Николай Ложников – Свободная касса! (страница 9)
– А по-моему, здесь было бы уместней полусладкое белое, что-нибудь типа сотерна девяносто пятого года, – ответила Аня, усердно вытирая салфеткой жирные губы.
– Тогда уж непременно с ломтиком хорошего рокфора, – согласился мой шеф.
По презрительной усмешке, которой одарила его Шэрон, я догадался, что Железная леди исповедует чистоту жанра. Запивать наши бессмертные творения чем-либо кроме колы или, в худшем случае, фанты – действительно полное скотство.
Подискутировав ещё с полчасика и заполнив последние анкеты, мы стали расходиться. У всех на лицах читалось чувство выполненного долга. А на лице Севы Червочкина ещё и неподдельная гордость от причастности к процессу рождения нового бутерброда.
Включив компьютер и пробежав глазами несколько выделенных красным новых сообщений, я сразу увидел письмо от Марины.
«Привет тому, что осталось от трэйнинга! Слышала, всё обошлось без особых жертв и разрушений. Так как насчёт ужина?»
Глава третья
За золотыми арками
Месяц работы на новом месте – это много или мало? Ещё месяц назад я бы уверенно сказал, что мало. А вот теперь, проработав эти самые тридцать дней, я бы с удовольствием плюнул в рожу себе тогдашнему. Потому что месяц в компании «Макроналдс» это
Недавно Виталий вручил мне толстую краснокожую книженцию с недвусмысленным названием «„Макроналдс“: история успеха». Автор шедевра, некий Джон с немудрёной фамилией Смит, в десятистраничном вступлении яростно доказывал, что он является неподкупным и независимым журналистом. А в последующих трёх главах (на большее меня пока не хватило) он рассказывал о гуманности и гениальности корпорации «Макроналдс». Впрочем, одна идея господина Лава меня всё-таки заинтересовала. Суть её состоит в том, что, будучи одной из самых публичных и разрекламированных американских корпораций, «Макроналдс» абсолютно закрыт изнутри. В отличие от большинства других транснациональных монстров. То есть всё, что связано с внутренними процессами компании, окутано строжайшей тайной. Качество это неподкупный и честный журналюга, естественно, объяснял скромностью отца-основателя. Но я почему-то ему не поверил. Возможно, потому, что нагловатая физиономия Дэна Джонса, висевшая во всех переговорных нашего офиса, скромностью явно не страдала. На этих чёрно-белых фотографиях Дэн неизменно был облачён по моде пятидесятых в серый костюм с короткими брючками и, конечно же, на каждой он был запечатлен на фоне гигантской буквы «М», которую он любовно называл «золотыми арками». Кроме того, в кадре обычно оказывался какой-нибудь громадный кадиллак. Одним словом, настоящий полковник, решивший заработать прибавку к армейской пенсии. Практически ни одно более или менее высокое собрание в компании не обходится без цитат господина Джонса, благодаря чему они сильно напоминают тусовки свидетелей Иеговы или продавцов гербалайфа начала девяностых. Та же простота фраз и расчёт на заранее зомбированную аудиторию.
А ещё за этот месяц мы с Мариной Кругловой стали любовниками. Всё случилось после ужина в «Пушкине».
– Как же я балдею от этих подставок под сумки, – сказала Марина, когда мы сели за уютный столик на втором этаже. – Жаль, что оценить их может только женщина.
– Почему же, я вот, например, умудрился туда прошлый раз ноутбук поставить.
– Ну, ты извращенец!.. Хотя, есть в этом что-то нонконформистское, этакий продвинутый вариант унисекса.
– И не говори, сплошной нонконформизм: ты балдеешь от подставки для сумок, а я балдею от тебя. Очень даже себе экзистенциальненько…
Нам было удивительно легко вместе. Так легко и, не побоюсь этого слова, охренительно, мне не было с женщиной никогда. Те милые, ироничные колкости, под которые мы умяли около дюжины пирожков с грибами, были одновременно тонкими и простыми. А потом был безумный секс в корпоративном автомобиле. Я никогда не предполагал, что мой не особо просторный Mitsubishi Galant создан будто специально для любви.
– Чем от тебя так вкусно пахнет? – спросил я тогда, зарывшись лицом в её волосы. Мы лежали на разобранном заднем сиденье не в силах пошевелиться.
– Как чем, конечно же, бигмаками и картошкой. А ты разве не знал, что в наши продукты специально добавляются феромоны для придания им особой сексуальности? – устало улыбнулась Марина и поцеловала меня в ухо. – Я же целый день сегодня провела на наших кухнях.
– Правда, что ли?!
– Насчёт феромонов? Да шучу, конечно, серьёзный ты мой!
Сказать по правде, я никогда не верил в любовь. Даже в юности. Страсть, секс – сколько угодно. Желание трахнуть красивую, ухоженную бабу – абсолютно нормально и естественно. Нежные ухаживания с охапками цветов, свечами и прочей романтической мутотенью – тоже ради бога. Если им это нравится (а им это ой как нравится!) – пуркуа бы и не па? Главное, чтобы у тебя была достаточно высокая платёжеспособность и достаточное количество тестостерона в организме. А меня пока (тьфу-тьфу-тьфу!) господь не обидел. Но когда ты вскакиваешь посреди ночи, хватаешь телефон и бежишь в туалет набирать эсэмэску, а потом несколько минут ждёшь ответа, гадая, спит или нет, – это уже совсем другое дело. Если мы не видели друг друга всего один день, мы оба начинали болеть. Самым настоящим образом. И это при том, что из возраста Ромео и Джульетты мы с Мариной вышли ещё до распада СССР. У меня есть ненаглядная жена и обожаемый крошечный сын, у неё – прелестная пятилетняя дочка и какой-то невнятный бойфренд, с которым она уже в течение нескольких лет находится в состоянии перманентного расставания. Что будет дальше – одному богу известно. Пока же, как поётся в песне, «наша с ней основная задача, не застуканными быть на месте». И, как можно чаще, быть вместе.
Сегодня мне пришёл мэйл от секретарши Рустама, девушки с русским именем Лена и ярко выраженной восточной внешностью. Меня вместе с ещё парой десятков директоров и начальников отделов приглашают на вечеринку, посвященную отъезду Джима Эдвардса на полугодовой трэйнинг. Трэйнинг этот будет посвящён производству, то есть предполагается, что бедолага будет, по меткому выражению моего шефа, подыхать на грилях и фритюрах.
– И где же он будет трудиться? На родной Канадчине?
Виталик лукаво улыбнулся:
– Нет, в Австралии.
– Ну, прямо человек мира. Его что, туда сослали, как британского зэка в девятнадцатом веке?
– Да нет, всё гораздо проще – у него там мама живёт, вот он и напросился поесть пирожков с кенгурятиной. Хотя, как ты уже, наверное, понял, грили и фритюры у нас всюду одинаковые.
– Нет, он что, реально будет полгода париться на кухне?! – Мне всё никак не верилось, что топ-менеджера такого уровня можно вот так запросто взять и швырнуть в дерьмо на полгода.
– Конечно. Это что-то типа академии генштаба – с определённого уровня в корпорации человек не может двигаться дальше, не пройдя через это.
– То есть на проводах будем пить не чокаясь? – попробовал я перейти на шутливый тон.
– Чокаясь или нет – это не важно, – серьёзно посмотрел на меня Виталий. – Главное, что пить мы там будем много, очень много.
Вечеринка планировалась в «Московском городском гольф-клубе», который арендовался на вечер ближайшей субботы, разумеется, полностью. Пришлось заявить родителям, что в связи с производственной необходимостью я не смогу поучаствовать во всесемейной пьянке на даче. По взгляду отца я понял, что он моё объяснение понимает, но не принимает. Тем более что дачный сезон неуклонно близился к развязке.
– Сходи, повеселись, наверняка будет ещё то шоу, – сказала мне Марина, когда я отвозил её домой, целуя на всех светофорах.
– Что значит «сходи»? А ты? Ведь ты тоже в списке.
– Ну, видишь ли, у меня в компании особый статус, – то ли с гордостью, то ли с грустью ответила Марина и нежно поцеловала меня в ухо. – Я, наверное, единственный директор, кому прощается отсутствие на подобных мероприятиях. К тому же, Рустам прекрасно знает, как я всё это ненавижу, и обычно закрывает глаза. Да, и потом, Кристинка меня ни за что не отпустит в субботу.
– А кто же будет мне помогать и подсказывать?
– Да ладно, ты у нас уже большой мальчик, справишься. Вон, даже Червочкина вчера застроил.
– Ну, тут большого ума не надо. – Я шутливо набычился. Всё-таки жаль, что Марины не будет.
– И потом, знаешь, мне было бы там очень тяжело не затащить тебя в машину или туалет…
И вот я надеваю старый белый плащ, который благодаря крайне редкому использованию выглядит почти как ненадёванный. И, остановив небрежным жестом гордого горца на ободранной «девятке», мчусь на своё первое корпоративное мероприятие. Гольф-клуб, подстроившись под российские нравы, давно превратился в великосветский кабак с прилегающими стрижеными лужайками. В вечернем сумраке здание притягивало взгляды путников своими жёлтыми, пушистыми огоньками.
– Привет, Лёш, – кинулся ко мне в гардеробе Гена Миронов, наш директор по стратегии и развитию бизнеса. – Слушай, я смотрю, ты при параде, а я в водолазке. Будь другом, положи в карман мою мобилу и портмоне, а я их потом у тебя заберу.
– Да не вопрос, брат, главное, чтоб я тебе потом всё это богатство отдал. – Простота и фамильярность меня всегда слегка напрягают.
– Нет, брат, лучше я их на стуле под попой подержу, – заявил Гена после минутного раздумья.