Николай Лесков – Левша. Избранное (страница 2)

Лесков еще четырежды, также анонимно, возвращался к теме пожаров, утверждая, что редакция «Северной пчелы» вовсе не имела в виду обвинить студентов в поджогах. Приведя примеры их мужественного поведения на пожарах и помощи погорельцам, Лесков восклицал: «Это ли поджигатели? Нет, грешно, безбожно думать на студентов!»

Тем не менее, либеральная пресса обрушилась на статьи Лескова о пожарах (в журналистских кругах его авторство было достаточно известно), но нападала больше на редакцию, а не на него. А вот его критика действий пожарных вызвала недовольство властей. Чтобы замять скандал, редакция «Северной пчелы» 6 сентября 1862 года направила Лескова в длительную зарубежную командировку с целью выяснить преимущества строительства Белостокско-Пинской железной дороги. Писатель посетил Австро-Венгрию, побывал во Львове, Кракове и Праге, а из Праги отправился в Париж, где в конце ноября поселился в студенческом Латинском квартале. В Париже Лесков написал свой первый большой рассказ «Овцебык». В очерках о своем путешествии он сделал следующее замечание о французских женщинах: «Француженка не создает в человеке той любви, при которой любимая женщина становится для нас душой и силой, и сама для себя никогда не поймет той любви, которая слезой немощного покаяния выливается поздней ночью пред одинокой лампадой супружеской спальни и которой никто не видит, которую еще ставят в укор».

В зарубежных очерках писатель критиковал нигилистов и поляков, но зато нашел доброе слово о чехах, заявив: «Самый милый и самый грамотный во всем славянстве народ, эти честные и работящие чехи во всем стоят выше польской цивилизации».

В марте 1863 года Лесков вернулся в Петербург. В апреле он подал министру народного просвещения тайному советнику Александру Васильевичу Головнину (1821–1886) записку с планом поездки по России для изучения школ старообрядцев, но получил отказ, мотивированный нехваткой средств. Тем не менее, министерство народного просвещения финансировало поездку Лескова в июле – августе 1863 года в Псков и Ригу для изучения старообрядческих начальных школ. По итогам поездки была составлена докладная записка «О раскольниках г. Риги, преимущественно в отношении к школам».

В 1863 году Лесков одним из первых опубликовал в «Северной пчеле» рецензию на «нигилистический» роман Чернышевского «Что делать?». Она позволяет оценить и его собственные общественно-политические взгляды. Лесков писал, что программа Чернышевского – это «такое дело, которое можно сделать во всяком благоустроенном государстве, от Кореи до Лиссабона. Нужно только для этого добрых людей, каких вывел г. Чернышевский, а их, признаться сказать, очень мало». Николай Семенович хвалил героев Чернышевского за то, что они «любят, женятся, сходятся и расходятся. Они сходятся по собственному влечению, без всяких гадких денежных расчетов: любят некоторое время друг друга, но потом, как это бывает, в одном из этих двух сердец загорается новая привязанность, и обету изменяют. Во всех бескорыстие, уважение к взаимным естественным правам, тихий верный ход своею дорогою… Такие люди очень нравятся мне, и я нахожу очень практичным делать в настоящее время то, что они делают в романе г. Чернышевского». События романа он явно проецировал на свою личную жизнь.

«Новым людям» Чернышевского Лесков явно симпатизировал и считал, что их «лучше бы назвать “хорошие люди”» и что они «не несут ни огня, ни меча. Они несут с собою образчик внутренней независимости и настоящей гармонии взаимных отношений. Они могут провалиться? Да, очень могут, но другие обойдут провал, пойдут, узнают, чего должно избегать и чего бояться. Тут нет беды, ибо все это вперед, вперед толкает. Люди растут».

Н.С. Лесков (стоит второй справа) среди сотрудников газеты «Северная пчела». Начало 1860-х гг.

Лескову были близки идеи нигилистов о гражданском браке, об естественном праве разойтись с нелюбимой женой, хотя бы и венчанной, и создать новую семью, пусть и не освященную церковным браком.

Осенью 1864 года Лесков опубликовал в «Библиотеке для чтения» повесть «Житие одной бабы», лейтмотив которой: «Эх, Русь моя, Русь родимая! Долго ждать тебе еще валандаться с твоей грязью да с нечистью? Не пора ли очнуться, оправиться? Не пора ли разжать кулак да за ум взяться?.. Полно друг дружке отбирать слезы кулаком да палкою. Полно друг дружку забивать да заколачивать!»

На протяжении 1864 года Лесков опубликовал в «Библиотеке для чтения» романа «Некуда». Публикация завершилась 11 января 1865 года. По мнению Горького, в этом романе, «среди толпы людей жалких и нечестных», Лесков нашел героя по душе себе, – это Райнер, идеалист, чудаковатый и несколько похожий на Рахметова в знаменитом романе Чернышевского “Что делать?”… Этот Райнер именует себя социалистом, открыто ведет революционную пропаганду в России и погибает, как герой, в бою, во время польского восстания 1863 года. Лесков окружил Райнера сиянием благородства и почти святости, но роман “Некуда” возбудил общее негодование, его сочли доносом на революционеров и единодушно обругали».

Много лет спустя Лесков рассуждал о «Некуда»: «Крайние пути, указанные Чернышевским и Герценом, были слишком большим скачком для молодого поколения, и я не ошибался, говоря, что это поколение и все общество не подготовлено к таким скачкам, что оно изменит себе, изренегатствуется, или просто опошлит всякое дело, за которое возьмется. Если исправнический писец мог один перепороть толпу беглых у меня с барок крестьян (в начале работы у Шкотта Лесков участвовал в переводе крепостных покойного графа Льва Алексеевича Перовского из густонаселенных Орловской и Курской губерний в саратовские степи и Жигулевские горы. На новое место крестьяне добирались по суше, а затем плыли на барках. – Б. С.), при ее собственном содействии, то куда идти с таким народом. “Некуда!” (Рахметов Чернышевского это должен был знать). Я не хочу сказать, что нигилисты дрянь, а наше общество – лучше; я так никогда не смотрел на дело, и мое “Некуда” в лучших его представителях говорит, что в обществе не было никаких идеалов и нигилисты должны были искать их на стороне.

Но Чернышевский должен был знать, что, восторжествуй его дело, наше общество тот час же на другой день выберет себе квартального! Неужели вы не чувствуете этого вкуса нашего общества?»

Отвечая на критику романа со стороны Писарева, Лесков заявил: «Мы не те литераторы, которые развивались в духе известных начал и строго приготовлялись к литературному служению. Нам нечем похвалиться в прошлом: оно у нас было по большей части и мрачно, и безалаберно. Между нами почти нет людей, на которых бы лежал хоть слабый след благотворного влияния кружков Белинского, Станкевича, Кудрявцева или Грановского».

В июле 1864 года, гостя у родственников в Киеве, Лесков познакомился с Екатериной Степановной Бубновой, урожденной Савицкой (1838–1901). Вскоре они стали жить вместе. Бубнова была женщина красивая, образованная и увлеченная русской литературой. Незадолго до встречи с Лесковым она рассталась с мужем, богатым купцом, причем сумела учредить над ним опеку и получить средства на содержание себя и своих четверых детей. В дальнейшем основу бюджета Лескова и Бубновой составляли 3000 рублей годовой арендной платы, получаемые от арендаторов киевской недвижимости Екатерины Степановны.

Екатерина Степановна Бубнова, урожденная Савицкая

В феврале 1865 года в журнале «Эпоха» была опубликована повесть Лескова «Леди Макбет Мценского уезда», одно из лучших его произведений. Здесь главная героиня, Катерина Измайлова, противопоставлена Катерине из «Грозы» Александра Островского как характер не только страстный, но и порочный.

В сентябре – декабре 1865 года в «Отечественных записках» появился лесковский роман «Обойденные», не вызвавший большой реакции. Здесь, как и в «Некуда», отрицательные персонажи были нигилистами.

12 июля 1866 года у Лескова и Бубновой родился сын Андрей (1866–1953), ставший впоследствии биографом отца.

В конце 1866 года Лесков опубликовал в «Отечественных записках» повесть «Островитяне» – романтическую историю двух немецких семей на Васильевском острове.

В 1869 году в «Биржевых ведомостях» появилась статья «Герои Отечественной войны по гр. Л.Н. Толстому», где Лесков утверждал, что в романе Толстого «нет утомительной или неловкой страницы и на всяком шагу попадаются сцены, чарующие своею прелестью, художественною правдою и простотою. Есть места, где простота эта достигает необычной торжественности, и, как на образчик красот подобного рода, мы позволим себе указать на описание предсмертных дней и самой кончины князя Андрея Болконского».

Ближе к полуночи 23 июля 1870 года, будучи с семейством в Ревеле, Лесков вместе со своим приятелем чиновником А.И. Добровым вступил в потасовку в пивной с тремя местными немцами. Лесков утверждал, что они с Добровым заказали всего одну бутылку пива, а немцы стали их оскорблять, называя свиньями. Тогда Лесков вежливо обратился к немцам: «Господа, нам очень неприятно то, что вы говорите о русских, и мы вас честью просим прекратить этот разговор на время: мы сейчас уйдем». Но немцы закричали: «У вас нет чести!» Не очень понятно, как Лесков разговаривал с немцами, ведь он очень слабо владел немецким. Когда конфликтующие стороны оказались на улице, Добров сбил с одного из немцев шапку и убежал. Лесков тоже попытался бежать, но немцы его догнали и отняли трость. Приехавший квартальный надзиратель не позволил Лескову ехать вместе с ним в полицейское отделение. Тогда он сам вскочил в дрожки, но немцы его выволокли оттуда, вывернули руку и удерживали полчаса, а потом отпустили.