Николай Леонов – Человек с лицом убийцы (страница 30)
Леднев к тому времени уже протрезвел и встретил Евгения Северьяновича с опаской.
– Че такого? – вопросил он, когда Разумовский представился ему. – Чет не понял, зачем меня уголовка будет допрашивать? Я машину не угонял. Она моя. Вот, и документы на нее имеются. Что пьяный был – признаю, а что угонял – нет такого, – бормотал он, поглядывая на оперативника из-под густых бровей.
– Ты погоди, не тарахти, как трактор, – остановил его Евгений Северьянович. – Ты ведь еще не знаешь, о чем речь пойдет, а уже оправдываешься и околесицу несешь. Ты мне лучше вот что скажи. Машину ты свою кому на днях одалживал?
– Кому одалживал? – тупо повторил вопрос Леднев и тут же ответил на него: – Никому не одалживал. Просто одному знакомому дал. Для дела ему надо было. Он мне за то целых три тысячи дал. Да у него денег полно, ему и трех тыщ не жалко. А еще телефончик мне подарил. Новый практически телефончик. Бери, говорит, мне не жалко.
– Что за знакомый?
– Писатель это. Мужик молодой, но воспитанный такой весь, интрегентый… Ин-те-лли-гент, короче, – по слогам выговорил он сложное для него слово. – Ага. Так вот, он попросил, я и дал. Бери, говорю, Игнат, мне не жалко, пользуйся, только потом чтобы вернул в целости и сохранности. Да. Он…
– Стоп. – Разумовский сделал ладонью останавливающий жест. – Опять тарахтишь, как баба на базаре. Давай спокойно и с расстановкой. Кто такой этот Игнат, где ты с ним познакомился и когда?
– Так говорю же, – хлопнул себя по коленке Леднев. – Писатель енто. Я его уже года три как знаю. Он к нам в деревню приезжает и живет у меня иногда. На постое, значит. Книжки он пишет. Говорит, у нас тихо и воздух хороший. Во как! Мы с ним иной раз и рюмочку вместе выпьем, и за жисть поговорим. Хороший мужик. Даром что ин… Культурный, – решил заменить синонимом неудобное для произношения слово Леднев.
– Понятно. А фамилия у него как, у этого писателя?
– Фамилия? – задумался Леднев. – Так я у него не спрашивал ее. Зачем мне его фамилия, если он человек хороший. Не нужна мне его фамилия. Он мне и без фамилии…
– Все-все, я понял, – снова остановил его Разумовский. – Но откуда он приезжал к вам в деревню, он хотя бы говорил?
– Откуда приезжал? – снова озадачился мужчина. – С Москвы, наверное. Откуда еще писатель может к нам приехать? – задал он вопрос Евгению Северьяновичу.
– Ну, мало ли откуда. Из Сибири, например, или из Тувы.
– Ха, шутишь, начальник, да? – погрозил оперативнику грязным, с обгрызенным ногтем, пальцем Леднев. – Зачем к нам ехать из какой-то там Тувы?
– Но точно ты не знаешь, из Москвы он или нет? – уточнил Разумовский.
– Нет, точно не знаю, – согласился с ним Леднев. – Мне оно надо? Он мне деньги за постой платит, и хорошо. Зачем мне знать, откуда он и как его фамилия? – искренне задавался вопросом мужчина.
– Так, теперь давай поговорим насчет телефона. Того самого, который тебе этот Игнат подарил.
– А че о нем говорить? – с подозрением посмотрел на Разумовского Леднев. – Краденый телефончик, что ли?
– Может, и краденый, – кивнул оперативник. – Так что мы у тебя его изымем. Он при тебе?
– Нету. Они вот, – Леднев повернулся и посмотрел на одного из присутствующих в кабинете гаишников, – его забрали у меня.
Евгений Северьянович вопросительно посмотрел на гаишника, тот неохотно полез в ящик своего стола и достал из него айфон последней модели. Довольно дорогой и навороченный. Зло зыркнув на Леднева, он подвинул телефон ближе к Разумовскому.
– Этот? – спросил Евгений Северьянович у мужчины.
– Он самый. – Злорадно усмехнувшись, Леднев посмотрел на гаишника. – Его Игнат мне и дал.
Разумовский спрятал телефон в пакет и сказал:
– Теперь посмотри на эти фотографии и скажи мне, кого ты на них знаешь. – Евгений Северьянович протянул Ледневу фотографии Елизара и Тони.
Тот взял снимки так аккуратно, словно боялся обжечься, и, глянув на них один раз, кивнул:
– Ага, это и есть Игнат. А это сеструха его младшая. Точно. Он так и сказал – надо, мол, с сестрой в одно место съездить. Мы туда и обратно, мигом. А свою тачку я пока тебе оставлю. Да. Так и сказал.
– Он свою сестру по имени называл?
– Называл, – уверенно заявил Леднев. – Только я тогда выпивши был. Запамятовал. А так – называл. Да, помню. Таня или Тина, в общем, на букву «Т» как-то.
– Тоня? – напомнил Разумовский.
– Тоня? – снова переспросил Леднев. – Может, и Тоня. Не помню я. – Он почесал затылок.
– Ну хорошо. А какой марки тачка у этого писателя?
– Тачка какой марки? – похоже, что повторять заданные ему вопросы у Леднева было стойкой привычкой. – Хорошей марки, иностранной, – немного подумав, ответил он.
– А поконкретнее?
– Покон… чего?
– Точно марку назови. – Разумовский начал уже сердиться.
– Точно… «Тойота» какая-то там. Маленькая, темно-синяя. Не такая, как мой «УАЗ». На бездорожье завязнет сто процентов, – заявил Леднев. – Он поэтому и попросил у меня машину, потому что по бездорожью надо было ехать. Дачу, говорит, надо посмотреть одну. Хотим, мол, купить дачку в лесу.
– А где в лесу – не сказал?
– Не, не сказал. Точно помню, что не сказал.
– Ну, хоть что-то ты точно помнишь, – усмехнулся Евгений Северьянович. – Ладно. Теперь скажи, не упоминал ли он, когда уезжал, куда они с сестрой собираются ехать потом?
– Потом? После меня то есть? – Леднев надолго задумался, но потом все-таки сказал: – В Красногорск, кажись.
– Точно или все-таки «кажись»? – с усмешкой переспросил Разумовский.
– Кажись, точно, – ответил Леднев.
Евгений Северьянович понял, что больше он от этого типа ничего конкретного не добьется, но на всякий случай спросил:
– Кроме того, что марка машины «Тойота» и цвет у нее темно-синий, ты больше ничего о машине Игната сказать не можешь?
– А че говорить? – не понял Леднев. – Машина как машина. Не новая машинка. Лет пять ей.
– Ну, хотя бы ее номер или регион можешь вспомнить?
– Номер вспомнить? – Леднев задумался. – Не, не помню номер. Только регион. Двадцать пять у него там цифра стоит. Точно говорю. И буквы последние еще помню, «О» и «К». А больше не помню ничего.
– Молодец, – похвалил его Разумовский и спросил у гаишника: – Какой регион у нас под двадцать пятым номером?
– Приморский край, – с готовностью ответил тот.
– Хорошо. А теперь давай с тобой будем модельный ряд «Тойоты» вспоминать, – снова обратился Евгений Северьянович к Ледневу.
24
– Сидели мы с этим Ледневым битый час и картинки рассматривали, – рассказывал потом Гурову Разумовский. – Насилу добился от него хоть какого-то результата. Теперь нам известно, что передвигаются беглецы на темно-синей «Тойоте Аква» базовой модификации, зарегистрированной в Приморском крае. Нам бы еще узнать, на кого она зарегистрирована, и совсем было бы замечательно.
– Она может оказаться и в угоне, – заметил Станислав.
– Нет. Именно такой машины в угоне нет. Мы сразу же на месте и проверили с ребятами из ГИБДД. Они пробили по базе. Так что надо искать по фамилии владельца.
– Тогда ищите по трем уже известным нам фамилиям, – подсказал Лев Иванович. – Атлетов, Лопахин и Родионов.
– А он не мог взять себе обратно фамилию Шишковский? – вдруг задался вопросом Евгений Северьянович.
– Хм, – задумался Лев Иванович. – Наверное, мог, – решил он. – Тогда ищите еще и по этой фамилии.
– Это же сколько вариантов будет! – ужаснулся Разумовский.
– А что делать? – развел руками Крячко. – Нам вот тоже теперь с твоей легкой руки, Евгений Северьянович, придется списочек пополнять еще и Игнатами Шишковскими. Мы теперь со Львом Ивановичем вдвоем остались. Нашей помощнице – Инне Витальевне – пришлось на работу выйти. Не бесконечно же ей тут с нами сидеть.
– Евгений Северьянович, ты мне вот что скажи, – обратился к Разумовскому Гуров. – Что у нас с отпечатками пальцев? Есть какие-то совпадения в квартире и на даче Шишковских? Еще меня интересует школьная фотография, которую я тебе передал, и телефон, который ты изъял у Леднева.
– С телефоном все понятно. Я показывал его Жанне Валентиновне, и она признала в нем телефон Ирины Николаевны. Но сам айфон внутри подчищен, и сим-карты Шишковской в нем не оказалось, – стал докладывать Разумовский. – Кроме пальчиков Леднева, на нем других отпечатков обнаружено не было.
– Ну, это и понятно, – отозвался Лев Иванович. – К гадалке не ходи – все было протерто уже двадцать раз.
– На фотографии, что ты мне передал, из свежих отпечатков были те, которые мы предположительно считаем пальчиками Антонины. Во всяком случае, точно такие же были обнаружены и в квартире Шишковских у нее в комнате, и у них в коттедже на Каширских дачах. Но это точно не пальчики самой Ирины Николаевны и не отпечатки Астаповой. Мы сравнивали.
– Значит, эту фотографию положила в дровницу все-таки Антонина, – сделал вывод Лев Иванович.