Николай Ложников – Свободная касса! (страница 19)
– Алё, мыслитель! Мы тут с тобой все лучшие места профукаем! – сердито схватил меня за руку Шнайдер. – Первая сессия самая важная: будут выступать все наши главари. Хотя вторая тоже обещает быть прикольной – раздача слонов особо отличившимся. Вот, кстати, три козырных местечка. Маринку посадим на тринадцатое: нехрен опаздывать.
И вот наконец отскрипели последние сиденья, и рядом со мной на своём почётном тринадцатом месте уселась ещё не отдышавшаяся Круглова.
– Мне из-за твоих засосов пришлось косынку повязать, негодяй ты этакий, – прошипела она мне в ухо. – Придётся этой ночью вернуть тебе должок…
На сцену энергичной мужской походкой поднялась Антонелла. Когда же она, радостно обведя взглядом зал, с силой махнула своей жидковатой гривкой, моё сердце сжалось от ужаса. Казалось, глаза её не выдержат такой резкой встряски и, вывалившись из глазниц, глухо стукнутся об пол и покатятся по сцене. Я даже ярко представил себе эти два мягких, ещё тёплых шарика.
Да, с пьянками надо срочно завязывать!
– Дорогие друзья! Я рада приветствовать вас на конвенции поставщиков компании «Макроналдс»!
Аплодисменты.
– Я говорю «друзья», а не «дамы и господа», потому что здесь собрались не просто поставщики или коллеги, а именно друзья. Друзья компании «Макроналдс»!
Овация.
– Отдельных друзей я бы за ногу да об стенку, – не снимая с лица умильной улыбки, заметил Виталий.
– Как любил повторять основатель нашей компании Дэн Джонс, – (поклон в сторону старого хитрована на непременном портрете), – мы образуем одну систему вместе с нашими поставщиками. Все компоненты этой великой системы тесно связаны между собой. И хорошо нам может быть только вместе.
– Как говорит любимый герой моей дочери, кот Матроскин, совместный труд для моей пользы объединяет, – хихикнула Марина.
– Вы, конечно, знаете, – продолжала Антонелла, – что каждая конвенция поставщиков «Макроналдса» имеет свою тему. Два года назад такой темой был наш знаменитый План Победы. Темой же нынешней встречи мы решили сделать
– А что это? – Мы с Мариной одновременно обернулись к Виталию.
– Темнота! Хотя, если честно, перевести это слово не так-то просто. Прямой перевод – «самодостаточное развитие» или «возобновляемость». Ладно, ладно, не смотрите на меня с таким ужасом. По сути, эта фигня связана с экологией или, как пишут в школьных учебниках по природоведению, с охраной окружающей среды. Ну, вот, например, если ты вырубил лес на картон, будь любезен посадить новый. Рыбу в море – лови в разумных количествах, чтобы она успевала плодиться, и так, чтобы не изгадить сетями кораллы. Или, вот, к примеру, нефть. Это только нашим олигархам кажется, что она никогда не кончится. А биотопливо, ну, такой, типа, бензин, который из кукурузы делают, оно возобновляемо. Потому что сажай этой кукурузы сколько хочешь.
– Это от души. То есть получается, нам теперь придётся заниматься экологией?
– Похоже, что так. Ладно, давайте дальше смотреть шоу.
А дальше, разумеется, пошли графики и жутковатые картинки, изображающие, как порой по-свински ведут себя некоторые безответственные природопользователи. Переливались радугой нефтяные пятна на волнах океана. Рябили аккуратными пеньками бывшие лесные чащи. Вздымались ввысь техногенными Альпами горы шлака и прочего мусора. Но мы-то, естественно, белые и пушистые, и пользуем эту самую природу самым правильным образом. И поставщики наши, как правило (многозначительный взгляд в зал), разделяют с нами наши ценности…
– А заодно и наши сверхприбыли, – с ангельским личиком шепнула мне на ухо Мариша.
Антонелла, похоже, входила в раж. Я опять стал переживать за её глазки.
– Каждое производство, желающее стать нашим поставщиком, должно быть сэстэйнэбл. Возобновляемость ресурсов – это актуальный вызов времени. И в решении этого вопроса корпорация «Макроналдс», как всегда, будет впереди всех.
Я вдруг представил себе, что нахожусь на партийной конференции или на другом подобном мероприятии тридцатилетней давности. Если немного прищуриться, как советовал Карлос Кастанеда, то портрет господина Джонса в массивной раме легко можно принять за образ вождя мирового пролетариата, а золотую «М» на трибуне за бессмертные серп и молот. Неким диссонансом, конечно, был английский, на котором обращался к соратникам оратор. Но, в конце концов, почему бы ей не быть представительницей братской компартии, например, американской, изнывающей под прессом мировой буржуазии. И какая, в сущности, разница, что за идеологию вы пропагандируете: коммунистическую или бутербродную? И о чём конкретно вы вещаете с высокой трибуны: о борьбе за мир или о возобновляемости ресурсов. Главное – чтобы промывка мозгов многочисленным слушателям проходила на самом высоком уровне. А в нашем случае, судя по постоянным перерывам на аплодисменты, это именно так. И ещё, конечно же, крайне важно, чтобы благосостояние, а соответственно, и личное счастье этих самых слушателей напрямую зависело от данной идеологии. А от нашей бутербродной идеологии все эти бойкие ребята в зале ой как зависят!
Вот, например, сидит в первом ряду булочный магнат, Ник Батлер. Хозяин фирмы «Бостон Бэйкерс». Простой американский миллиардер, прилетевший в Мадрид на собственном самолёте. Его папа начинал бизнес вместе с самим стариной Джонсом. Для двух первых ресторанов в Бостоне бывшему полковнику понадобился поставщик булочек. И он вспомнил про одну задрипанную пекарню на окраине города, где-то за старыми складами. Так и познакомились Батлер-старший и папаша Джонс. Сегодня у «Бостон Бэйкерс» пятьдесят три пекарни по всему миру. И девяносто процентов бизнеса компании приходится на «Макроналдс»! Так как вы думаете, будет ли старина Ник внимательно слушать речь Антонеллы?
Это он сейчас, в уютном шератоновском кресле весь такой импозантный и благостный. А помнится, когда мы встречались примерно месяц назад в Москве, вид у него был несколько иной. Тогда Виталий Шнайдер оторвался на славу. Было видно, что мучить и опускать миллиардеров – его тайная страсть. Вышколенные холуи не успевали подкладывать Нику бумажные платки для вытирания пота. Под конец беседы Виталий одобрительно посмотрел на растекающегося по столу собеседника:
– Кстати, Ник, я хотел бы получить от тебя письмо с подтверждением согласованных условий сегодня.
– Боюсь, сегодня не выйдет – я лечу в Чикаго, – покачал головой миллиардер.
– Погоди, но ты же летишь на
– Есть.
– Ну, вот и договорились. Нас вполне устроит факсовая копия.
Да, для господина Батлера «Макроналдс» не просто заказчик. Это его жизнь…
Через ряд от нас расположился со своей многочисленной свитой старый Луиджи Манзини. Этому товарищу сильно за семьдесят. Его отличительные черты: голубые дымчатые очки а-ля кот Базилио и абсолютное незнание какого-либо языка кроме итальянского. Впрочем, на кой хрен ему этот иностранный язык, если рядом сидит длинноногая переводчица, которая, судя по всему, языком владеет виртуозно. И вообще, роль у старого Луиджи теперь уже больше представительская: в основном, общение с руководством мафиозных структур и прочими персонажами фильма про комиссара Каттани. А когда-то Манзини создал крупнейшую ныне в южной Европе мясную империю. С собственными бойнями и фермами. С котлетно-колбасными заводами и складами. От руководства бизнесом сеньор Луиджи отошёл несколько лет назад, и теперь всем рулят два его сына со звучными итальянскими именами – Антонио и Чезаре. Оба великовозрастных мальчика смотрят на папу так, будто сейчас схватят его волосатую лапу и будут взасос целовать перстень. Сейчас семья Манзини строит громадный завод под Питером, половина мощностей которого будет занята под производство наших котлеток. Когда я недавно посетил эту стройку, Чезаре с гордостью показал мне огромное помещение в подвале здания: «Здесь будет наш винный погреб. Для папы!»
Всякий раз, когда я вижу этого престарелого основателя династии, меня подмывает задать вопрос, которым советские журналисты начала перестройки обожали помучить видных западных буржуев: «А вам не стыдно быть миллионером?»
Да, учитывая солидный контракт, который я на прошлой неделе подписал с группой «Манзини», у Луиджи тоже, мягко говоря, есть повод любить нашу компанию. Кстати, пообщаться с Луиджи любит даже сам Рустам. То ли из-за его рельефных ассистенток, то ли из-за интереса Рустама к мафиозно-мясной теме. А может, просто нравится человеку помучить итальянского олигарха. А что, забавное, скажу я вам, занятие…
Между тем партконференция, пардон, конвенция, шла своим ходом. Антонелла под бурные, переходящие в овацию аплодисменты покинула сцену, объявив следующего участника регаты, президента «Макроналдс» в Европе, господина Жака Ломанье.
Главным элементом французского тела Жака, без сомнения, были руки. Они то почти непроизвольно заламывались, то разъезжались в стороны, а то и вовсе хватались за сердце. То есть жили своей собственной жизнью, никак не связанной с медлительно-задумчивым лицом. Как мне рассказала Марина, Жак – первый неамериканец на европейском престоле. Первый европейчик, завоевавший доверие заокеанских кураторов. И первым его серьёзным шагом на новом месте был перевод ресторанного персонала на новую форму одежды. Вот уж действительно – настоящий француз! Продажи, понятное дело, от этого мероприятия особо не выросли, зато шуму было много. Но форма эта хотя бы наверняка была местного производства, тогда как все без исключения сотрудники российских ресторанов одеты в одёжку «мэйд ин чайна». Что называется, привет российской лёгкой промышленности…