Николай Ложников – Свободная касса! (страница 24)
– И когда всё случится?
– После Нового года, считай уже через три недели. Кстати, вот на новогодней пьянке и хряпнем с тобой за светлое будущее.
– На какой именно? Я лично получил приглашения аж на четыре мероприятия.
– А вот на всех четырёх и хряпнем. Пора тебе, Лёх, уже привыкнуть, что компания у нас пьющая. А насчёт количества мероприятий – это необходимый минимум. Ну, сам посуди, у нас же трудятся четыре по сути совершенно разных контингента: офис, рестораны, завод и, самое главное – руководство. Так что для каждого отдельная гулянка. Но есть нюанс: руководство, к которому мы с тобой, слава богу (и нашей хитропопости!) относимся, участвует во всех четырёх. А как иначе? Без нашей направляющей и контролирующей роли высокое идеологическое мероприятие превратится в банальное надиралово. Вот. Ну а вообще-то, будут вопросы, как говорится, всегда обращайтесь, в том числе и в наступающем году – чем могу помогу.
Мне даже на какое-то мгновение показалось, что в бесцветных глазах Шнайдера промелькнула человеческая искра. Хотя, скорее всего, это просто сверкнула тусклым светом дорогая оправа его очков…
Мариша на мой грустный рассказ отреагировала философски:
– Хрен редьки не слаще. А для тебя главный минус в том, что Шэрон – баба.
– Да перестань, какая она баба! Это же абсолютно бесполое существо.
– Не скажи, – Марина задумчиво посмотрела мне в глаза, – в каждой женщине живёт самка. И если ей не удаётся любить и быть любимой, а также выполнить свою основную биологическую функцию – родить детёныша, эта внутренняя самка потихоньку начинает звереть.
– Да уж, со зверством у мадам всё в порядке. Ладно, как говорится, нас имеют – мы крепчаем…
– Оптимист ты мой дорогущий! – Марина привычно взлохматила мне волосы, и я вдруг почувствовал себя пятилетним обормотом, у которого всего-навсего поменялся воспитатель в детском саду.
Основной признак предновогодней Москвы – это пробки. Народ, вне зависимости от социального статуса, активно зачищает магазинные полки. Различается, пожалуй, только уровень магазинов да цены приобретённых благ. Уверен, что головы топ-менеджеров компании «Макроналдс» также забиты мыслями о подарках и ингредиентах праздничного стола, как и головы рядовых трудяг из ресторанов. Ну разве что в мыслях последних преобладают крабовые палочки и «Советское» шампанское, которые из мозгов начальства стёрлись, как старые файлы, много лет назад. Но это уже тонкости, да и, в конце концов, живём, чай, не в эпоху всеобщего равенства.
Первая новогодняя вечеринка (хотя, учитывая размах мероприятия, язык не поворачивается назвать его этим уменьшительным словом) была организована для директоров ресторанов. А как же, рестораны – это наша главная ударная сила, они, можно сказать, солдаты на передовой. Подозреваю, что павильон ВДНХ, специально снятый по этому случаю, – одно из немногих мест в городе, способных одновременно вместить и обслужить более тысячи (!) человек. Директора, а также их первые и вторые ассистенты сидели за столиками человек по двадцать. Центральной фигурой за каждым столом был «консультант» – чувак, которому подчиняются несколько директоров.
Когда мы с Генкой Мироновым припёрлись из офиса, народ в ожидании официальной части уже хорошо разогрелся. Слегка привыкнув к интерьеру гигантского выставочного зала, запредельно громкой попсне из динамиков и липким от пива полам, я стал с любопытством разглядывать контингент. К своему удивлению, я вдруг осознал, что львиная доля собравшихся – девушки. В основном, «колхозноватого» вида.
Эти наблюдения прервал Гена, наклонившись к моему уху:
– Ладно, старик, хорош пялиться на пьяных тёлок. Если любишь селянок, только скажи, подгоню тебе парочку для сэкшел харрасмента. А сейчас пошли лучше к нашему барскому столику, а то Хозяин совсем заскучал: наверняка, уже всех, кого мог, помучил, – тоска, понимаешь…
Рустам был в смокинге, подчёркнуто мрачен, и самое страшное – почти трезв. Хотя, я уже начинал понимать, что наш главарь, по примеру Сталина, больше любит поить соратников, чем пить.
– А, вот и молодёжь нас почтила! – Тон Рустама сразу стал зловеще-ласковым: джигита возбуждало свежее мясо. – Вы что, пацаны, решили, что полгода оттрубили и теперь можно расслабиться?
– Рустам, я уже год… – глядя в пол, обиженно пробурчал Гена.
– Ну, конечно. Представляете, он отработал у нас ЦЕЛЫЙ год! То, что мы все тут по двадцать лет мудохались, это фигня, главное, что наш дорогой директор по стратегии оттрубил целый год!
Дамы за столом привычно прыснули в кулачки, мужское большинство сосредоточенно поедало хлеб (с икрой и севрюгой) в ожидании зрелищ.
– У вас, мальчики, ещё молочко на губах не обсохло, а вы уже на коллектив положили. А если коллектив на вас положит? Согнётесь же! Ладно, не будем портить праздник. Да и добрый я какой-то сегодня. Ну-ка, Андрюша, организуй ребятам аперитивчик.
Лёвушкин, моментально забыв о своём вице-президентском статусе, мухой метнулся к официанту, на ходу широко разводя руки, видимо, демонстрировал размер фужеров, которые нам понадобятся.
– Главное, не поперхнуться, старайся глотать на выдохе, – сочувственно наставляла Кира Тарчевская, когда я нёс ко рту двести грамм огненной воды. Мне вдруг подумалось, что это очень напоминает процесс дефлорации, когда умудрённый опытом партнёр подсказывает молоденькой девочке, как лучше лечь, чтобы было не так больно…
То ли помог совет опытного товарища, то ли полный любви и жалости взгляд Маришки из-за блюда с молочным поросёнком, но стакан проскочил в пункт назначения довольно легко, и через минуту по плечам стало растекаться пьяное тепло. А Гена ещё минут пять строил целочку с бокалом в руке, чем ещё больше разжигал охотничий инстинкт Хозяина и его своры.
– Ты посмотри, вон Литвинов стакан засадил и не жужжит. Можно сказать, испытательный срок прошёл. А ты, горилла, небось весишь в два раза больше него, а ломаешь тут комедию.
Наконец и Гена покончил со своей дозой, закашлявшись под конец к вящему удовольствию весёлой компании.
Во время этого действа обитатели соседних столов с восхищением и завистью наблюдали за забавами небожителей. Глаза ресторанного люда горели неподдельным счастьем от причастности к тайнам великих мира сего.
Дальше была официальная часть. Наш крепкий начальственный коллективчик в полном составе бодро взбежал на сцену под грохот корпоративного марша. Эйчар-директор, Наташа Тумасова зачитывала по списку имена ветеранов, выживших после пятнадцати лет работы в компании, а Рустам вручал каждому коробочку с часами Longines и непременной буквой «Му» на циферблате. Затем обкончавшийся от счастья юбиляр-награждаемый проходил через наш маленький строй и в зависимости от пола либо ручкался, либо целовался с каждым из нас. На мою беду, большая часть долгожителей были женского полу, и по окончании церемонии я задыхался в облаке дешёвого парфюма пополам с перегаром, а щёки мои были сплошь проштампованы жирной помадой.
– Дорогие друзья! – прокричала Тумасова в мокрый от слюней предыдущих ораторов микрофон, когда все слоны были уже розданы. – А теперь перед вами выступит великий и неподражаемый, наш любимый……. ДИМА БИЛАН!!!
На последних словах «друзья» взревели, как стая бабуинов или толпа пьяных доярок в колхозном клубе.
Дима был, как всегда, бесподобен. Его роскошный торс в кубиках пресса и дорогом загаре, а также обтянутая драной джинсой вихлястая попа безотказно действовали на целевую аудиторию. Я вспомнил, как недавно Тумасова плакалась, что этот мелкий негодяй разорил компанию на полтинник зелени. Считай, две фуры мороженых булок ухнули в пропасть…
– Кстати, а вы в курсе, что за нашим столом сидит настоящая фанатка Димы? – Если бы не ярко-зелёные линзы, Кира Тарчевская в данный момент могла бы сойти за Павлика Морозова.
– Знаем, знаем. Исключительно благодаря тебе, дорогая! – отозвалась через стол Марина. – И, если честно, я не вижу ничего дурного в том, что Ритке Фоминой нравится Билан.
– Ну, конечно, всё нормально. Просто Фомина на старости лет седину закрашивает, а беса в ребре не утаишь. – Шутку Олег Белицкий явно приготовил заранее.
– Нет, я согласна, – продолжила тему Кира, когда командный смех коллег немного утих, – у всех свои вкусы. Я вот, например, люблю Beatles и Queen. Но ездить за ними в отпуск с охапками цветов куда-нибудь в Великий Устюг, это sorry…
Я ласково посмотрел на Тарчевскую:
– Кира, во-первых, твои кумиры, в отличие от Димы Билана (тьфу-тьфу-тьфу!), давно померли. А, во-вторых, даже будь они нынче живы-здоровы, вряд ли попёрлись бы в Великий Устюг. Тем более что при всей его великости нефти и газа там, вроде, пока не нашли…
Открывшую свой очаровательный ротик для полемики Киру перебил Хозяин.
– Вы чего девку затыркали? Смурная сидит вместо того, чтоб от любимого Димы переться. Давай, Фомина, шуруй поближе к сцене. А наш вышибала, – кивок в сторону Гены, – поможет тебе дорогу между этими дурами проложить. Кстати, на столе сегодня плясать будешь?
– Ну, Рустам! – нервно засмеялась виновница дискуссии. – Это же всего два раза было…
– Да ладно, не страдай, сегодня тебя мучить не будем – народу больно много.
Я толкнул локтем Гену:
– А что, она, правда, на столе плясала?