Николай Ложников – Свободная касса! (страница 22)
Я в очереди оказался последним. Разова выглядела усталой, но явно удовлетворённой. Сквозь штукатурку на её лице проступили крупные капли пота. Стул оказался прямо-таки горячим то ли от ярких прожекторов, то ли от разгорячённой задницы моего предшественника.
– Здравствуйте. Садитесь, пожалуйста, – ехидно ухмыльнулась Людка.
– И мне очень приятно, – добродушно ответил я.
– Скажите, пожалуйста, зачем вы травите русский народ?
Как же мне хотелось ответить: «Ничего личного. Исключительно корысти ради».
– Русский народ, как, впрочем, и любой другой, мы не только не травим, но, наоборот, приучаем к вкусной и полезной пище.
В конце концов, лицемерие абсолютно естественно для человеческой природы. Оно сопровождает нас от детского сада до последнего вздоха. Корпорация только развивает, лелеет и направляет в нужное ей русло это полезное свойство.
– Но вы посмотрите, что происходит с вашими клиентами! Они же все толстые и больные! – Разова явно вошла в роль, её крылатая журналистская душа воспарила и оставила далеко внизу свою жуткую телесную оболочку. – Вы смотрели фильм о том, как человек месяц питался только в «Макроналдсе»? В результате он полностью потерял здоровье! Что вы на это скажете?!
Я вдруг подумал о том, что наша импровизированная студия является крошечным островком свободы в огромном офисе, где хотя бы один человек может нести такую жуткую антисоветчину. Говорить об этом фильме в компании было категорически запрещено. Ситуация напомнила мне буйную полемику двух советских критиков на тему «Доктора Живаго», которого они отродясь не читали.
– Наше питание прекрасно сбалансировано и рассчитано на энергичного человека, ведущего активный образ жизни. Конечно, если вы будете валяться целый день на диване и питаться исключительно бутербродами, у вас могут возникнуть проблемы с лишним весом, – после последних слов я выразительно обвёл взглядом Людкину фигуру.
Интервью с каждым участником регаты продолжалось порядка получаса. Затем начался совместный просмотр заснятого в процессе фильма, с разбором полётов. На экране появился Витёк с затравленным взглядом чекиста, попавшего в лапы коллег в тридцать седьмом году. Он безвольно растекался по стулу, заискивающе поглядывал на Людку и всем своим видом будто говорил: «Ну зачем ты так, майор, я же свой!» От грозного образа Малюты в этом мешке с дерьмом не осталось ни капли.
Тактика Фоминой была забавной и сводилась к очевидному закосу под дуру, типа «сами-то мы не местные». Надо сказать, роль эту Рита играла мастерски. На все выпады и провокации «журналиста» она отвечала фразами типа «Ой, а я-то об этом и не слышала…», «Да не может быть!», «Ой, да это всё, наверное, неправда…» В результате обозлённая Людка выгнала её из «студии». На разборе Разова, конечно, обкакала Ритино выступление по полной программе, но мне почему-то кажется, что подход «я – не я, и корова не моя» в данной ситуации был единственно правильным. А главное, честным. Это я, старый актёришка и лицемер, бегал между струйками, подражая товарищу Анастасу Микояну. А она гордо шла в лохмотьях юродивой, подставляя лицо проливному дождю…
Мои ответы Разова оценила на удивление высоко, чем почему-то вызвала у меня вместо гордости исключительно чувство брезгливости к себе родному…
– Вообще, я оцениваю нашу сегодняшнюю работу очень положительно, – подытожила Люда нашу многочасовую тусовку в обязательном позитивном ключе. – Времена нынче непростые, нападок на индустрию фастфуда и конкретно на «Макроналдс» становится всё больше. Чего стоит одна последняя речь министра здравоохранения с дурацкими выводами о том, что благодаря нам ухудшается здоровье молодёжи. Это ж надо такое ляпнуть! Пусть лучше наркотиками и водкой займутся, бездельники! А ведь сколько мы всех этих чиновничков по европам и америкам возили! Похоже, не в коня корм. Так что, как говорится, будьте бдительны!
– А ведь самое интересное, что Людка-то на самом деле умная баба, – задумчиво сказала Рита Фомина, когда мы с ней зашли в кафетерий попить чайку. – И занимается всем этим дерьмом!
– Ты, Рит, конечно, извини, но, по-моему, ликвидация профсоюза на заводе – тоже не самая чистая работа…
– Не спорю, но там у меня было конкретное дело с конкретными задачами. И, кстати, – Ритины глаза сверкнули пионерской гордостью, – со своей работой я справилась на «пятёрку»! А тут – сплошное враньё на голубом глазу. И, самое ужасное, она ведь сама прекрасно понимает, что всё это полная лажа!
– Что делать, Рит, у всех своя работа…
В общем, второй послеиспанский день в офисе получился насыщенным.
В нашем закупочном уголке меня встретила скворчащая эмоциями Садальская:
– Я, конечно, лояльный сотрудник, но действия начальницы меня возмущают! У неё же десять пятниц на неделе!
– Так, Вероник, отдышись, а потом выкладывай, что случилось.
– Нет, ну ты скажи, зачем надо было нас с Настасьей гонять на склад брать пробы с каждого контейнера, если теперь она отменяет своё же решение?!
– Какое решение?
– Ты, шеф, наверное, хорошо отдохнул в своей Испании! Пардон, поработал! – В голосе Садальской круто перемешались ехидство с завистью. – Ты помнишь, она недавно браканула бразильское мясо?
– Ну.
– Так вот, сегодня мадам Круглова разрешила котлеты к использованию! Все двадцать шесть контейнеров! Нет, ты пойми правильно, я не жалуюсь, просто мне интересно понять причину…
– Ладно, Вероник, спасибо за информацию. Кстати, ты её саму часом не спрашивала? Ну, чтоб понять причину…
– Нет, конечно, я сразу к тебе. Да и потом её в офисе сейчас нет. С утра была, а теперь разъезжает по ресторанам. По-моему, на Ленинградку собиралась. А отмашку на сработку котлет она нам по мылу скинула.
Хотел бы я сам понять эту самую причину! Я почти выбежал в коридор, на ходу вытаскивая из телефонной памяти Маришкин номер. Не отвечает. Ёлкин корень, наверняка опять забыла в машине!
В ресторане на Ленинградке на просьбу позвать директора прыщавая менеджерша уставилась на меня своими наглыми маленькими глазёнками.
– Директор занят. А вы, извиняюсь, кто?
– А я, извиняюсь, директор по закупкам компании «Макроналдс» в России. – Для большей убедительности я протянул свою визитку.
Заплывшие фритюрным жиром мозги моей собеседницы начали лихорадочно трудиться.
– Что, прямо из центрального офиса?!
– Из него.
– Ой, а что мы тут стоим-то? Может, чайку-кофейку хотите или покушать чего? Да вы заходите, пожалуйста! – Передо мной гостеприимно распахнулась дверца служебного входа.
– Наташа! – (Я наконец, прочитал имя на табличке, приколотой к плоской груди девицы.) – Мне нужен директор ресторана!
– Вы извините, ради бога, Алексей Николаевич, но он, правда, очень занят… – Лицо Наташи за последние пару минут сменило уже третье выражение, перейдя от наглости к подобострастию, а теперь и к явному страху.
– Верю. – Я уже шёл по вонючему тесному коридорчику, забитому лотками из-под булок и баллонами с кока-кольным концентратом. В конце коридора смутно виднелась дверь с аккуратной табличкой «ДИРЕКТОР». Менеджерша пару раз попыталась обогнать меня и преградить дорогу к занятому шефу, но ей мешала узость коридора, а схватить меня за рукав пальто не хватало духу. Я постучал костяшками пальцев по линялой фанере.
– Я же сказал, у меня совещание! – послышался хриплый рык из-за двери.
Я рванул на себя ручку и решительно шагнул в директорскую каморку. Лицо директора, лысоватого мужичка лет сорока, стало красным то ли от обломанного кайфа, то ли от возмущения моей наглостью. С пола перед его креслом вскочила молоденькая девчонка в форменной клетчатой рубашке и съехавшем на бок козырьке с буквой «М». Глаза её выражали запредельный ужас, а то, как она механически облизывала губы, не оставляло сомнений в недавнем занятии. Ещё счастье, что в крохотное пространство между креслом и входом был вписан заваленный бумажками стол, иначе мне бы, наверняка, открылся убийственный вид на директорские причиндалы.
– Объявляю совещание закрытым! – Анекдотичность ситуации начинала меня забавлять.
– А вы, собственно, кто?!
– И собственно и общественно, Алексей Литвинов, директор по закупкам «Макроналдс» в России, – выдержав небольшую паузу, я многозначительно добавил: – Из центрального офиса.
– Зд-д-драствуйте… – Физиономия директора стремительно меняла цвет от густо-красного к синевато-белому.
– Значит так, директор, – меня так и подмывало сказать «пока ещё директор», но врождённая интеллигентность взяла верх, – твои бурные совещания это не моё дело. Насколько я знаю, у тебя в ресторане сегодня была моя сотрудница, Марина Круглова.
– Да, Марина Сергеевна была у нас полдня, – мужика, похоже, немного отпустило, – всего полчаса как уехала, я её лично проводил.
– А ты, значит, на радостях сразу решил посовещаться?
– Да нет, понимаете, просто у нас тут такая запарка….
– Конечно, понимаю. Спермотоксикоз – дело серьёзное. Ладно, проехали. Куда поехала Марина, знаешь?
– Она не сказала, я думал, в офис…
– Ладно, совещальщик, бывай. Провожать меня не надо. – Я не стал протягивать директору руку, чтобы не заставлять бедолагу вставать с распахнутой ширинкой.
Выйдя на улицу и глотнув морозного воздуха, который после кухонной душегубки даже здесь, на Ленинградке, казался девственно чистым, я огляделся по сторонам. Парковка, как обычно, забита – значит, бизнес прёт. Какой тут нахрен кризис! И вдруг в животе, чуть ниже солнечного сплетения, что-то ёкнуло: в дальнем уголке площадки, рядом с грязным обледенелым сугробом притулилась маленькая Volvo S40, Маринкина девочка. Рыдающая Марина нашлась внутри.