Николай Лесков – Левша. Избранное (страница 3)
С немецкой стороны инцидент выглядел совсем иначе. Русские явились в пивную в сильном подпитии, что, вероятно, соответствовало действительности, так как перед визитом в пивную Лесков и Добров изрядно употребили хереса у священника Михаила Иконникова. Лесков обругал немцев, ударил тростью местного чиновника Мейера, а затем оскорбил вызванного немцами квартального надзирателя, чем, вероятно, и объясняется нежелание последнего прихватить его с собой в участок.
Инцидент рассматривался Эстляндским губернским, а затем сенатским судом. Лесков обвинялся в том, что ударил Мейера, оскорбил всех троих немцев и квартального. Процесс завершился только в декабре 1880 года. Суды приняли немецкую версию инцидента. Лесков был приговорен сначала к шести, а после пересмотра дела сенатским судом – к трем неделям гауптвахты. Неизвестно, отправили ли Лескова в действительности на гауптвахту. В ходе следствия он утверждал, что немцы в своем разговоре хвалили роман Тургенева «Лым», который Лесков считал антирусским. Немцы же утверждали, что говорили лишь об оценке Тургеневым «Фауста» Гёте.
В 1870–1871 годах Лесков опубликовал в «Русском вестнике», а затем выпустил отдельным изданием роман «На ножах», где нигилисты уподоблены уголовникам.
В 1872 году в «Русском вестнике» появилась лесковская роман-хроника «Соборяне», где положительным героям – протопопу Савелию Туберозову, дьякону Ахиллу Лесницыну и священнику Захарию Бенефактову противостоят разного рода нигилисты и мошенники. По словам Горького, «после злого романа “На ножах” литературное творчество Лескова сразу становится яркой живописью или, скорее, иконописью, – он начинает создавать для России иконостас ее святых и праведников». Справедливости ради надо отметить, что, прежде чем перейти к созданию праведников, писатель создал еще более злой, чем «Некуда», антинигилистический роман «На ножах», где для главных отрицательных героев идеи нигилизма – лишь прикрытие для достижения своекорыстных целей – власти и богатства. Во время работы над этим романом Лесков писал А.С. Суворину: «Я не мщу нигилизму за клевету мерзавцев и даже не соединяю их воедино в моей голове. Я имею в виду одно: преследование поганой страсти приставать к направлениям, не имея их в душе своей, и паскудить все, к чему начнется это приставание. Нигилизм оказался в этом случае удобным в той же мере, как и “идеализм”, как и “богословие”, – в этом Вы правы».
В январе 1873 года писатель опубликовал в «Русском вестнике» рождественский рассказ «Запечатленный ангел», смысл которого заключается в словах одного из персонажей, старца Памвы: «Ангел в душе живет, но запечатлен (т. е. запечатан. –
В начале 1874 года Лесков был назначен членом Особого отдела Ученого комитета Министерства народного просвещения по рассмотрению книг, издаваемых для народа. В 1879 году, как член комитета, он подготовил доклад «О преподавании Закона Божия в народных школах». Поскольку в пятой части народных училищ дети вообще не изучали Закон Божий, Лесков предлагал разрешить преподавать его светским учителям под надзором священника, но предложение не было принято.
В июле 1874 года писатель начал публиковать в «Русском вестнике» роман-хронику «Захудалый род», реквием дворянству, но в октябре из-за разногласий с редактором М.Н. Катковым, недовольным критическим изображением дворянства в романе, отказался писать третью часть «Захудалого рода». Весной 1875 года две части романа вышли отдельным изданием. Только в 1889 году, готовя «Захудалый род» к изданию в собрании сочинений, Лесков снял редактуру Каткова и дописал заключительную главу, где говорил о несовместимости высоких идеалов с жизненной практикой.
9 мая 1876 года Лесков выехал через Москву за границу и в конце мая прибыл в Париж. Он совершил паломничество к гроту Масабьель с целебным источником в окрестностях Лурда, где 14-летней местной жительнице Бернадетте Субиру, канонизированной как святая Бернадетта, в 1858 году было видение Девы Марии. Из Парижа в начале июля он выехал в Мариенбад для лечения на водах, потом посетил Прагу, 18 августа прибыл в Дрезден, а в конце августа вернулся в Петербург.
3 июня 1877 года Лесков был причислен к Министерству государственных имуществ «с оставлением на службе и по Министерству народного просвещения». Но жил он не на жалованье, а на литературные гонорары.
В начале августа 1877 года Николай Семенович окончательно разорвал отношения с Екатериной Бубновой. Их сын остался с Лесковым. Отец и сын переехали из доходного дома И.О. Рубана (Захарьевская улица, 3, кв. 19) в доходный дом И.С. Семёнова (Кузнечный переулок, 15). Екатерина Степановна очень тяжело переживала разлуку с сыном Андреем.
Разрыв произошел из-за того, что у обоих был тяжелый характер. И Екатерина Степановна, и Николай Семенович всегда стремились настоять на своем и не умели идти на компромиссы, что рано или поздно делало разрыв между ними неизбежным. Брат писателя, Василий Семенович Лесков, в дневниковой записи 26 февраля 1871 года отразил свои впечатления от посещения семьи брата: «Смотрю я, смотрю на сию… Катерину Степановну и никак не могу уяснить себе: что “оно” такое? По-своему добрая, довольно последовательная в том, что себе зарубит (упертая), и всячески бестолковая. Это тип малороссийской “жинки”, которая не боится своего “чоловика”. Особенно интересна она с своею манерой говорить “высоким слогом” и пускаться в рассуждения… Но тем не менее в ней есть стороны, которых нельзя не уважать: она прекрасная (по-своему) мать, хорошая и заботливая хозяйка, что тоже не вздор; и потом она очень правдива – пункт, в котором она сильно расходится с Николаем, который врет много и часто вовсе без нужды и цели. Я ставлю себя в ее положение и нахожу, что действительно ужасно любить человека, жить с ним и не быть уверенным в том, что вот то, что он рассказывает в данную минуту – правда или нет?» Позднее Лесков признавался, что всю жизнь любил только одну женщину – Екатерину Степановну.
Тем временем 16 марта 1878 года законная супруга Лескова Ольга Васильевна Смирнова была признана душевнобольной и помещена в петербургскую больницу Святого Николая Чудотворца, где она и провела последние 31 год своей жизни. В начале 1890-х годов дочь Вера, навестив мать, спросила, помнит ли она своего мужа Лескова.
Вере Николаевне так запомнилась ее реакция: «После явно больших усилий трудно работавшей мысли, всматриваясь куда-то полуприкрытыми глазами, она едва приподняла разверстые кисти восковых рук и, как бы доискиваясь чего-то в сумраке дальнего прошлого, чуть шевеля концами исхудавших пальцев в ритм раздельно слетавших с уст слов, без интонации прошептала: “Лесков?.. Лесков?.. Вижу… вижу… он черный… черный… черный…” Напряжение иссякло. Луч сник. Все замкнулось, погрузилось во вновь охватившее больной мозг безмыслие… Глаза закрывались… Больная утомленно умолкла…»
Осенью 1878 года Лесков опубликовалв газете «Новости» «Мелочи архиерейской жизни (Картинки с натуры)». В предисловии он писал: «Из моего житейского опыта я имел возможность не раз убеждаться, что наши владыки, и даже самые непосредственнейшие из них, по своим оригинальностям, отнюдь не так нечувствительны и недоступны воздействиям общества, как это представляют корреспонденты. Об этом я и хочу рассказать кое-что, в тех целях, чтобы отнять у некоторых обличений их очевидную односторонность, сваливающую непосредственно все дело на одних владык и не обращающих ни малейшего внимания на их положение и на отношение к ним самого общества. По моему мнению, наше общество должно понести на себе самом хоть долю укоризн, адресуемых архиереям».
23 декабря 1880 года Лесков был уволен из Министерства государственных имуществ «согласно прошению». Скорее всего, увольнение было связано с обвинительным приговором сенатского суда по поводу инцидента в Ревеле. Лесков не был награжден новым чином, что было обычным делом при увольнении, при условии достаточной выслуги и «беспорочной службы», и так и остался коллежским секретарем. Не исключено, что увольнение «по собственному желанию» было условием непомещения Николая Семеновича на гауптвахту.
31 января 1881 года Лесков провожал гроб с телом Достоевского от его квартиры в Кузнечном переулке до Александро-Невской лавры.
В октябре 1881 года в газете «Русь» был опубликован «Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе» – одно из самых известных лесковских произведений, стилизованный под заводскую легенду.
В 1882 году к Лескову поступила новая горничная финика Екатерина Антоновна Кукк, или просто Кетти. С ней была четырехлетняя дочка Варя. Николай Семенович очень привязался и к матери, и дочери. Осенью Кетти съехала от Лескова, а Варя осталась. Николай Семенович дал ей фамилию Долина и определил в немецкую гимназию Святой Анны, одну из лучших в Петербурге.