водой в подставленное ведро.
- Спасибо, - еле слышно прошептал я.
Жестяная кружка вновь цокнула по моим зубам, в этот раз я отпил лишь небольшую часть, прополоскал рот и сплюнул горечь в ведро. В голове сразу прояснилось, жить стало чутка легче, зрение вернулось, и я наконец смог разглядеть, где оказался.
Небольшая комнатенка с глухими кирпичными стенами: окошек нет, дверь тоже не видно, наверное, она у меня за спиной, яркий свет бьёт откуда-то сверху. Стол, два стула я прикован к одному, на другом сидел господин-барин с холеным, аристократическим лицом столичного хлыща, тонкими, щегольскими усиками под носом и модной прической, которая так и блестит от немереного количества, ушедшего на неё бриолина. На вид ему лет тридцать-тридцать пять. Господин облачен в хороший и дорогой на вид костюм-тройка, явно сшитый на заказ, а не купленный в магазине готового платья. Ткань модного нынче фасона темного-синего цвета в тонкую серебряную полоску. Не удивлюсь если у него на ногах модные по нынешним веяниям двухцветные лакированные штиблеты. Белоснежная сорочка, галстук и краешек носового платка из кармана в тон. На одном из пальцев правой руки массивный перстень с крупным камнем, который переливается яркими гранями в свете электрической лампы, с такими же камешками запонки на манжетах пиджака и массивный, золотой браслет ручного хронометра выглядывает из-под дорогой пиджачной ткани. Лицо волевое, с тонкими аристократичными чертами победителя, знающего себе цену, глаза…
Глаза – зеркала души, они показывают кто перед тобой. У этого господина глаза были жестокие, беспринципные, расчетливые, хитрые и…в общем ничего хорошего взгляд этих серых, умных глаз мне не сулил.
Опасный, хитрый зверь. В чертах лица есть что-то такое звериное – мой оппонент похож на хитрого лиса, который глядит на свою жертву, облизывается и уже мысленно представляет, как её съест. А жертва – это я?!
То, что мой собеседник – Одаренный я ни капельки не сомневался, мало того я был уверен, что он намного сильнее меня и его уровень Дара – никак не меньше середины хрусталя, то есть против моей «стеклянной девятки», как слон против моськи, где мелкая собачонка – конечно же я.
А вот каков уровень бородача за моей спиной я так и не понял. Пока мы с ним бились в мчавшей коляске я было подумал, что он и вовсе полный алмаз. Но такого быть не может, чтобы алмаз был в свите хрусталя, хотя, честно говоря, мне до сих пор не приходилось видеть никого из простецов-крепостных выше стекляшек. Как-то всё непонятно, не складывается пока мозаика в калейдоскопе. Еще и голова болит, чёрт побери, прям давит так что сил нет терпеть. Лучик Дара хоть и трепещется, но уловить его, ухватить получается через раз.
- Вы кто? И почему я здесь? – выдавил я из себя через силу, ворочать языком было физически больно.
- Неважно кто я, - хищно улыбнулся господин, которого я про себя окрестил – Бриолин. – Важно почему вы здесь.
- И почему же я здесь?
- Потому что вам предстоит сделать правильный выбор, - Бриолин постучал пальцем по стоке листов, лежащих перед ним на столе.
Даром я ощущал, что бородач стоит у меня за спиной, а это значит, что он караулит дверь ведущую на свободу. Браслеты на запястьях удерживаются небольшими внутренними замками, думаю и лодыжки притянуты к ножкам стула примерно такими же кандалами.
Превозмогая боль в голове и тяжесть во всем теле, я все-таки осторожно, буквально краешком воли ухватился за лучик Дара и принялся его тянуть из себя. Струйка внутренней энергии осторожно, как капелька пота стекла по руке и аккуратно, боясь потревожить охранные структуры, которыми был пропитан воздух комнатенки ощупала замок удерживающего правую руку браслета. Ничего сложного! Такой замок я мигом вскрою в одно касание. Думаю, что оставшиеся три замка с таким же устройством. Сейчас немного накручу на солнышко витков дара, одновременно вскрою все четыре замка, да рвану на прорыв. Какой бы силы передо мной не были противники мне никак нельзя перед ними пасовать. Начну первым, а там будь что будет.
Что-то весьма ощутимо давило на плечи всё сильнее и сильнее, заставляя сжиматься под невидимой ношей, эта же тяжесть не давала нормально прикоснутся к Дару и начать с ним работать. На меня будто бы нацепили неподъемный груз, который пригибал к земле и мешал дышать, а точнее оперировать с внутренней энергией. Как будто я оказался глубоко под землей в соляных пещерах куда не проникает та самая энергия, выплеснувшая из земной тверди наружу в далеком 1919 году и поднявшая из ниоткуда Чёрные пирамиды Мёртвого города.
- И перед каким же выбором вы меня поставили? – между тем спросил я.
- Жить долго и сыто или умереть в муках, - ехидно ухмыльнувшись произнес собеседник.
- Что-то мне подсказывает, особого выбора тут нет, любой здравомыслящий человек выберет первое, - рассудительно заявил я, медленно наматывая лучик за лучиком на солнышко. – Правда, мне совершенно не понятно: кто вы? и почему я здесь? Если я что-то нарушил, а вы представители закона, то хотелось бы получить разъяснения, иначе как я могу защищать себя, не зная в чем меня обвиняют.
Тут я, конечно, попросту тянул время, пытаясь максимально незаметно накопить как можно больше энергии, чтобы вырваться из западни. Меня поймали в тот момент, когда я использовал Дар на всю катушку – а этого вполне достаточно чтобы «станцевать с пеньковой вдовой». Патента на использование Дара у меня нет.
- Ну, что ж тогда давайте сперва познакомимся. Как вас зовут я знаю. Алексей Пепел, одна тысяча девятьсот шестого года рождения, сирота, судя по документам закончил младшую и среднюю школу, но насколько мне известно ваш аттестат – липовый. А вот в Институте Тобольска вы и вправду учились, н опять же как-то непонятно – полный четырехлетний курс закончили за два года…
- Три, - тут же поправил я.
- А, то есть отрицать сей факт не будете? – довольно улыбнулся Бриолин.
- Не буду, - пожал я плечами.
- Ну и отлично, тогда продолжим. Сейчас вы аспирант и ассистент профессора Вышинского, читаете за него два предмета, а в промысловый сезон активно участвуете в экспедициях Института, ну и вишенка на торте – до недавнего времени вы молодой человек входили в ватагу некоего Седого. Всё верно?
- Да, - кивнул я.
- Сегодня утром возле кафе «Встреча» вы с помощью Дара ранили некоего Парфенова – крепостного из свиты Петра Нарышкина, - Бриолин положил на стол картечь из моих четок, а рядышком выложил и сами четки, - точно таким же образом вы «стреляли» по сотрудникам, которые пытались вас задержать в промышленной зоне. Кстати, Парфенов умер от потери крови, так что как ни крути, но вы повинны в его смерти, а это вкупе с не зарегистрированным Даром – это смертный приговор!
- Что поделать? – деланно равнодушно пожал я руками. – Все мы под богом ходим и лишь Всевышнему известно когда нам суждено с ним свидеться.
Чёрт! Вот ведь непруха. Идиот Петька Нарышкин не озаботился остановить кровотечение у своего «раба», и я теперь - убийца! Хотя, сам виноват, не надо было проявлять благородство и «пулять» в людоловов. Заграбастали бы они того пацаненка, а мне какая разница. Нет, впрягся за незнакомого мне мальца, идиот чертов!
- Что даже не будет отпираться? – удивленно вскинул бровь мой собеседник.
- А смысл? Тем более, что у вас ведь помимо кнута должен быть и пряник, - ответил я, продолжая наматывать виток за витком.
Почему-то было тяжело дышать, воздух в комнате был спертый и какой-то вязкий, что-то тяжелое, многопудовое давило на плечи, заставляя болезненно морщится. Чем же меня таким приложили, что я будто бы рыба, выброшенная на берег или это все последствия усыпления хлороформом? Но ничего, сейчас еще чутка подкручу и покажу супостатам почём фунт лиха.
Еще немного, еще чуть-чуть и сила в солнышке скопится такая, что смогу не просто скинуть с себя оковы, а круговым выбросом оглушить обоих противников, а дальше…
- Не шути! – раздался позади меня злой шепот бородача. – Я чую как ты силы копишь. Только дернись и я тебя вмиг разорву!
- Захар у него что не заблокирован Дар?! – удивленно округлили глаза Бриолин.
- Нет, ваше благородие, - раздался у меня за спиной ворчливый бас кучера. – Разрешите я его по голове вдарю, чтобы он не шибко-то раскалялся.