Николай Ложников – Экспат (страница 6)

У входа, под метровыми золотыми буквами ГОФРОСОЛ, Мишу встретил здоровенный, круто накачанный и коротко стриженый дядя, на вид где-то лет сорока. Облачён он был в чёрную обтягивающую водолазку, чёрные брюки и остроносые туфли того же цвета.

– Мурущук, Вячеслав Матвеич, директор по логистике, – представился качок. Мишина рука утонула в огромной волосатой лапище. Глаза у логиста были широко посажены и, казалось, жили отдельной от остального лица жизнью, жёсткими буравчиками вонзаясь в собеседника.

– Андрей Палыч вас ждёт.

Перед кабинетом Сорокина стояли, по-фашистски широко расставив ноги и, заложив за спину руки, два курносых амбала в одинаковой униформе, очень напоминавшей одежду директора по логистике. Сам кабинет был отделан с претензией на дизайн в стиле фьюжен с местным колоритом. Сзади к нему примыкала обязательная для региональных царьков комната отдыха, где можно было спокойно поспать, а при желании и с кем-нибудь переспать. С противоположных, выкрашенных розовой краской, стен кабинета неприязненно смотрели друг на друга бородатый купец Худокормов и, собранный из картонного пазла, очкастый Стив Джобс.

Из-за массивного дубового стола навстречу Мише поднялся улыбающийся Хозяин.

– С приездом, Михал Семёныч! А я вас уже заждался. Устал как собака. Вот введу своего нового генерального в курс дела и махну на недельку в Ниццу. У нас ведь с вами на передачу дел всего неделя. О, я смотрю, вы с Мурущуком уже познакомились.

– Так точно, Андрей Палыч! – человек в чёрном напрягся всеми своими хорошо проработанными мышцами.

– Мурущук у нас человек незаменимый. И довольно интересный. – При этих словах Сорокина, по губам логиста пробежала довольная улыбка. – Сколько ты уже у меня, Мурущук?

– Десять лет, Андрей Палыч. Как один день.

– Ну да. Он ведь в армии раньше служил, майором.

– Капитаном, – скромно потупившись, поправил Мурущук.

– Причём в спецназе, – продолжал Сорокин, не обращая внимание на его реплику, – И был, в своё время чемпионом российской армии по рукопашному бою.

– Второе у меня место, – мрачно пробубнил в пол Мурущук, уже явно не надеясь на внимание шефа.

– А я его водителем взял, – самодовольно улыбнулся Сорокин, – И заодно охранником, так сказать, два в одном. Ну, а потом мы уже логистику подтянули. Вопросы на таможне он решать умеет. Кстати, как тебе удалось на прошлой неделе две фуры без документов с поста вытащить. Пуганул их что ли?

– Да зачем их пугать, Андрей Палыч? Так, отвёл начпоста в переговорную, рассказал о перспективах развития наших отношений…

– Молодец! Так что, вы уж, пожалуйста, не обижайте нашего ветерана, по всем вопросам логистики и безопасности, это к нему.

– Хорошо, Андрей Палыч, не обидим. Кстати, интересное сочетание функционала: логистика и безопасность…

– Ну да, – широко улыбнулся Сорокин, – Так сказать, специфика региона. Ну, и плюс результат нашего бурного роста в последние годы. Тут ведь было не до прописывания должностных обязанностей. Есть человек, есть задача – штык в зубы и в бой.

– Да, повоевали мы тогда… – мечтательно закатил глаза Мурущук.

– Так, ладно, свободен. – Сорокин в упор посмотрел на логиста, – И пригласи ко мне Эльвиру Каюмовну.

«Интересно, – подумал Миша, какая у него жена? Наверняка же тупая длинноногая блонда, с губами, накачанными, как бицепсы Мурущука.»

– Что будем пить, Михал Семёныч? Кофе, чай или, может, коньячку?

– Мне, если можно, капучино, – Миша с лёгкой ностальгией вспомнил кофейный агрегат в их офисной кухоньке, на котором каждый сотрудник, начиная с последнего кладовщика и кончая гендиректором, мог самостоятельно сотворить всё, что душе угодно.

– Настя! – Сорокин нажал кнопку громкой связи, – Ты капучино делать умеешь?

– Конечно, Андрей Палыч, – отозвался после небольшой паузы звонкий девичий голос, – Если хотите, я вам даже макиато сделаю.

– Что ты нам сделаешь?! – глаза шефа начали округляться.

– Ну кофе такой, типа эспрессо, только с пеночкой…

– С пеночкой, блин! Смотри, Настасья, не доведёт тебя до добра твой студент марокканский… Ладно, давай тащи капучино Михал Семёнычу, а мне, как обычно, без изысков.

Через пару минут появилась довольно невзрачная, но нарочито аккуратная девушка с жидким хвостиком и подносом, на котором дымились две чашки кофе и поигрывал золотистыми бликами бокал коньяку. К чести Насти надо сказать, что её капучино хоть и не был шедевром, но вполне заслуженно мог носить это забавное итальянское имя.

А потом, когда, прихлёбывая коньяк, Сорокин рассказывал Мише краткую историю завода и уже подошёл к своему первому появлению на заводской проходной, дверь кабинета резко распахнулась и в комнату порывисто вошла статная рыжеволосая женщина лет сорока. У неё было красивое породистое лицо, лёгкое выражение надменности которому придавали тонкие, подвижные губы. Едва уловимая косинка больших серых глаз и чуть выдающиеся скулы наряду с уже заученным Мишей диким отчеством, предполагали наличие в жилах мадам Сорокиной горячей татарской крови.

– Познакомьтесь, Михал Семёныч, это финансовый директор Гофросола, а по совместительству, моя жена, Эльвира Каюмовна Сорокина.

В этой женщине удивляло всё: и её манера свободно держаться, и великолепно сидящий тёмно-синий стильный костюм, и профессионально сделанный макияж, столь контрастирующий с боевой раскраской девушек, встреченных Мишей по дороге с рецепшн.

Удивило и то, что она протянула ему для пожатия руку, как делают только западные да иногда продвинутые московские дамы. Рука у Эльвиры, несмотря на внешнюю нежность и даже утончённость, оказалась неожиданно крепкой.

– Рада познакомиться с нашим долгожданным генеральным директором. А то я уже начала терять своего мужа. – голос Эльвиры был низким и чуть насмешливым. – Причём не только в переносном смысле. Сегодня, кстати, ровно месяц с того дня…

– Эльвира, давай мы не будем вываливать на Михал Семёныча все проблемы с самого начала, – Сорокин приобнял жену за плечи.

– Как скажешь, дорогой. Кстати, может, мы поужинаем сегодня вместе с Михал Семёнычем – мне кажется, было бы неплохо отпраздновать его первый день на заводе.

– Умница! Отличная идея, так и сделаем. Кстати, как там с его трудовым договором?

– Всё готово, прошу. – Эльвира вынула стопку бумаг из элегантной синей папки, под цвет костюма. – У меня, правда, принтер сильно удивился и чуть не сломался от размера зарплаты, а так всё в порядке…. Да и потом, моё дело маленькое: что начальник сказал, то и написала…

– Правильно! Это мой вопрос. – Сорокин явно гордился понятливостью жены. – И ты же знаешь, я очень надеюсь, что такая, мягко скажем, необычная для нашего предприятия, зарплата, вполне оправдана, и, в скором будущем, мы увидим результат. Правильно я говорю, Михал Семёныч?

– Я тоже очень надеюсь, что у нас всё получится. Иначе бы и не взялся за это дело, – Мише очень хотелось показать этой новорусской паре, что он серьёзно думал, прежде чем дать согласие, а не вывалил на сторону язык, едва услышав размер компенсации, – Но, как я уже говорил, не всё зависит от меня. Важно, чтобы я имел реальные рычаги власти и максимальную свободу в принятии решений, в том числе, и кадровых.

– Скажите, пожалуйста, рычаги власти! Какое-то не европейское понятие, не демократичное. Но ход ваших мыслей мне нравится, – шеф посмотрел на Мишу почти нежно. – Всё будет. И рычаги и свобода. Ты мне, главное, брат, сделай из моего говна конфету. А пока давайте-ка подпишем договор и двинемся дальше.

Основные интересовавшие Мишу, пункты трудового договора были прописаны вполне себе чётко. Правда, удивлял перечень на две страницы, сообщавший, чего сотрудник не должен делать ни при каких обстоятельствах. В списке этом не хватало разве что пунктов о поджоге завода и нанесении матерных граффити на фасад здания.

Потом было представление руководству компании. В огромной переговорной, чем-то неуловимо напоминавшей перелицованную ленинскую комнату, в которой портрет вождя заменили гигантским позолоченным логотипом фирмы, собралось человек десять народу за длинным узким столом. Из всех присутствующих Миша пока знал только Мурущука да чету Сорокиных. Глаза у всех были опущены в стол, но по тяжёлому дыханию и повисшей в комнате свинцовой тишине, было ясно, что ничего хорошего от встречи и конкретно от нового генерального, эти люди не ждут. В своей краткой речи Сорокин отметил, что появление на заводе Михаила и передача ему учредителем оперативного руководства заводом, связана с необходимостью тотальной перестройки работы всего коллектива. На словах «тотальная перестройка коллектива», коллектив дружно вздрогнул, а Мише подумалось, что выражение это очень близко по смыслу западному понятию «глобальной реструктуризации», благодаря которой он недавно оказался на улице, а теперь вот здесь…. Далее Андрей Палыч лично представлял Мише каждого из присутствующих.

Первым шёл директор по закупкам, Никита Хлыбов. Высокий и очень худощавый молодой человек, с бегающими глазами и жёстким чёрным бобриком, дёрганный и многословный. Он с места в карьер попытался загрузить Мишу проблемами с обнаглевшими поставщиками и распоясавшейся инфляцией, но сбился и замолчал, наткнувшись на жёсткий взгляд Сорокина.