Николай Леонов – Человек с лицом убийцы (страница 29)

Крячко с Гуровым переглянулись, и Станислав кивнул. Лев Иванович понял жест друга и сказал, обращаясь к Инне:

– Инна Витальевна, вы говорили, что вы еще и психолог…

Женщина кивнула.

– Тогда вы, вероятно, можете нам помочь в одном деле. Но прежде я коротко введу вас в курс дела. Естественно, что все, о чем я скажу, будет конфиденциально.

– Да-да, я понимаю, – с готовностью закивала Инна и даже слегка приободрилась.

Гуров рассказал ей самое главное – о связи нынешнего убийства с убийством шестилетней давности и о том, что у них есть подозреваемый, который выдает себя за Игната Лопахина. Он не стал уточнять, что на подозрении у них якобы умерший много лет сын Шишковских, но зато объяснил, что тот, кто выдает себя за Лопахина, мог сменить фамилию, отчество или то и другое одновременно. И теперь в задачу сыщиков входит вычислить его среди множества других однофамильцев.

– У нас есть несколько вариантов, – в разговор включился Крячко. – Мы предполагаем, что подозреваемый мог взять себе фамилию или отчество отчима Игната – Никиты Георгиевича Атлетова. Поэтому вариантов сочетания у нас предостаточно.

– А фамилия родного отца Игната была, значит, Лопахин? – уточнила Инна.

– Тут вот какое дело, – стал объяснять Крячко. – Лопахина – это девичья фамилия его матери, а отчество Тимофеевич ему было дано дедовское. Поэтому мы и думаем, что он, вернее, тот, кто выдает себя за него, желая скрыться от правосудия, скорее всего, возьмет себе фамилию отчима Лопахина или хотя бы его отчество – Никитич.

– А кто настоящий отец Игната, убийца не мог знать? И если знал, то не мог он взять, например, его фамилию и отчество? – заметила Инна. – Дети, которым матери дают свои фамилии и чужие отчества, став взрослыми, часто интересуются, кто же их настоящий отец. Мог ли этот ваш псевдо-Лопахин узнать каким-то образом о настоящем отце Игната?

– Наверное, мог, – непонимающе посмотрел на Инну Станислав. – Но к чему вы это спрашиваете?

– Ну как же? Это ведь очевидно, – удивилась Скороходова. – Очень удобно спрятаться за фамилией того, кого, как считают все, он не знает. Есть такой психологический прием, которым пользуются те, кто хочет начать свою жизнь с нуля, так сказать. Они, конечно же, могут взять себе и любую другую, придуманную ими фамилию. Но чаще всего используют фамилии ближайших родственников – девичью фамилию матери или одной из бабушек. В данном случае вполне подходит фамилия родного отца убитого Игната. Но это, конечно же, если только он ее знал. Он мог позвонить матери Игната и спросить это у нее.

Гуров внимательно слушал рассуждения Скороходовой и находил их вполне здравыми и не лишенными логики.

– Об этом мы как-то не подумали, – признался он. – Надо бы позвонить Атлетову и спросить у него. Когда я с ним беседовал, то не спросил, знал ли Игнат, кто его настоящий отец.

– Так позвони прямо сейчас и выясни, – посоветовал Станислав. – Если подозреваемому стало известно, кто настоящий отец убитого им Лопахина, то эту фамилию нам тоже нужно будет учитывать при ведении поиска.

Гуров набрал номер Атлетова. Тот не отвечал, и Лев Иванович уже хотел было написать ему сообщение, но Никита Георгиевич перезвонил ему сам.

– Я на работе, – сказал он торопливо. – Вы что-то хотели еще узнать?

– Да. Не подскажете, знал ли Игнат фамилию и имя своего родного отца? Мать не говорила ему о нем?

В трубке повисло молчание. Атлетов, по всей видимости, вспоминал что-то.

– Я помню, что Татьяна как-то говорила мне, что Игнат интересовался, кто его отец. Это было… Было, когда он уже уехал на этот свой Дальний Восток. Наверное, через полгода после этого или через год, не помню точно. И да – он спрашивал ее о своем родном отце. Она тогда еще удивлялась, отчего ему вдруг приспичило о нем расспрашивать. Никогда не интересовался, а тут решил узнать. Причем очень настойчиво ее расспрашивал. Кажется, это было тогда, когда он просил выслать ему его свидетельство о рождении.

– И она ему сказала?

– Да, она рассказала все как есть. Всю правду. Он парень уже взрослый, аргументировала она, и говорить, что его папа был летчик и разбился при испытании самолета, как-то неудобно.

– А она ему именно так и говорила?

– Да, в детстве.

– А вам она не рассказывала, кто был отец Игната?

– Фамилию не говорила, а как звали и кто он такой, сказала. Татьяна всю жизнь проработала медсестрой в приемном покое Боткинской больницы. А отцом Игната был ее бывший сокурсник по колледжу. Звали его Иваном, и работал он фельдшером на станции «Скорой помощи». На той, что в Первом Коптельском переулке. Сказала, что он как узнал, что она забеременела, так сразу же уволился и куда-то уехал. Она, впрочем, его не сильно и искала.

– Ну, хорошо. Спасибо за информацию и извините, что отвлек, – распрощался Гуров. – Настоящий отец работал на станции «Скорой помощи», и звали его Иваном. Вот и все, что он мне сказал, – доложил он Крячко. – Фамилию он не знает. А еще жена рассказала Атлетову, что Игнат во время одного из своих звонков ей настойчиво интересовался своим родным отцом и она ему рассказала о нем всю правду. Так что вполне возможно, что подозреваемый взял себе его фамилию и отчество.

– Надо попробовать узнать его фамилию, – многозначительно посмотрел на Гурова Станислав.

– Попробую. Все равно, пока будет готовиться ДНК-экспертиза, надо чем-то заниматься. Но вы пока что проверяйте тех, что уже есть в списке.

Гуров собрал все необходимые для предоставления в суд бумаги и, оставив Инну с Крячко заниматься поисками подозреваемого, поехал в суд. По дороге он позвонил Веславу Новаку.

– Веслав, здравствуйте. Я вас не отрываю от дел?

– Нет. Если бы я был занят, я бы вам не ответил. У меня правило – на работе заниматься только чем-то одним – или жмуриками, или написанием отчетов, или разговорами по телефону. Говорите.

– Вы мне завтра понадобитесь прямо с десяти утра. Что вы на это скажете?

– Смотря для чего я вам понадоблюсь, – ухмыльнулся в трубку Веслав.

– Для приятного времяпрепровождения на Троекуровском кладбище, – в тон ему ответил Лев Иванович. – Будем с вами выкапывать останки Елизара Шишковского, который вовсе не Елизар Шишковский, а, скорее всего, Игнат Лопахин. Нужно будет осмотреть эти останки на предмет перелома левой кисти руки и взять материал для ДНК-экспертизы. Если у вас на утро есть другие планы, придется их сдвинуть. Надеюсь, вы меня понимаете.

– Да, я понимаю, – ответил Новак и снова ухмыльнулся. – Но, на ваше счастье, у меня нет срочных дел на утро завтрашнего дня. Иначе я бы…

– Вот и прекрасно, – перебил его Лев Иванович. – Я буду ждать вас к десяти у здания суда.

Гуров назвал адрес и распрощался с судмедэкспертом.

Следующие несколько дней прошли для оперативников в рутинной оперативной работе. Но и она принесла им хотя и небольшие, но положительные результаты.

Веслав, проведя осмотр останков, захороненных под именем Елизара Шишковского, подтвердил догадку Гурова, что в могиле похоронен, скорее всего, Игнат Лопахин. На кисти левой руки явственно были видны следы сросшегося перелома. А через неделю подоспели и результаты ДНК-экспертизы, в которых говорилось, что останки не принадлежат Елизару Шишковскому.

Гуров нашел родного отца Игната Лопахина. На станции «Скорой помощи», где Иван Родионов когда-то работал, все еще трудился его приятель, который до сих пор поддерживал с ним отношения. Он и подсказал Льву Ивановичу, где искать горе-отца. Мужчина не очень обрадовался, когда Гуров наведался к нему домой, но, выяснив, что с него никто не будет ничего требовать, кроме материала для ДНК-экспертизы, даже огорчился, узнав о смерти своего так и не признанного им сына.

– Понимаете, ну не любил я Татьяну, – оправдывался он. – А она прилипла ко мне как банный лист. Я так и подумал, что она и забеременела от меня с явным намерением женить на себе. А у меня тогда как раз роман завязался с моей будущей женой. Вот оно мне надо было, чтобы Лада узнала о том, что некая женщина ждет от меня ребенка? Правильно, не надо. Вот я и смылся потихоньку. Перешел на другую работу. И адрес сменил. Нехорошо это, конечно, не по-мужски, но получилось так, как получилось, – вздохнул Родионов. – А парня, конечно, жалко. Так умереть и врагу не пожелаешь, а уж человеку одной с тобой крови – тем более.

Гуров не стал ничего высказывать мужчине. Ни к чему это было. У каждого – своя жизнь, и судить о том, что в ней правильно, а что нет, вправе только Господь Бог и совесть человеческая. Поэтому, поговорив с ним чисто формально и взяв с него обещание явиться для дачи анализа на соответствие родства с покойным, он удалился и больше о Родионове не вспоминал.

Разумовский на третий день поисков «уазика» нашел-таки его. Быстро обнаружить машину помог случай. Автомобиль с пьяным водителем остановили на трассе, ведущей в Истру – городок в Подмосковье. Оказалось, что хозяином машины был один из жителей малюсенькой деревеньки, находящейся под Истрой. Его фамилия была Леднев, и было мужчине около пятидесяти лет. Работать он нигде не работал, а жил на социальную пенсию по инвалидности. Жена от него ушла лет пять назад, не выдержав его беспробудно-невысыхающего пьянства. Как только в машине был опознан тот самый «УАЗ», который разыскивали в уголовной полиции, Разумовского сразу же вызвали в отделение Истринского ГИБДД.