Николай Ложников – Свободная касса! (страница 28)
За неделю до знаменательного события мне пришёл мэйл от начальницы. В теме письма стояло «Визит Джефа», а текст был предельно кратким: «У тебя всё готово? Шэрон». Я решил ответить в том же ключе, и потому написал просто: «Да. Алексей». И через пару минут получил новое послание: «Я не привыкла, чтобы со мной общались в такой манере! Мне нужен детальный отчёт о проделанной работе! К завтрашнему утру!» Ну, что тут скажешь, логично, интеллигентно, а главное, отчётливо видно желание построить со мной добрые человеческие отношения…
И вот настал великий день. К девяти утра мы все сидели за свежеотдраенными столами, как школьники за партами первого сентября. Аня Гуськова напялила свою самую парадную красную блузку, одновременно выполняющую функцию корсета, со всех сторон стягивающего непокорную плоть. Казалось, при резком движении хозяйки блузка обязательно лопнет, и какая-нибудь часть Аниного сочного тела вывалится наружу. Червочкин облачился в новый полосатый костюмчик, а также в клетчатую рубашку и чёрный галстук, чем-то неуловимо напоминавшие гениальный прикид сотрудника ресторана «Макроналдс». Но особенно отличилась Вероника Садальская, сделавшая сложносочинённую причёску а-ля невеста, в которой не хватало только пластмассовых цветочков и золотых блёсток.
В четверть десятого в офисе зазвучала громкая английская речь. Энергичная звуковая волна, берущая начало где-то в районе производственного отдела, через десять минут переместилась в группу инженерного обслуживания, а затем добралась и до соседей из маркетинга. Червочкин подтянул галстук и пригладил наслюнявленной ладошкой аккуратный пробор.
В узкий проход между шкафами сначала влетела гостеприимной хозяйкой Шэрон, а затем протиснулся Сам. Джеф Родригес оказался высоким крепким мужиком лет пятидесяти, в котором странно сочетались яркая южно-американская внешность и североамериканская манера говорить, двигаться и улыбаться. За ним шумно ввалились пятеро чуваков его свиты, относительно молодых, агрессивных и удивительно похожих друг на друга.
– А это мой отдел закупок! – радостно сообщила небожителю Шэрон, покоробив этим «мой», кажется, не только меня с Маришей, но и самого Джефа.
– Прекрасно! – сказал господин Родригес.
– А это мой директор по закупкам, Алексий Литвинов! – представила меня Шэрон.
– Прекрасно! Рад познакомиться, Алексий! – сказал Джеф и крепко отжал мне руку.
Далее инициатива представления сотрудников перешла ко мне. Каждое своё энергичное рукопожатие Джеф сопровождал точно такой же фразой, меняя только исковерканные имена представляемых.
– А это твоя дочка? – спросил он, показывая на стоящую у монитора на моем столе фотку сына.
– Ребёнок, – политично ответил я.
– Прекрасно!
И вдруг президент устремил внимательный взгляд на карту Европы, оставшуюся мне в наследство от Шнайдера и висевшую над моим столом. Многочисленными флажками на ней были указаны города, ничем особым для компании не примечательные. Скорее всего, просто места, которые мой бывший шеф когда-то посетил.
– А это, наверное, карта России с отмеченными на ней нашими ресторанами? – с энтузиазмом спросил Джеф, красивым наполеоновским жестом проведя в воздухе линию от скандинавского отростка до итальянского сапога.
Я впал в ступор. Может, всё-таки, шутит?
Спасла меня Шэрон:
– Да, Джеф, для директора по закупкам очень важно видеть целостную картину, понимать, насколько далеко друг от друга расположены рестораны.
– Прекрасно!
Когда хвост из свиты и многочисленных местных сопровождающих перетёк в следующий отсек, я придвинулся к Марине на расстояние полушёпота:
– Ну, и как тебе?!
– Жесть! Одно из двух: или у них в школе не преподают географию, или он прогуливал уроки. А вообще, при всём моём уважении к корпоративной культуре, когда она начинает подменять собой общечеловеческую, это ужасно! Хотя, мужик симпатичный…
Слово на презентации Рустам предоставил мне сразу после себя. Наверняка, подчёркивая важность Supply Chain для бизнеса. Ну так ясный хрен: не закупи я вовремя продукт, нашим доблестным производственникам останется только лапу сосать на кухне…
Джеф по-барски развалился в кресле, которое в мирное время занимал Рустам. Вокруг сгруппировались люди свиты в одинаковых чёрных костюмах, периодически хихикающие между собой (наверняка над сиволапыми аборигенами). Я говорил о развитии российских поставщиков, о высоком качестве продукта, о нашем продуктивном взаимодействии с европейскими коллегами. Это была обычная корпоративная жвачка, остатки совести из которой были жёстко вычищены твёрдой рукой Рустама в процессе редактирования.
Примерно на пятой минуте моего спича Джеф наклонился к своему соседу и стал что-то достаточно громко ему рассказывать. Я вопросительно посмотрел на Рустама, и тот жестом поощрил меня продолжать. Через пару минут Джеф оторвался от своего собеседника и как ни в чём не бывало с видимым вниманием продолжил слушать. На слайдах вовсю мелькали вихлястые синусоиды графиков и яркие пироги диаграмм.
Когда я уже собрался порадовать народ внушительными цифрами экономии, которой нам удалось достичь путём безжалостного отжима поставщиков и ухода от стратегии закупания всего, что движется, у Джефа зазвонил телефон. Господин Мировой Президент с грохотом отодвинул стул и, радостно мурлыкая в трубку, покинул помещение. Я в шоке перевёл взгляд на Рустама и понял, что наши с ним эмоции в данный момент весьма схожи. Но, надо отдать должное Хозяину, он быстро пришел в себя и, перекинувшись парой слов с самым солидным господином из свиты, дал мне знак продолжать.
Моя презентация подходила к концу, впереди уже маячила фраза «Спасибо за внимание!», когда в комнате нарисовался улыбающийся господин Родригес. Он шумно сел за стол и стал с нарочитым вниманием слушать. А по окончании моего выступления он даже громко поаплодировал, и все присутствующие, естественно, с воодушевлением его поддержали.
Презентующему следом за мной Олегу Белицкому повезло ещё меньше. Где-то в середине его выступления безучастно глядевший на экран Джеф вдруг резко скомкал лежавший перед ним лист бумаги и с силой швырнул в стоявшую в углу урну. Снаряд не попал в цель, упал на пол, и в наступившей гробовой тишине, казалось, было слышно, как распрямляется комок бумаги. Олег побледнел. А задумавшийся о чём-то своём Джеф через несколько мгновений вышел из начальственного транса, добродушно улыбнулся и велел докладчику продолжать…
– Да уж, после таких финтов начинаешь ценить нашего Рустамушку, – философски заметил Гена Миронов по окончании торжественного собрания.
– Я же, мужики, уже прикидывал, где работу новую искать. – На лице Олежки Белицкого сияла дурацкая улыбка человека, приговорённого к высшей мере социальной защиты, которую в последний момент заменили пожизненным заключением.
А через два дня был ужин с топ-менеджментом. Ресторан «Пушкин» сиял улыбками официантов и благоухал смесью ароматов женских духов и кулинарных изысков. Мы собирались по одному, пробираясь в свой отдельный зал между столиками с иностранцами, крутыми соотечественниками и их роскошными подругами. Такого стола, как тот, что ожидал нас, я, наверное, никогда не видел! Ну, разве что в Третьяковке, на полотнах дореволюционных живописцев. Пожелание Рустама было выполнено на славу – стол действительно ломился!
Шэрон появилась как приведение, выплыв из-за мраморной колонны.
– Ты не против, если я сяду рядом с тобой? – Глаза у Мадам были подозрительно добрые, а на физиономии, к которой я никак не мог привыкнуть, даже играло некое подобие улыбки. Ширнулась она, что ли?..
– Ну что ты, Шэрон, буду рад.
– Знаешь, а твоя презентация очень понравилась Джефу.
– Но он же пропустил больше половины!
– Какая разница. Он слышал, как ты выступаешь, наблюдал твою манеру говорить. И хотя, на мой взгляд, у тебя было слишком много общих слов, ему понравилось.
– Спасибо. Не ожидал.
– Правильно, хорошего лучше не ожидать. Кстати, визиты к поставщикам тоже были хорошо организованы. Отличная работа!
У меня начала отъезжать крыша. Наша мегера, от которой никто в офисе отродясь не слыхал доброго слова, меня хвалила!
– Спасибо, Шэрон.
– Как там у вас говорят, спасибо в карман не положишь? Шучу! Кстати, а почему ты не ухаживаешь за дамой?
– Прости. Что будешь пить?
– Водку. Сегодня мы будем пить исключительно водку! Вообще, ты знаешь, водка – это гениальный напиток. Я бы даже сказала, это лучшее, что когда-либо придумали русские.
Нет, ну не сволочь, а?! Радио, периодическая система элементов, Гагарин и водородная бомба – это всё чухня! Главное, чтобы у этой кикиморы было чем нажраться!
– Ну, вообще-то у нас тут много чего придумали. А крепкий алкоголь уважали ещё древние египтяне, не говоря уже о варварских племенах, населявших, например, территорию нынешней Англии…
– Вот что мне в тебе нравится, так это то, что ты единственный человек в российском «Макроналдсе», который позволяет себе со мной спорить. Кроме Рустама, конечно.
Жёлтые волчьи глаза смотрели с явным интересом. Примерно так же смотрел на меня сержант Власенко на учебном пункте, когда в ответ на фразу «Забей этот котелок себе в седло!» я, отслуживший всего две недели дух, заявил, что котелок великоват, и попросил его показать мне пример.