Николай Ложников – Свободная касса! (страница 18)
– Да вот, растём потихоньку, – застенчиво улыбнулся Шнайдер.
– Ничего себе «п-п-потихоньку»! – схватил себя за пышную гриву Глеб. – Тридцать процентов в год! Да я уж не знаю, как за вами поспевать!
– Уж будь любезен, поспевай. Если, конечно, мы тебя устраиваем как клиент, – с нежностью посмотрел на него Виталий. – И потом, Испания не такая уж маленькая страна. А на худой конец у тебя всегда есть Турция. Не только же загорать ты туда ездишь.
– Так мы же оттуда только сырьё п-п-получаем. А чистка, резка? Мы всё это у себя на заводике делаем под Москвой. Но вы, ребят, не бойтесь. Мы же с вами уже пятнадцать лет работаем и ни разу не п-п-подвели…
– А мне чего бояться? В случае чего у меня из желающих очередь выстроится. Кстати, если я правильно помню, у вас в оранжереях салата аж до горизонта насажено.
– Так-то оно так, – по-ленински прищурился Глеб, – но ведь это всё дорогой салат, всякая там руккола-хренукола. А вам же надо, чтоб п-п-подешевше…
– Им не просто подешевле, им, кажется, вообще бесплатно надо, – вступил в разговор Теймураз, технический директор нашего поставщика смесей для коктейлей. – Мы уже и так для снижения цены понизили жирность до минимума, а уважаемой компании «Макроналдс» всё мало. – Восточный темперамент Теймураза явно был подогрет не одним бокалом красного вина.
– Правильно. Зато кто теперь скажет, что мы не заботимся о здоровье клиентов? Вот жир убираем. – Я решил поддержать шефа.
– А-а-а, дорогой… Знал бы ты, чем мы этот жир заменяем… Круглова говорит, что скоро зарубит нас как поставщика.
– А вот это уже не наша проблема, – поставил точку в дискуссии Шнайдер.
– К-к-конечно, крестьянина обидеть к-к-каждый может… – пробурчал Глеб.
К нашей группе молодцеватой походкой подошёл кудрявый дядечка двух метров ростом, с лицом пожилого боксёра.
– Знакомьтесь, – легко перешёл на английский Шнайдер, слегка бравируя своим произношением перед соотечественниками. – Наш поставщик картошки, Мартин Ван Линдт.
– Добрый вечер, – мрачно оскалился боксёр.
– Мартин, хочу представить тебе нашего нового директора по закупкам в России, Алексея Литвинова.
– Очень приятно. Вы бывали в Голландии?
– Да, пару раз.
– Вы обязательно должны приехать еще раз и посетить наш завод. Мы устроим чудесную прогулку по Амстердаму на катере.
– Главное, не забудьте К-к-красный к-к-квартал, – подал голос Глеб.
– Ну что вы, это обязательная часть программы! А вообще, пожелания такого заказчика, как «Макроналдс», для нас – закон.
– Так, господа, мы слишком долго искали Алексея, чтобы позволить ему месяц сидеть на больничном из-за подарка из ваших красных кварталов, – полушутливо насупился Шнайдер.
– Что ты, Виталий, мы же не поведём дорогих гостей в какой-нибудь дешёвый бордель, – обиженно выкатил свою неслабую челюсть голландец. – Только самые лучшие заведения! Ты же сам помнишь…
– Ну да, ну да, – слегка порозовел Виталик.
Все остальные участники дискуссии принялись с энтузиазмом разглядывать свои стаканы. А я подумал, что если бы этот разговор слышала Марина, она бы наверняка увеличила требования по качеству к голландской картошке…
Моя любимая приехала в два часа ночи.
– Привет, засоня! Не дождался всё-таки! А я вот даже в самолёте заснуть не могла. Предвкушала встречу…
Она бросилась ко мне, прервав свою обвинительную речь поцелуями. Как же я соскучился! По её изысканному запаху, сладким губам и по этим нежным, таким влюблённым, глазам.
Когда уже где-то перед рассветом мы, лёжа в постели, лениво пили вино, Марина вдруг приподнялась на локте и задумчиво посмотрела на меня.
– Знаешь, я Кристинку только в этом году в садик отдала. Ты же в курсе, какая я сумасшедшая мать: до пяти лет боялась её из дома выпустить. Жутко переживала, что мою зайку обижать будут. Она же у меня оранжерейный цветочек, а в сад таких зубров приводят, страшное дело. И правда, сперва все пытались гадить: игрушки отнимали, какой-то имбецил её даже до слёз довёл. А на третий день она рассказала, где у нее мама работает. Ты бы видел, что тут началось! Она в тот же день стала самой популярной девочкой в садике. Все девчонки стали подружками, а кавалеры вокруг – штабелями. Дочка директора «Макроналдса» – это всё равно что в советское время дочка Юрия Гагарина или, там, Агнии Барто, на худой конец. А ведь садик этот, как ты догадываешься, не самый рабоче-крестьянский.
– Что ты хочешь этим сказать? – Меньше всего в этот момент мне хотелось думать о любимой компании.
– Да нет, ничего, просто я тогда поняла, что значит для наших детей «Макроналдс».
– Ну как же, помню, весь этот шнайдеровский трёп про великую идею.
– Как ты не понимаешь. Дело не в этом! Помнишь эту затасканную фразу: «Мы в ответе за тех, кого приручили»? Так же и мы обязаны, понимаешь, – ОБЯЗАНЫ – отвечать за людей, которые толпами идут к нам.
– Но они же сами к нам идут. Никто их силком не тянет…
– То-то и оно, что тянут, да ещё как! Ведь вся эта безумная реклама на улице, по «ящику», в газетах. Она же толкает людей к нашим прилавкам. Всех! Включая пятилетних детей! И само по себе это не плохо. В конце концов, реклама двигает прогресс. Если бы это была реклама оливкового масла, сока или, в конце концов, свежего воздуха. Но мы-то рекламируем продукт, который безусловно вреден для здоровья! Ты в курсе, что сегодня среднестатистический ребёнок ест гамбургеров и пьёт колы в три раза больше, чем тридцать лет назад?! Ведь по большому счёту вся индустрия фастфуда рассчитана на детей! А среди ингредиентов наших блюд всегда присутствует такое скромненькое выражение «натуральный ароматизатор». И поверь, именно благодаря ему у нас всё такое вкусное!
– Мариш, ты меня пугаешь.
Я, конечно, всегда понимал, что пища у нас не самая полезная, но слышать такое от директора по контролю качества было жутковато. Тем более что этот директор ещё и любимая женщина.
Марина, казалось, не заметила моей реплики.
– Понимаешь, мы на каждом шагу кричим, что продукты, которые мы используем в наших российских ресторанах, точно такие же, как в «Макроналдсах» где-нибудь в Штатах. А ведь это всё лажа. То есть если наша пища в Америке вредна для здоровья американцев, то в России она гораздо вреднее!
– Это ещё почему?
– А потому что там у них дикое количество независимых проверяющих органов плюс страх перед общественным резонансом. А у нас, пардон, специальные НИИ, руководство которых мы пачками возим отдыхать в Европы. Да ещё новые эстрадные и старые спортивные звёзды, которые у нас на рекламных акциях стоят за прилавком. И поверь, список можно продолжать до утра…
– Ладно, давай спать, совсем я тебя замучила. – Марина посмотрела на меня материнским взглядом и чмокнула в ухо.
Наутро, блаженно отмокнув в роскошной ванне и облачившись в парадную рубашку и новый костюм, я почувствовал себя младенцем. Будто и не было вчерашнего пьянства и продолжительного пассивного курения, из-за которого, кажется, даже ботинки провоняли дымом. А была только потрясающая ночь (то есть полночи) с любимой девушкой. Ну что ж, теперь можно и позавтракать.
Внизу, в ресторане, уже вовсю копошились мои разноплеменные коллеги и примкнувшие к ним поставщики. Прикольно всё-таки наблюдать, как люди, постоянно митингующие за пользу бигмаков, придирчиво накладывают разнообразные деликатесы себе на тарелку. Есть в этом что-то от комсомольских вождей, устраивавших оргии после жарких собраний. У королевы бала, главной закупщицы Антонеллы, на тарелке красовались прозрачные ломтики хамона, несколько устриц, кусочек рокфора и пара клубничин. Вчера Шнайдер коротко познакомил меня с ней. Толковая дама. Единственная проблема – это наполовину вывалившиеся из орбит глазные яблоки. Именно эти выпученные (видимо, вследствие базедовой болезни) глаза делают её немного похожей на Надежду Константиновну Крупскую в молодости. А в остальном просто очаровашка.
Кто-то схватил меня за рукав. Господи, неужели Шнайдер? Сейчас отберёт тарелку с вкуснятиной и потащит жрать в ближайший «Макроналдс»…
Нет, слава богу, это Семён Марчук, директор по закупкам на Украине.
– Привёт, Лёш! Слышал, вы со Шнайдером ещё в пятницу прилетели. Ты еще жив после двух дней общения с шефом? Наверняка уже стал большим знатоком искусства!
– Да ладно, Сёма, не издевайся, я после вчерашнего музейного марафона едва стою на ногах.
– Бедненький. Могу себе представить, как этот монстр тебя ухайдакал! Ничего, отдохнёшь сегодня на заседаниях. Я уже проверил, кресла мягкие. Главное – не заснуть.
– Кстати, знаешь, где мы вчера обедали?
– Ну, подозреваю, что в каком-нибудь дорогом кабаке.
– Да уж куда круче. В «Котлетном Короле».
– Вааау! Виталик превзошёл себя! Я смотрю, повеселились по полной программе. Ладно, я побежал в номер, мне ещё портупею почистить надо. Увидимся на открытии.
Гигантский конференц-зал «Шератона» подчёркивал масштабность мероприятия. Подходящие для любой, даже самой большой задницы мягкие кресла пролетарской раскраски. Отделанная недешёвым деревом сцена с массивной трибуной. И самое главное – громадный экран, на котором в качестве прелюдии крутят ролик о любимой компании. Помеченные бэйджиками с неизменной буквой «М», участники потоками от трёх дверей устремились в зал. На экране появился переливающийся всеми цветами радуги символ компании, и я на миг представил, что нас, как стадо быков с бирками, ведут к нему на заклание. Сейчас эти люди под музыку поднимутся на сцену и их поглотят две сиськообразные золотые арки на экране. А на смену им будут пребывать всё новые и новые люди, жаждущие слить свою маленькую грешную сущность с бессмертной сущностью великой империи…