Николай Марчук – Пепел (страница 10)

Нет, если ищут именно меня, то только те, кто знает, что я – Ведьмин сын. А таких только двое: профессор Вышинский и покойный Седой. В общем, совершенно не понятно, кто идет по моему следу и зачем.

Чуйка подсказывала, что надо от греха подальше убираться отсюда. Внутренний вещун редко меня подводил, можно сказать ни разу. Бежать!

Ни капельки не сомневаясь и не теряя драгоценного времени перемахнул через ближайший забор, молнией метнулся через завешанный бельем двор, сходу пнул выскочившего на меня дворового пса.

Полотенца, скатерти, простыни, пододеяльники, вновь простыни и наволочки, серые много раз стиранные, не иначе как здесь живет прачка, которая обстирывает какое-то заведение. Бегу, пригибаюсь, ныряю под трепещущиеся на стылом ветерке мокрые полотнища и уже через пару секунд перемахиваю через дощатую ограду следующего двора.

Бегу, с разбегу вскакиваю на штабель сырых березовых дров, поскальзываюсь, но успеваю ухватиться за верх каменной стенки, вдоль которой сложенная поленница. Перемахиваю через очередной забор, ноги мягко пружинят в рыхлом, старом ноздреватом снегу.

Вновь двор. Вроде как тот же, что я уже пересекал. Вновь веревки с сохнущим бельем. Заплутал что ли?! Простыни, наволочки, медицинские халаты, халаты, халаты. Нет, это другой двор. В том не было халатов. Так же быстро пробежал через лабиринты мокрой стирки. Услышал за спиной женский испуганный окрик, переходящий в истеричный визг, перемахнул через ограду и оказался в коротком тупичке, который выходил на тихую улочку, зажатую между глухих заборов.

Фух! Кажись оторвался. Правда не знаю еще от кого, но ушел от погони. Черт его знает, что это было, но лучший способ избежать неприятностей – это вовремя в них не попасть! Если волка ноги кормят, то ватажника ноги обычно спасают от смерти.

Вышел из проулка и быстрым шагом направился вдоль по улице, держась одной из сторон, там, где забор был повыше. Если не ошибаюсь, то эта улица должна будет выйти к кожевенной фабрике и полотняной мануфактуре, которая вот уже как пять лет не работала, а её территорию облюбовали разномастные мастерские и кооперации.

Впереди коротко протарахтел двигателем грузовой автомобиль - из бокового проулка выкатился трехтонный грузовик с открытой водительской кабиной. Машина перекрыла своей тушей всю дорогу, брезентовый тент прикрывавший кузов откинулся и на меня уставился ствол пулемета Максим.

Пулемет?! Серьезно?

Курва!

Добегался!

Позади раздался стрекот автомобильного движка. Обложили! Можно не поворачивается. Толку, и так понятно, что все ходы отступления мне перекрыты.

Запнулся я лишь на секунду, замер ошарашенно, а потом медленно двинул вперед. Иду с опаской и осторожностью пуганное зверя. Оно и понятно, как тут не бояться, когда на тебя смотрит зрачок пулеметного ствола.

Пулеметчика не видно, его прикрывает бронещиток и навес брезента, водитель из кабины исчез, видимо спрятался за кузовом. Позади мерно тарахтит приближающийся автомобиль. Не утерпел, глянул через плечо – метрах в ста за мной крадется старенький «Руссо-Балт» с откинутым верхом, из-за чего видно, что в авто вместе с водителем четверо мужиков по которым так сразу не понятно кто они: лиходеи или полицейские. Оружие: наганы и пистолеты держат в открытую, но при этом едут молча и медленно. Будто бы не захватить хотят, а просто напугать или...

Чёрт его знает, что «или»!

Что вообще происходит?

Впереди - грузовик с пулеметом, позади – архаровцы какие-то, а между ними – я! Ну и как мне быть?

Продолжаю идти вперед, с опаской наматывая нитки Дара на солнышко, по чуть-чуть, едва-едва, чтобы для тех, кто едет в авто за спиной было незаметно. То, что в «Руссо-Балте» одаренные я уже понял, среди пассажиров автомобиля был точно один из тех, кто прощупывал округу энергетическим поиском. Значит все-таки я был прав и это по мою душу погоня.

Вот только что я им плохого сделал, чего они ко мне прицепились?

Вряд ли это проделки Чёрного. Уж как бы он меня не любил, но поверить в то, что татрачонок смог привлечь на свою сторону, такие силы было невозможно. Тут что-то другое. Но, что?

А если…

А если я попал в поле зрения Особого разведочного отделения? Может быть такое? Вполне… контрразведка – это вам не хухры-мухры, у них и пулеметы есть, и люди, и автомобили. Поговаривают, что даже собственные дирижабли и аэропланы есть в Особом разведочном отдалении.

Вспомнить хотя бы тот случай три года назад, когда я наткнулся на раненую комиссарку Нюру…

Да, ну быть не может, о моей мимолетной связи с красной комиссаршей никто в артели не знал. Я помог Анке с ранами, выходил её, ну понятное дело помиловались мы с ней пару ночек, да вывел окольными путями на красную сторону Мёртвого города. Девка – огонь! Страсть какая горячая была у нас любовь!

Впрочем, сейчас не об этом. Надо вырываться из капкана. Грузовик уже совсем близко, еще метров десять, и я упрусь в его тушу. Неожиданно громко лязгнул металлом пулемётный затвор, невидимый мне пулемётчик как бы явственно намекнул, что дальше идти не стоит.

Пальцы правой руки ухватили картечину на связке браслета, длинный луч Дар метнулся к пулемету в кузове грузовика, я плюхнулся на землю и перекатом ушел в сторону.

Луч дара воспламенил порох в пулеметных патронах, затрещали резкие щелчки выстрелов, а потом и вовсе бахнуло – патроны, уложенные в коробку, взорвались; из кузова грузовика донесся дикий вопль боли, я подскочил на ноги и не обращая внимания на рык движка автомобиля за спиной рванул вперед.

Толчок, прыжок. Водительская подножка, короткий капот грузовика, толчок ногами и вот уже забор остаётся за спиной, груда сваленных старых и осклизлых от снега досок, валюсь на них сверху, и кубарем качусь в грязь.

Позади трель свиста, заполошные крики и треск пистолетных выстрелов, над кромкой забора появилась голова, я запулил туда картечину, но специально взял прицел ниже, чтобы не убить, а испугать и отогнать. Мне чужая кровь не нужна.

Поднялся с земли и рванул через заваленный всяким древесным хламом двор. Когда-то тут видимо были складированы штабеля досок, но за годы лежания под открытым небом большая часть из них сгнила, а ровные стопки рассыпались.

Бежать было тяжело, того и гляди, что нога ухнет в капкан из переломанных и сгнивших досок, глубоко засевших в раскисшей грязи и смёрзшейся снежной грязи, но кое-как справился и успел-таки пересечь завал и лабиринт из рассыпавшихся стопок до того, как через забор один за другим полезли преследователи.

Выбрался из грязи, поспешно оттер пуды мокрой земли, налипшей на ботинки и по доскам, уложенным на чурбачках ходок засеменил к воротам, возле которых маячила сухонькая фигура с огромной тулупе. Вернее, маячил только тулуп и торчащая из него берданка.

- Чаво?! Чаво тама стряслося? – тулуп сунулся мне навстречу, грозно тыча берданом. – Ты-то хто таков?

- Полиция! – тут же соврал я. – Красные партизаны в городе! Комиссары на хвосте! Бегом позвони в полицию.

- Как?! – тут же испуганно отпрянул от меня сторож дедок. – Что делать?

- Беги дед, раз воевать не хочешь, - тут же предложил я.

- А, ну стоять! – раздался громкий окрик позади и сразу же треснули два выстрела.

Мельком оглянулся - стреляли в воздух. Преследователи нагоняли, но пока еще были далеко, такая грязь она не то, что пешего, она и колесный бронеавтомобиль остановит.

- Дед давай шустрее, отпирай калитку, а не то красные нагонят и к стенке враз поставят.

- Ходу! Ходу! – замельтешил дедок, скидывая тулуп себе под ноги и резво рванул к воротам.

Пара томительных секунд пока дед возился с засовом, треск выстрелов за спиной, крики преследователей и вот я уже на площадке перед фабричной проходной. Само здание фабрики чуть в стороне, но площадь общая. Оставив деда, рванул из-за всех сил через площадь. Сейчас самое главное успеть оторваться, а то если не сбить преследователей с хвоста, то загонят. И чего они ко мне прицеплюсь? Не понять…

Улица, проулок, еще одна улица, стайка пацанов вяло пинают фанерный ящик, древняя бабка кричит на них и сыпет проклятьями. Мелкая собачонка прыгнула под ноги, пинок и моська с визгом отлетает в сторону.

Дворы, дворы, дворы…

Где-то совсем близко надсадно разоряется длинными трелями полицейский свиток.

Бежать, бежать, бежать!

Скрежет двуручной пилы, возмущенные крики, проклятия и матерщина, какие-то мокрые тряпки на веревках, разваленный нужник, охапки старого, прошлогоднего сена, надсадный визг поросят…заборы, заборы, заборы. Кто-то метнулся справа замахнулся поленом, увернулся от удара, противник провалился и тут же напоролся на мой кулак, а потом еще и по загривку получил вдогонку, чтоб под ногами не путался.

Вновь дворы, заборы, ребятня, баба, выплеснувшая под ноги помои, залихватский свист и улюлюканье в спину. Перескочил через очередной забор, спрыгнул на рыхлую землю вперемешку с речным песком. Стройка! Фундамент, стены до половины человеческого роста, оконные проемы зияют пустотой.

Тихо, никого нет…

Вроде вырвался, убежал!

Осторожно прошел через пустырь перед строящемся домом, перемахнул через невысокий забор, оказался в заросшем вишняком палисаднике, продрался сквозь густой молодняк, торчавший из нерастаявшего сугроба и через кривой проулок выскочил на очередную улицу. Огляделся, заметил извозчика, остановился, перевел дыхание и размерной походкой направился к коляске. Удачно получилось! В таком глухом месте и свободный извозчик? Живет здесь что ли?