Николай Ложников – Свободная касса! (страница 17)
Первые три часа дороги пролетели за пустым трёпом, основной темой которого были последние корпоративные сплетни. А оставшиеся полтора мы, уткнувшись в свои ноутбуки, изображали друг перед другом интенсивную работу.
Как же всё-таки Виталий любит цифры! Похоже, это его единственная настоящая страсть. И всякий раз, когда коллеги завистливо говорят, что в его голове стоит компьютер, мне хочется уточнить: в этом компе установлен Excel, причём с огромным количеством макросов.
– Рассчитаешься? – утвердительно спросил Шнайдер, когда таксист затормозил у «Шератона» и к нам бросились аж три швейцара сразу.
– Да не вопрос. – Благо, мне наконец-то сделали корпоративную кредитку.
Несмотря на то что все расходы в командировке, равно как и представительские, оплачивает компания, Виталий категорически не любит платить. Можно, конечно, сказать, что это профессиональная болезнь закупщика, но, по-моему, это просто тривиальное жмотство. Что ж, нет проблем, я всегда готов порадовать шефа за счёт фирмы…
– А что, сотрудники «Мака» обычно селятся в «Шератоне»? – Я с нежностью оглядывал изысканный интерьер вестибюля, пока девочка на ресепшн c явным уважением изучала мою корпоративную City Gold.
– Нет, батенька, закатай назад свою губищу. В таких тёплых местечках проживает обычно высшее руководство, к которому, заметь, даже я не отношусь. Всякие там Джимы и Шэроны. Но сейчас для нас сделали исключение – симпозиум, он же конвенция, будет проходить именно в этом дворце, и нас всех расселили, что называется, не отходя от кассы. Так что, как говаривал Салтыков-Щедрин, веселись, мужичина!
– С тобой, пожалуй, повеселишься. В музеях особенно. – Я мрачно смотрел на мраморный пол.
– Ничего, старик, не горюй, рюмочку «Хеннесси» перед сном в местном баре ещё никто не отменял.
Я никогда не думал, что Испания когда-то была так богата. Страна, которая всю жизнь представлялась мне очаровательным европейским захолустьем, знаменитым разве что Дон Кихотом и Дон Жуаном, была когда-то, оказывается, богатейшей державой. Не зря всё-таки хозяйственные конкистадоры сотнями галеонов слали из Америки награбленное золотишко. Королевский дворец в Мадриде по роскоши убранства оставляет далеко позади Лувр и Версаль, не говоря уже о Царском Селе, Петергофе и прочих родных эрмитажах.
– Знаешь, Алексей, а ведь всё это имперское величие здорово напоминает нашу родную компанию, – заявил вдруг Виталий, задумчиво разглядывая громадный прикаминный канделябр, на который в своё время наверняка ушло немало золота инков.
– Ну ты, шеф, умеешь ошарашить! И в чём же сходство?
– А вот смотри сам. Испания в своё время, – Виталий кивнул в сторону канделябра, – была, по сути, мировой империей. Точно так же, как сейчас «Макроналдс».
– Допустим.
– Испанцы, вслед за товарищами Колумбом и Кортесом, несли свет настоящей культуры диким американским индейцам. Точно так же, как мы несём великую культуру быстрого питания всем народам нашей бедной планеты, включая американских индейцев и жителей Тюмени, которые благодаря нашим светлым и уютным ресторанам в конце концов наверняка станут менее дикими. Ну, и самое главное – Испания, прежде чем поднялась, была забытой богом бедной страной, где народ в перерывах между сиестами только мочил быков да плясал свои дурацкие фламенки. А из чего, скажи на милость, возник «Макроналдс»? А из ничего. Из пшика. Из дрянной, плохо прожаренной котлеты и резиновой булочки. Теперь улавливаешь сходство?
– Да ты, батенька, философ! Причём, весьма циничный. Но я, пожалуй, вынужден согласиться. Только с одним дополнением.
– Валяй. – Бесцветные глаза Виталия зажглись полемическим огнём.
– Мне просто кажется, что всё появившееся из пшика рискует в один прекрасный день к нему, пшику, и вернуться. Как та же Испания, например.
– А вот это уже утопия! Потому что котлетки и булочки исчезнуть, конечно, могут. Но идея бессмертна! А «Макроналдс» – это идея. Или, если хочешь, совершенно новая система ценностей. Новая культура, которая входит в кровь и плоть соприкоснувшихся с ней людей покруче твоих генетически модифицированных добавок. Я не знаю насчёт трёхголовых детишек, но то, что ребёнок, уплетающий сейчас за обе щеки картошку и наггетсы, через полвека приведёт к нам своих внуков – это факт! Кстати, если у них будет по три головы, ещё лучше – больше скушают.
– Да, босс, твоему гуманизму нет предела… Кстати, мы тут с тобой целый день припадаем к духовным ценностям, а я, по-моему, уже потерял пару кило плоти. Короче, начальник, осень кусать хотца. Я бы сейчас навернул хамона с хорошим винцом…
– Всецело поддерживаю! Правда, хамон и вино не обещаю.
– Это почему же? – Я с подозрением посмотрел на шефа.
– Потому что обедать мы сегодня идём в «Котлетного Короля», – сказал Виталий не терпящим пререканий тоном. Ответ на своё заявление этот садист прочитал на моей физиономии.
«Котлетный Король» – крупнейший конкурент «Макроналдса». Но только в мировом масштабе. В России эти ребята появились незадолго до дефолта 98-го. Открыли два заведения в Москве и благополучно закрыли их через полгода. Так что отечественный «Мак» может пока наслаждаться отсутствием сколько-нибудь серьёзной конкуренции. Если не считать кентукского цыплёнка да нескольких сетей местного разлива типа «Му-Му» и «Крошки-картошки». И тем не менее ссылки на «Короля» постоянно встречаются во внутрикорпоративной литературе и супер-конфиденциальных презентациях. Типа, а вдруг он всё же придёт, сука… А Марина как-то вскользь упомянула, что контроль качества в «Короле», хотя и меньше разрекламирован, чем у нас, на местах поставлен гораздо лучше.
Внешне «Котлетный Король» в центре Мадрида мало отличался от своих двоюродных братьев с буквой «М» на фасаде. Тот же тонкий аромат подгоревшего фритюрного жира. Те же лубочные картинки на стенах, яркостью красок напоминающие дешёвый бордель. И точно такой же упор на лживые улыбки, чистоту и пропаганду семейных ценностей.
– Прикинь, эти козлы заявляют, что, в отличие от нас, готовят свои котлеты на открытом огне – и получается эффект настоящего барбекю, чуть ли не с запахом дыма. А откуда тут на хрен взяться дыму, когда они жарят свою дрянь всего лишь над раскалённой металлической спиралью? – вещал Виталий, с аппетитом вгрызаясь зубами во вражеский сэндвич. – И упаковку у нас слизали: такие же несуразные картонные коробки, в которых бутерброд разваливается и превращается в сплошное месиво. Зато красиво. Не зря же говорят, что упаковка – один из главных носителей рекламной информации. А раньше была бумажка, в которой ты его, горяченького, держал, как родного…
– Но наггетсы-то у них по-любому поприятней наших будут – то ли жир лучшего качества, то ли его просто меньше.
– Они, конечно, пишут, что используют едва ли не оливковое масло, но я думаю, это фуфло – такая же пальмовая высоко-холестериновая отрава, как и у нас, просто лучше сливают после фритюрниц. Иначе они давно бы уже в трубу вылетели.
– Виталик, я в шоке, ты посмотри, что у них тут есть. – Я ткнул пальцем в стеклянный холодильник, забитый бутылками пива.
– Ничего особенного. В европейских «Маках» тоже продают пиво. – Шефа явно задело моё восхищение конкурентом.
– А родина что, опять в пролете?
– Ну ты красавчик! Можешь себе представить, что будет твориться в московских ресторанах, начни мы торговать спиртным, пусть даже слабым? Да наши родные клиенты нажрутся, как свиньи, в первый же день! А потом раздербанят прилавок, отмудохают персонал и нассут на подступах к сортиру.
– Да, высокого ты мнения о соотечественниках…
– Я бы сказал, мое мнение трезвое, – печально улыбнулся Виталий.
Сытость потихоньку располагала меня к благодушию к конкуренту. Весёлые смуглые мальчики и девочки за прилавком, явно не испанских кровей, смотрелись куда выгодней своих загнанных коллег в московском «Макроналдсе». Не склонен относить это на счёт «Котлетного Короля» – скорее, тут дело в страновых отличиях и в моём чувстве голода. И тем не менее…
Народ на конвенцию понаехал со всех концов нашего общеевропейского дома. А отдельные поставщики прилетели даже из таких экзотических мест, как Новая Зеландия, ЮАР и Бразилия. Вот она, глобализация в действии! Уже накануне открытия мероприятия громадные холлы «Шератона» с трудом вмещали лопочущую на всех возможных языках массу людей. Причём вся эта, пока ещё неформально пёстрая, вавилонская масса, разумеется, ломанулась в бар. А там, в дыму хороших сигарет все разбрелись по небольшим тусовкам, центром которых, как правило, был кто-нибудь из маковских закупщиков. Образовалась маленькая русскоязычная группка и вокруг нас со Шнайдером. Поставщики, переполненные чувством причастности к великому делу, выглядели торжественно. Марина прилетает поздно вечером, и я каждые десять минут поглядывал на часы, будто от этого её самолёт полетит быстрее…
– Ну что, всё растёте? – с нескрываемым восхищением спросил Глеб, генеральный директор «Родной Грядки», нашего основного поставщика салатов и овощей. Глеб слегка заикается и оттого его горячая любовь к «Макроналдсу» кажется особенно искренней. Впрочем, любовь эта вполне объяснима, ведь мы делаем более восьмидесяти процентов его оборота. Когда-то, в незапамятные времена, возглавляемая ныне Глебом фирма была основным поставщиком высшего руководства страны. Правда, именовалась она тогда не фирмой, а совхозом, ну а наш талантливый народ придумал красивое и ёмкое название «Кремлёвская грядка».