Николай Ложников – Свободная касса! (страница 12)
На улице Гена спросил меня:
– Ну, и как тебе наш пир Валтасара?
– Как тебе сказать. По крайней мере это не пир во время чумы, – уклончиво ответил я, глядя на мёрзнущие в чёрном небе осенние звёзды.
– И то правда.
Мы поручкались на прощанье и расселись каждый в свое такси. На лобовом стекле обеих машин красовалась сделанная красным фломастером жирная надпись: «Макроналдс». Я послал эротическую эсэмэску Марине и заснул под протяжное курлыканье какого-то хрипатого урки на «Шансоне».
Глава четвертая
Гудит как улей родной завод…
Слава богу, успел я-таки поставить зимнюю резину на свой «Галантик». Колёса весело царапают шипами первый лёд, а на душе становится спокойно и радостно. Частично от того, что сиденье исправно греет мне зад, частично от очередного хита на радио Jazz. Я еду на наш завод. Прямо за МКАДом раскинулся (хотя, я бы скорее сказал – сжался) маленький городок Лунёво. Из сотни таких же бесцветных спутников столицы его выделяют, пожалуй, всего две вещи: всероссийская криминальная слава девяностых годов да наличие нашего заводика. Когда в лохматые советские времена «Макроналдс» пришёл на Русь, выяснилось, что товар-то брать, собственно говоря, негде. Монструозные отечественные хлебозаводы при всём желании не могли испечь правильную булку. У гигантских мясокомбинатов никак не получалось сотворить нужную котлету. А о таких вещах, как смеси для коктейлей, весёлые советские молочники слышали разве что по «Голосу Америки». Конечно, всё это хозяйство можно было бы тащить из дальнего зарубежья. Но, во-первых, шибко накладно, а, во-вторых, кто знает, не закроет ли мистер Горбачёв завтра все таможенные посты. Думайте, господа, думайте! И вот в лысых головах отцов-основателей родился гениальный план. План создания собственного завода. Впервые в истории компании один из основных постулатов Роя Крэка был – нет, конечно же, не оспорен! – но подвергнут лёгкой ревизии. Постулат этот в переводе и перефразе говорит: сапоги должен тачать сапожник. А не булочник или, не приведи господи, мясник. По сути, Россия стала единственной страной в мире, где корпорация ввязалась в собственное производство и стала сама себе поставщиком. Представляете, даже применительно к мировому монстру наша родина пошла своим собственным путём! Забавно.
Маленький коренастый чоповец вразвалочку подходит к моей машине.
– Пропуск у вас в порядке. А почему машина не в списке?
– А потому что ваше руководство щёлкнуло клювом. – Я делаю морду кирпичом и пытаюсь изъясняться на единственном понятном данной категории граждан языке.
– Ясненько. Ну, вы уж их попросите, чтоб внесли…
– Обязательно.
Шлагбаум медленно ползёт вверх, пропуская меня на асфальтовую поляну с огромным зданием из стекла и бетона посередине. Перед входом высажены аккуратные плешивые кустики и парят в вышине три шёлковых полотнища. Российский триколор, московский Георгий со своим драконом и, естественно, подрихтованный символ метрополитена. Ну, прямо полное триединство.
– Лёш, а ты у нас на производстве уже был? – спрашивает меня Рита Фомина, генеральный директор завода, играющая сейчас роль сердобольной хозяйки. Рите сорок лет, и она довольно симпатичная крашеная блондинка. Невероятно энергична и словоохотлива. При этом у неё явная проблема с формулированием и донесением до окружающих своих весьма неглупых идей. Как и большинство успешных макрональдовских дам, Рита не замужем. И как все топ-менеджеры компании (пардон, кроме меня и ещё двух-трёх отщепенцев!) Рита начинала двадцать лет назад. Но, в отличие от прочих мастодонтов, она трудилась не на грилях и фритюрах, а в лаборатории завода вместе с Мариной Кругловой. Там же, как я понял, она и подружилась с моей любимой. Ритина миниатюрная, затянутая в белый халат фигурка до сих пор выглядит весьма аппетитно. Кстати, в халатах на заводе ходят практически все. Подозреваю, что связано это не столько с гигиеническими нормами, так как большинство бухгалтеров или логистов в цеха не спускаются, сколько с нежеланием выбирать одежду по утрам.
– Был, Рит, но галопом по европам и, конечно, не с таким экскурсоводом, как ты, – пытаюсь я неуклюже польстить.
– Супер, тогда сегодня я буду твоим гидом! У меня как раз есть часок до совещания.
– Рита, ты просто золото! Только давай начнем с начала, что называется, с вешалки. Окей?
– Как скажешь. Для тебя всё что угодно! Если бы ты знал, Лёш, как я рада, что наконец-то в закупках появился нормальный парень. Даже Маринка Круглова сказала, что с тобой можно работать.
Интересно, что ещё обо мне сказала Маринка…
– Погоди, а как же Шнайдер?
– А что Шнайдер? Это ж не человек, а машинка «Зингер». Да и к тому же уже год, как меня ему подчинили. А нафига мне такой шеф? Бизнес не понимает, производство ему до фени, в башке одни циферки. Ему фамилию нужно изменить на «Гитлер» – так будет правильней.
Чтобы остановить этот поток эмоций, я поскорей напялил мешкообразный халат с непременной буковкой «М» на кармане, и наша экскурсия началась.
– Раз уж ты хочешь вешалку, то предлагаю начать с коридора. Это наша аллея славы. – Фомина любовно обвела рукой сотни фото в рамках, беспорядочно развешенных на стенах.
– Ты хоть Рустама-то узнал?
– А что, вполне узнаваем, хотя лысинка поменьше была. Это когда его увековечили?
– Да году в девяностом, видишь, он тут перед камерой сэндвич собирает. Любит, блин, позировать.
– Рит, а это что за юная нимфа с Рустамом?
– Это я… – почти покраснела Фомина.
– Слушай, почему я тебя тогда не встретил?
– А это, Лёшенька, потому что ты тогда у нас не работал, – со вздохом и, надо сказать, вполне резонно заметила Рита.
На фотографиях кое-где мелькали знакомые лица. Стройная двадцатилетняя Садальская, завитая по моде восьмидесятых Тарчевская, похожий на пионервожатого Лёвушкин. Боже мой, неужели это Марина?! Ну да, конечно, с широко распахнутыми, ещё не тронутыми иронией, глазами. С припухшими, как после моих поцелуев, губами… Даже безжалостно мелированные по моде девяностых волосы не могли испортить её лица…
– Что-то я Джима не вижу…
– Так он в те светлые времена вообще не котировался. Ты еще спроси, почему нашего красавца шефа нет.
– Нет, ну с ним всё понятно. Слушай, Рит, а что это за щербатая обезьянка в обнимку с Ельциным?
– Так, Литвинов, я этой чухни не слышала! Это же наш творец и основатель, Джордж Грохэн.
– А я-то думал, что Российский «Макроналдс» – это плод коллективного творчества…
– Так-то оно так, но любой коллектив кто-то должен возглавлять. Джордж добро на российский проект получил лично от Дэна Джонса. В Москву он впервые припёрся ещё до Олимпиады, представляешь? И этот динозавр до сих пор жив! Круто, да? Кстати, он у нас ещё и писатель, накропал книжку «To Russia with patties». Прикинь, в Россию с котлетами…
– А с Ельциным-то он что делал?
– Как что? Он же был основателем крупнейшей западной фирмы в России! Кстати, бабник редкостный, лет пять назад даже пересадку волос себе сделал, – кокетливо хихикнула Фомина. – Представляешь, пересадка волос в семьдесят лет! Тут уже сердце надо пересаживать, а он – волосы.
– А это что за шоу-балет? – обратил я внимание на изображение группы товарищей с медведем.
– О, это наше русское гостеприимство, – улыбнулась Рита. – Когда к нам приезжают особо важные товарищи из штаб-квартиры, мы обязательно приглашаем цыган с медведем. Для встречи дорогих гостей. Водочкой угощаем, булками нашими из пекарни. Ну, вроде, хлеб-соль. И так уже почти двадцать лет. Не один мишка сдох за это время.
– Ну, и как гостям? Нравится?
– Не то слово, это для них такая экзотика! Писают от восторга! Прямо дети малые. Правда, года три назад случилась накладка. Приезжал к нам вице-президент всего «Макроналдса» по маркетингу. Фамилию, честно сказать, не помню, а звать Майклом. Толстый такой америкосик, но очень активный. Водку пить сначала отказывался, типа с утра не пью и всё такое. А как молоденькая цыганка поднесла рюмочку, да сиськами перед ним потрясла, тут уж он сломался. Ну, и сразу, понятное дело, повеселел, аж лысина зарумянилась. «Какой, – говорит, – у вас медведь симпатяга, ну просто плюшевый мишка». Подходит он к нашему Михал Потапычу, да как хлопнет его по загривку со всей дури. Ну, как у них, американцев, принято. Типа: как дела, старина? Мишка, понятное дело, в наморднике, но лапы-то свободные. А там один коготок, что мой палец. Ну и плюс он к американским обычаям не привыкший. Короче, полоснул он этого Майкла от шеи до пояса. Слава богу, пиджак толстый был, иначе кишки бы собирать пришлось. А так, он ему аккуратненько пиджачок с рубашечкой распорол, только пузо чуть-чуть поцарапал. Ювелирная работа! И вот стоит этот Майкл весь белый, с голым торсом, пузо огромное, сиськи висят, как у бабы. Все в шоке. Цыгане со страху сами водку жрать начали. Жуть, короче.
– И что дальше было?
– А что дальше? Майкла сразу в отель увезли. Дело, ясный пень, замяли. А с цыганами с этими мы договор тут же разорвали. Уроды! Правда, вскоре новых нашли. А медведя я теперь каждый раз лично на добродушие проверяю.
– Это как же?
– Ну, как… Во-первых, по башке хлопаю, не сильно, правда. А во-вторых, мне со склада кого-нибудь из грузчиков подгоняют, от кого перегаром прёт.