Николай Ложников – Свободная касса! (страница 23)
– Не смотри на меня, я такая страшная, вся тушь размазалась!
Я вдруг понял, что никогда не видел её плачущей. И что такую – беспомощную и зарёванную, люблю ещё больше, чем элегантную бизнесвумэн.
– Мариш, слава богу, что тебе печку починили, а то бы ты тут вся в сосульках сидела.
– Ты ещё издеваешься, Гитлер несчастный!
– Ну почему ж несчастный, самый что ни на есть счастливый.
Я целовал её мягкие тёплые губы, и всё безумие этого никчёмного дня густым чёрным облаком вылетало из моей головы и, просочившись сквозь обивку салона и корпус машины, уплывало куда-то в сторону МКАДа.
– Так что случилось?
– Меня утром вызвал Рустам.
– Чтобы в очередной раз наградить какой-нибудь памятной хренью?
– На этот раз, к сожалению, нет. Полчаса рассказывал о непростой финансовой ситуации, о том, как всё дорожает, сколько мы тратим на новые рестораны. Короче, еле выживаем. Это при наших-то победных реляциях да очередях в ресторанах! А потом так нежненько заявил: «Понимаешь, Марина, качество, это, конечно, наше всё! Ты же знаешь, я всегда это говорил. Но в то же время мы не можем себе позволить быть буквоедами. Полградуса туда-сюда – это на продукт никак не повлияет. Я удивлён бюрократизму, процветающему в отделе контроля качества». Я сказала: «Рустам Умарович, но вы же сами всё время заявляете, что в вопросах качества в нашей корпорации компромиссов быть не может!»
– И что Рустам?
– Наорал на меня. Представляешь, он впервые на меня наорал! Как на девку с фритюров. Или на своих шлюх в бане. – Её голос задрожал, видимо так же, как несколько часов назад у стола Рустама. – А потом заявил, что двадцать шесть контейнеров – это мне не шпильки-заколки. Что это проблема на несколько миллионов долларов. Что уже есть вопросы из Штатов. И что если я хочу работать в компании, я сумею найти единственно правильное решение.
– И, насколько я знаю, ты его нашла.
– Да, после часа поисков. Ты хоть понимаешь, что значит для меня потерять эту работу?!
– Ну, в общем, да.
– Ни черта ты не понимаешь! Это двадцать лет моей жизни. ДВАДЦАТЬ! У меня же всё самое главное в жизни происходило здесь. Мужа своего здесь встретила. Развелась, можно сказать, тоже здесь. Кристинку родила. Теперь вот тебя нашла… – Марина взъерошила мне волосы, как накосячившему пацану. – А ещё я подумала про ту дурацкую эсэмэску…
– Ну, я же сказал, я с ней разберусь.
– Поздно разбираться, я её стёрла.
– Что???
– Не надо ничего говорить! Я сама знаю, что я дура. Непутёвая, трусливая дура! Понимаешь, я просто страшно устала! Я не хочу больше быть сильной тёткой, которая только и делает, что создаёт всем вокруг проблемы и входит в горящую избу. Я ведь самая простая слабая баба. И самое главное для меня в жизни – это дочка и моя работа. Ну, и ты теперь ещё на мою голову… И я не хочу больше ни о чём думать. Слышишь, ни о чём! Плевать я хотела на все эти ГМО и размороженные котлеты! Мне осточертело биться с ветряными мельницами!
Она уткнулась мне в плечо и вдруг действительно превратилась в маленькую плачущую девочку, которую больше всего на свете хотелось обнять и погладить по головке.
А ведь и правда, что и кому она может доказать? И кому это нужно? Корпорации? Коллегам? Или, может быть, миллиардам людей по всему миру, которые ежедневно пробираются к свободной кассе за своей порцией суррогатного счастья? Да никому это не надо! И, возможно, прежде всего, это не надо рядовому пожирателю бигмака. Ведь, в конце концов, это его СВОБОДНЫЙ ВЫБОР. Его же никто не заставляет это есть! Реклама? Так на то она и двигатель торговли. Кто виноват, что традиционные кафешки и ресторанчики по всему миру не выдерживают конкуренции с жёлто-красным монстром? Подумаешь, вкусно! Подумаешь, свежие булочки и ароматный кофе! Зато рестораны корпорации одинаковы по всему миру! Зато в них всё дёшево и чисто! А ещё есть весёлый клоун Дональд! А ещё девицы на кассе «бесплатно» улыбаются. И пусть булки для сэндвичей пролежали месяц на складе в замороженном виде. Пусть котлеты, сделанные из не самых лучших частей бразильских бурёнок, несколько месяцев валялись в трюмах кораблей. Это всё не важно! Так же, как не важны редкие протестные возгласы антиглобалистов. Если они полагают, что уличными тусовками с плакатами и битьём витрин можно эффективно бороться с
– Знаешь что? Поехали ужинать. Думаю, в нашем случае вечер утра мудреней.
Марина утвердительно ткнулась в моё плечо и ещё плотнее прижалась ко мне всем своим маленьким дрожащим телом.
Неделя пролетела на одном дыхании. Рутина в виде застрявших на таможне фур и бесчисленных корпоративных отчётов засасывала по самое не балуйся. Ко всему прочему, на складе у дистрибьютора, осуществлявшего поставку нам бразильских котлет, под тяжестью снега обвалилась крыша. Наши многострадальные котлетки оказались в снежном плену. Работёнки хватало.
Утром в пятницу меня вызвал Шнайдер. Точнее, конечно, не вызвал, за отсутствием собственного кабинета и секретарши (демократия, понимаешь…), а пригласил пообщаться в переговорную. На стенах были развешаны в аккуратных рамках комиксы, изображающие сцены падения коммунистического режима под натиском американского общепита. Вот милиционер в гигантской фуражке с ужасом смотрит на длиннющую очередь из мрачных совков с авоськами у похожего на сказочный дворец первого ресторана. А вот демонстрация на Красной Площади с транспарантами в поддержку свободы питания. Почему-то все «правозащитники» одеты в телогрейки, валенки и ушанки с кокардой в виде гамбургера…
– Ну что, Алексей Николаич, славно мы с тобой поработали полгодика. Скоро будем прощаться.
– В смысле? – В моём пищеварительном тракте, где-то в районе желудка, начала образовываться пустота.
– Расслабься, – ласково глянул поверх очков шеф, заметив мою реакцию. – У тебя всё в порядке. Я на днях общался с Рустамом, сказал ему, что ты постепенно вкуриваешься в процесс. Плюс отзывы коллег вполне положительны. Даже руководство производственного отдела, – Шнайдер многозначительно поднял вверх указательный палец, – считает, что ты вполне позитивно настроен, а это, как ты знаешь, для них самое главное.
– Ну да, а ещё в порочащих связях не замечен, характер нордический… Так что случилось-то, шеф? В честь чего прощание? Неужели сам Шнайдер решил вылиться из наших рядов?
– Не дождётесь! На самом деле всё очень просто. И, даже скажу честно, всё было решено ещё до твоего прихода. Я перехожу на работу в другой департамент. Через месяц, считай, сразу после Нового года, будет официально объявлено о моём назначении на должность вице-президента по развитию бизнеса.
– Вау! Мои поздравления господину вице-президенту!
– Спасибо, конечно. – Виталик скромно улыбнулся. – Но, во-первых, мне придётся учиться, как папе Карло, потому что опыта у меня в этой области, как ты понимаешь, никакого. А, во-вторых, это же, по сути, должность мальчика для битья. Бизнес в России сейчас растёт, как дерьмо на дрожжах. И единственное, что его сдерживает – это невыполнение плана по открытиям. Ты никогда не видел, как Рустам «натягивает» нынешнего директора по стратегическому развитию, Билла Хэнкока?
– Разок видал. – Я наскоро перебрал в памяти все морально-половые акты в исполнении президента, которые наблюдал за последние месяцы.
– Разок! Билл у него, можно сказать, любимая жена! Он его трахает чуть не ежедневно. Со всем своим восточным темпераментом.
– Но зато какой это опыт! Ты же будешь спецом на все руки! Да и потом, нужно думать на перспективу. Если я правильно понимаю, нашего дорогого президента рано или поздно сменит кто-нибудь из его вице…
На лице Шнайдера появилась маска полного равнодушия.
– Ну, во-первых, нас, потенциальных преемников, будет трое. Во-вторых, Рустаму ещё трудиться и трудиться, дай ему Аллах здоровья! А в-третьих, это очень интимный вопрос…
– Ясненько. А со мной-то что будет? Неужели останусь беспризорником?
– И не надейся! Твоим новым руководителем будет Шэрон. И, учитывая то, что ты станешь подчиняться второму человеку в компании, для тебя это тоже, в какой-то степени, повышение…
Я даже не знал, что ответить. Одно было абсолютно ясно: это жопа!
– Да не парься ты так. Конечно, приятно видеть, что подчинённые не хотят со мной расставаться, – Виталик лукаво ухмыльнулся, понаблюдав за моей реакцией, – но с Шэрон работать тоже, по-своему, прикольно.
– Ага, просто рай для мазохистов. А почему именно Шэрон? Вроде как закупки нигде в корпорации производству не подчиняются.
– А кому ещё тебя подчинить, скажи на милость? Джим, как ты знаешь, у кенгуру уму разуму набирается. Рустаму такой геморрой на хрен не упал. Так что кроме старушки Шэрон некому с тобой валандаться. И потом, она сама вызвалась – понравился ты ей, наверное. – Виталий подбадривающе потрепал меня по плечу.
Перед моим, как говорили в старину, мысленным взором возник монструозный образ нового руководителя. От образа веяло холодом и перегаром. Я вдруг поймал себя на мысли, что Шэрон является идеальным воплощением тех тёмных и до конца ещё не понятных мне сил, которые движут нашей великой корпорацией. По сути, это даже не человек, а материализовавшаяся мечта отставного полковника Дэна Джонса о новом поколении топ-менеджеров. Этаких творений Франкенштейна, вся жизнь которых подчинена одной единственной цели – процветанию любимой компании.