Николай Ложников – Свободная касса! (страница 14)
– Понятное дело. Если мотаться туда по пять раз в год… – не выдержала Фомина.
– А вот для сведения гендиректора хочу заметить, что езжу я туда не отдыхать, а исключительно в интересах компании!
– Конечно, конечно! – ехидно закивала головой Рита.
– Слушай, Оль, ты извини, конечно, за дурацкий вопрос, но почему мы не можем закупать мясо в России? Неужели оно хуже бразильского?
– Алексей! – Ольга посмотрела на меня как на полного дегенерата. – Скажите-ка мне, дорогой директор по закупкам, какая основная задача у снабженца?
– Обеспечить необходимое качество продукта, – без запинки ответил я.
– Ну это мы каждый день слышим от нашей примадонны Кругловой. А ещё?
– Надёжность поставок.
– Ещё!
– Оптимизация цены.
– Ну наконец-то! Какая-то у тебя расстановка приоритетов странная. Поговори на эту тему с господином Шнайдером. Так вот, если бы я поддерживала отечественного производителя, то вся наша любимая фирма ходила бы без штанов.
– А что, было бы очень эротично… – встряла в разговор Фомина.
– Конечно, Рита! Только я, в отличие от тебя, должна думать не об эротике, а о сохранении денег родной компании!
Фомина явно собралась что-то ответить, видимо в продолжение эротической темы, но вовремя сдержалась и мрачно уставилась на гигантскую мясорубку, в которой исчезали огромные куски мяса. Рискну предположить, что в этот момент она бы с удовольствием отправила туда и саму мясную принцессу. Так сказать, для снижения стоимости сырья…
– Слушай, Оль, а не возникает проблем с пиаром? Мы же на каждом углу кричим, что наши котлеты – это чисто российский продукт…
– Да какие проблемы? Мы и так все котлеты делаем в России, вот на этой самой линии. Кстати, сейчас я тебе покажу, как это, собственно, происходит. А какое сырьё берётся для их производства – это сугубо наш внутренний вопрос и никого волновать не должен.
– Да, наверное… – неуверенно согласился я.
– А Маринка Круглова со своей бесконечной борьбой за качество занимается исключительно показухой и саморекламой, – добавила Радченко, окончательно освободив моё лицо от фальшивой улыбки.
Народ на мясной линии не ходил, а, в буквальном смысле, бегал. То ли из страха перед своей повелительницей, то ли просто пытался хоть как-то согреться. Дико смотрелись выглядывающие из-под белых халатов телогрейки. Во всем чувствовался величественный, холодный размах. Паллеты с огромными блоками мороженого мяса подхватывались специальными погрузчиками и опрокидывались в гигантскую мясорубку. В грохоте этой адской машины, казалось, можно было различить предсмертное мычание бразильских бурёнок. Розоватая жирная масса фарша распределялась в здоровенные металлические баки и в них шла на формовку. Далее, как мне объяснила Ольга, тысячи котлет подвергаются шоковой заморозке, после которой их остаётся только упаковать и отправить на фронт. То есть самоотверженно сражающимся с клиентами ресторанам.
– Как тебе наш Маккомплекс? – по-хозяйски спросила Фомина, когда мы пробирались к офису лабиринтами коридоров.
– Впечатляет, – честно ответил я, стаскивая с головы сеточку, напоминающую мелкоячеистую авоську-нехераську советских времён. – Надеюсь, я тебя не слишком напряг этим обходом?
– Ну что ты, я себя вообще в последнее время чувствую больше экскурсоводом, чем директором этого заведения. Тут к нам чуть не каждую неделю наезжают всякие заграничные спиногрызы, которым обязательно подавай шоу с экскурсией. Так что пройтись по заводу с соотечественником, да к тому же адекватным, для меня – кайф!
– И всё-таки, Рита, отвечая на твой вопрос, то-то и оно, что завод у тебя реально классный. Действительно, это целый комплекс. И вот эту-то красоту мне предстоит продавать!
На последней фразе Фомина остановилась, резко тряхнула своей тинэйджерской чёлкой и внимательно посмотрела мне в глаза.
– Значит, наш герр Шнайдер перепоручил это деликатное дело тебе. А я-то, дура, думаю: что это он уже месяц со мной на эту тему не заговаривает. Вообще-то, как ты наверняка понимаешь, деликатность здесь нужно соблюсти в одном: не всколыхнуть раньше времени народные массы. Покупатель уже есть, кому какое производство передать – тоже понятно. Вопрос, который беспокоит Виталика, – как и когда сообщить нашему трудному трудовому коллективу. Для меня-то всё яснее ясного. Но, как говорится, что русскому понятно, то немцу – смерть. Ладно, Лёш, я, правда, рада, что и этой дребеденью мы вместе с тобой будем заниматься. Всё, я побежала, у меня скоро планёрка начинается.
– Будем искать общие языки, – резюмировал я и облизнул верхнюю губу.
– Свинтус! – по-девчачьи прыснула Фомина и, помахав мне на прощанье сухонькой ручкой, исчезла в дебрях заводского офиса.
А я пошёл в одну из местных переговорных, на ходу здороваясь с людьми, даже не подозревавшими, что одной из основных моих задач является продажа их завода.
Глава пятая
Куда приехал цирк?
Через два шкафа от меня изредка появляется за своим рабочим столом мрачноватый субъект, под два метра ростом, с измождённым, изъеденным морщинами лицом. Одет он обычно в чёрный свитер и тоже чёрные, не первой свежести джинсы.
– Слушай, а что это за весёлый дядечка? – спросил я как-то у Марины, притащившей мне на подпись очередной авансовый отчёт. Она приносит мне их по одному, чтобы мы могли лишний раз схватить друг друга за руки, а если повезёт, даже воровато поцеловаться.
– А, ты ещё с ним не познакомился! Это же наш знаменитый клоун, Дональд Макрональд, в миру просто Вася. В основном он работает в поле, но время от времени появляется на базе.
И Марина поведала мне поистине душещипательную историю, которая в авторском изложении выглядит примерно так.
Когда-то, в другой жизни, Вася служил актёром в каком-то сибирском театре. Причём, вроде бы, даже играл героев-любовников и классических мачо. Потом, как всякий уважающий себя русский актёр, начал пить. Пьянка его началась, естественно, по соображениям творческих исканий. А далее, усиленная непростой ситуацией в стране в начале девяностых, приобрела затяжной, можно сказать, запойный характер. Тогда же Вася начал путешествовать, а точнее, просто бродяжничать по городам и весям, время от времени пробуждаясь от мутного хмельного забытья. И как раз в момент одного из таких редких пробуждений, занесённый ветром пьяных странствий в столицу, Вася прочёл в газете странное объявление. Некая крупная международная фирма ищет профессионального актёра для постоянной работы в должности «комедийного ведущего».
– Вроде, на гербалайф не похоже, – подумал Вася. – Хотя, как говорил Фокс из «Место встречи изменить нельзя»: «Хитры, вы, менты поганые, со своими подходцами».
И всё-таки Вася решил попробовать. Чем чёрт не шутит. Тем более что персонаж этот (в смысле, чёрт) уже не на шутку достал нашего героя, чуть не каждый день являясь его несветлому взору.
– Доброе утро, Василий Иваныч! – широко улыбнулась ему симпатичная, слегка полноватая блондинка. – Меня зовут Светлана.
– Здрасьте, – буркнул Вася, неимоверным напряжением воли фокусируя взгляд на её лице.
– Судя по вашему резюме… – Девушка поправилась, заметив обалделый взгляд собеседника: – Точнее, судя по автобиографии, которую составила с ваших слов моя помощница, у вас имеется огромный опыт театральной деятельности.
– Угу, – отозвался польщённый Вася.
– Причём опыт – успешный или, как мы любим говорить в «Макрональдсе», – позитивный.
Мысли в Васиной голове передвигались медленно, доставляя своему носителю тупую тяжкую боль.
– Простите, в чём?
– В компании «Макрональдс», – позитивно улыбнулась девушка. – Вы же наверняка бывали в нашем ресторане?
В ресторане Вася последний раз был года три назад, когда директор театра вывел всю труппу в ближайшее заведение, чтобы отметить успешную премьеру. Но само слово «ресторан» вызвало в обожжённой дешёвым алкоголем душе светлое ностальгическое чувство.
– А как же, бывал-с, – театрально наклонил голову Вася.
– Вот и замечательно. Василий Иваныч, чтобы не затягивать наше интервью, хочу сказать, что вы нам подходите, и предложить вам позицию в нашей компании.
И пока Вася судорожно пытался связать в единую логическую цепочку слова «интервью» и «позиция», он понял главное: у него будет работа! Господи, счастье-то какое!
– И где я буду играть, к какому сроку нужно выучить роль? – Старый жеребец игриво зацокал стёртым, но всё ещё крепким копытом.
– Играть? Ну что вы! – расхохоталась Светлана. – Роль, которую мы вам предлагаем, нельзя сыграть. Ею нужно жить.
– Не вопрос! – гордо тряхнул засаленной гривой Василий. – Я всегда вживался в образ!
Васе вспомнилась его сожительница (она же муза) Варька. В очередном припадке артистической ревности эта коза изрекла бессмертную фразу: «Половой жизнью, Васенька, нормальные мужики живут дома со своей бабой, а в театре они, за исключением отдельных драных кобелей, играют роли». Вася тогда попытался ей доказать, что его интрижки с коллегами являются естественным продолжением той напряжённой творческой жизни, которой он живёт на сцене. Бесполезно. Дура Варька так ничего и не поняла. А эта пухлая блондиночка, похоже, понимает самую суть театрального служения!
– Так вот, Василий Иваныч. – В открытом, почти дружеском тоне Светланы появились деловые нотки. – Мы предлагаем вам работу в нашей компании на позиции волшебного клоуна Дональда Макрональда.