Николай Ложников – Свободная касса! (страница 27)
Моя очередь нянчить (по меткому выражению Шнайдера) америкашек из протокольной службы наступила через три дня. Первым делом мне предстояло забрать их утром из лобби в «Риц Карлтон». Интересно, они поселились в этом приюте миллиардеров, потому что по статусу положено, или собираются простукивать на предмет жучков будущий президентский сьют Джефа?
Дамы светились тускловатыми остатками корпоративного оптимизма, в то время как Джордж казался ещё угрюмей, чем в прошлый раз. Когда я протянул руку негру и поприветствовал барышень вербально, последние посмотрели на меня, как на полового шовиниста. До сих пор не могу привыкнуть к двум вещам на Западе: к тому, что мужчина протягивает первым руку даме для приветствия, и к тому, что на заднем сиденье нужно пристёгиваться…
– Представляешь, Александр… Ой, я страшно извиняюсь, Алексий. Мне так сложно привыкнуть к русским именам, они у вас такие трудные! Но, всё равно, ты представляешь, я в полном восторге от Москвы! – Сьюзен голливудским жестом приложила к плоской груди морщинистую руку с длинными, усыпанными перстнями, пальцами. Со стороны какому-нибудь последователю Фрейда могло показаться, что она испытывает фантомную боль в сиськах. – У вас такие фантастически добрые и дружелюбные люди!
– О, это точно, я просто потрясена! – поддакнула прокуренным баритоном Джеки.
– Таких прекрасных и дружелюбных людей я видела только два года назад, в Камбодже. Помнишь, Джеки?
– О, это точно, я была просто потрясена! – ответила так и не снявшая с лица улыбку Джеки.
– Мы готовили там конвенцию директоров. Я дала доллар в отеле носильщику, так он мне потом пять минут кланялся… Помнишь, Джеки?
– О, это точно, очень милые люди! Я была просто потрясена!
Горилла Джордж угрюмо посмотрел на меня:
– Может, уже поедем? Кстати, давай договоримся сразу: сегодня никакой водки. Окей? А то у нас тут три дня сплошное «На здаровъе».
Выслушивать дальше восторги на тему русских и камбоджийских папуасов мне совершенно не хотелось, а потому я с радостью откликнулся на конструктивное предложение афроамериканского коллеги.
По дороге на «Родную Грядку» Сьюзен с Джеки не переставая трахали мозги мужской половине коллектива тем, какой у нас прекрасный город и как они благодарны корпорации за возможность посещать такие экзотические места, как Москва или, скажем, Пномпень. А старина Джордж за час дороги сказал всего два слова с перерывом где-то в полчаса: «Fuck!» и «Shit!». Причём обе «фразы» были вызваны происходящим на дороге – мёртвой пробкой на МКАДе и кудлатой псиной, по счастливой случайности не намотавшейся нам на колёса. Странное дело, но своей немногословностью Джордж всё больше располагал меня к себе.
К нашему приезду недавно отстроенное здание «Родной Грядки» сверкало почти как голый череп Джорджа. В усиление к старательной, но серенькой секретарше генерального была временно прикомандирована рыжая сексапилка из отдела маркетинга, которая, наливая нам чай, чуть ли не выкладывала своё декольтированное богатство на стол. При этом тётушки брезгливо кривились, а Джордж плотоядно раздувал свои и так недетские ноздри.
– Вот, угощайтесь, пожалуйста, это чудесный чёрный шоколад, – ворковала прелестница на подмосковном английском. И вдруг, поймав ледяной взгляд Сьюзен и связав его в уме с цветом кожи нашего афроамериканца, она кокетливо поправилась:
– Ну, в смысле, горький…
Генеральный директор Глеб Горюнов был в прекрасном настроении по двум причинам. Во-первых, к нему пожаловала делегация компании «Макроналдс» – основного кормильца всей «Родной Грядки». А во-вторых, пожаловала она не для того, чтобы в очередной раз душить бедного крестьянина по ценам, а с благородной целью подготовки визита самого главного корпоративного пахана! И, пока Джордж вылизывал глазами все укромные местечки на теле временно секретарствующей красотки, Глеб разбивал своим недюжинным обаянием покрытые плотным слоем корпоративной культуры, но хрупкие внутри сердца Сьюзен и Джеки. Лёгкое заикание только придавало этому пышноволосому красавцу дополнительного шарма.
– Знаете, Сьюзен, – обратился он к Джеки, невольно отомстив тёткам за недавнюю путаницу с моим именем, – у нас в России сделать такую к-к-карьеру, как ваша, в крупной к-компании может только мужчина. И, будучи сам мужчиной, я преклоняюсь перед страной, в к-к-которой женщинам открыты все дороги. А главное, перед страной, в к-к-к-оторой живут такие очаровательные женщины!
Дамы кокетливо возражали, что в Москве
Перед входом в цех нам раздали эротичные зелёные телогреечки с огуречно-помидорным логотипом, поверх которых мы все напялили безразмерные белые балахоны.
Джордж взял меня сзади за локоть своими стальными профессиональными пальцами.
– Спроси-ка этого парня, – кивок в сторону Егорыча, предпенсионного директора по производству, приставленного к нам экскурсоводом, – сколько здесь видеокамер.
Я перевёл.
– Да, по-моему, перед открытием парочку поставили, на входе и выходе. Зачем они нам? Я своим орлам и так заснуть не дам, да и у наших бригадиров не забалуешь. Короче, скажите этому загорелому, что камер стоит с десяток.
– Мало, – ответил Джордж, выслушав мой перевод. – Нужно вдвое больше. И вон то окно в крыше обязательно нужно заделать – к нему легко может подобраться снайпер.
– Да не вопрос, – весело откликнулся Егорыч, давно привыкший к безумным требованиям извращенцев из «Макроналдса». – Завтра же пошлю на крышу пару мужичков, они там всё досками позабивают.
– Досками не надо, – сказал Джордж, – надо пуленепробиваемым металлом.
Егорыч сосредоточенно почесал седую щетину:
– С этим, конечно, сложней. Но чего только не сделаешь для дорогого гостя! Так что передайте своему шоколадному зайцу, что всё будет в ажуре.
Тётушки не переставая кропали что-то в одинаковых корпоративных блокнотиках одинаковыми ручками с родным логотипом.
– У Джефа будет ровно два часа. – Сьюзен захлопнула блокнотик, сняла с уставшего от салонов лица вечную улыбку и посмотрела на меня утомленными глазами старого спаниеля. – Передай этому джентльмену, что у него всего полчаса на то, чтобы у Джефа создалось хорошее впечатление о его производстве. В оставшиеся полтора часа я планирую беседу с Глебом – он человек западных взглядов и сумеет найти правильные слова для Джефа. И вот ещё что: подавать чай должна другая секретарша, ну, та, что в сером платье, которая всё время молчала. Джеф не любит вульгарных женщин!
На последних словах у Сьюзен был такой вид, какой мог бы быть у Хиллари Клинтон, если б она вдруг захотела обсудить знаменитую подругу своего мужа…
– А что с охраной по периметру? – Джордж определённо решил сделать из мирного Егорыча ярого расиста.
Всё-таки интересно, кого они так боятся. Антиглобалистов? Желающих отомстить за свое ожирение клиентов? Или простых маньяков, жаждущих прославиться, замочив самого президента «Макроналдса»? А что, не Леннон, конечно, и даже не Кеннеди, но резонанс в СМИ тоже будет нехилым. И всё же, мне почему-то кажется, что будь Джеф главой какой-нибудь не менее крупной и именитой компании, в области, скажем, компьютерных технологий или модной одежды, поводов дрожать за свою жизнь у него было бы гораздо меньше…
– Да мне не жалко, сделаем и по периметру, – уныло ответил Егорыч, – вон, у меня как раз на складе штук сорок таджиков пашут, помоем, оденем и в путь…
– А что такое «тажик»? – спросил Джордж.
– Как тебе сказать, – я на секунду задумался, стоит ли вводить его в курс нашего местного колорита, – это у нас такое национальное меньшинство.
– А, как афроамериканцы у нас в Штатах! – обрадовался наивный негр.
– Ну, типа того…
Когда я пообедал своих гостей в неприлично простой шашлычной, а потом, с заездом к скучному поставщику сыра, вернул в отель, Джордж едва не расцеловал меня на радостях своими толстыми губами – он понял, что сегодня его чёрной печени ничто не грозит. Тётушки же, наоборот, сделали совсем не по-американски кислые морды, всем своим видом требуя продолжения банкета. Ну, ничего, пусть пьянствуют в отельном баре, а потом, если повезёт, позажигают с местными жиголо. А меня, дорогие товарищи-коллеги, ждут ровно два часа украденного счастья в гостях у любимой женщины…
Полтора месяца до приезда г-на Родригеса пролетели на одном дыхании. Все задействованные директора, включая меня, в свободное от основных занятий время трудились над своими кусками Великой Презентации. В офисе неожиданно поменяли пропитанные корпоративным духом старые жалюзи на окнах и даже провели срочное озеленение, выразившееся в покупке нескольких мрачноватых фикусов и пары чахлых пальм. В ресторанах, особенно центровых, по словам Маришки, хоть травку в зелёный цвет и не красили и плац с мылом не мыли, но определённый марафет навели. И, разумеется, создали рабочее настроение персоналу: Кира, Шэрон и другие производственные бонзы лично ездили «в народ» и имели по самое не балуйся не только директоров ресторанов, как обычно, а весь коллектив скопом.