Николай Леонов – Человек с лицом убийцы (страница 31)

– Похоже, что так, – согласился с ним Разумовский. – Насчет следов внутри коттеджа. Там эксперты сняли отпечатки, среди которых встречаются идентичные Антонине, ее родителям и еще одному неизвестному лицу предположительно мужского пола. Не исключено, что Елизару Шишковскому. Точно такие были и в квартире. Не сильно-то он беспокоился, чтобы не наследить.

– Кстати, о Красногорске, о котором упоминал Леднев, – вдруг вспомнил Разумовский. – Думаете, стоит там их поискать?

– Можно и там поискать, – ответил ему Лев Иванович. – Но, скорее всего, Елизар Шишковский просто назвал Ледневу первый пришедший ему на ум город в Подмосковье. Зачем бы ему говорить правду, если он знает наверняка, что рано или поздно мы доберемся и до Леднева? Впрочем, отправь в местное управление ориентировку, пусть поищут. Лишним не будет.

Еще немного посетовав на рутинную и скучную работу по поиску преступников и выпив по бокалу крепкого чаю, сыщики разошлись. Разумовский отправился в ГИБДД искать подходящую под имеющееся у них описание «Тойоту». Гуров тоже засобирался.

– А ты куда? – поинтересовался Крячко.

– Мне позвонила Астапова. Ее выписали сегодня из больницы, и она просила меня приехать на квартиру Шишковских. У нее возникли проблемы с родственниками Валерия Викторовича. Его двоюродный брат, который организовывал похороны Шишковских, отчего-то считает себя теперь единственным наследником всего нажитого супругами имущества и желает выдворить Жанну Валентиновну из квартиры. Поеду разбираться. А заодно расскажу ей о Елизаре. Сдается мне, что он еще объявится на ее горизонте. Так что пусть будет готова к тому, что ее воспитанник жив, а не придет к ней в качестве привидения.

– Надо же, и наследнички вдруг нашлись, – удивился Крячко. – Ладно, придется мне одному в кабинете попотеть. Жара сегодня – прямо как в июле месяце. Еще только май, а на улице уже двадцать пять. Аномалия.

– А ты кондиционер включи, – усмехнувшись, посоветовал Гуров и ушел.

– Про кондиционер я как-то и забыл, – покачал недоуменно головой Станислав. – А виновата в том старая привычка экономить казенное электричество, – сказал он сам себе и включил-таки кондиционер.

В квартире Шишковских кроме Жанны Валентиновны, которая на момент прихода Гурова сидела у себя в комнате, были еще двое незнакомых Гурову людей. Дверь открыл высокий и дородный мужчина с двумя подбородками и большой залысиной на макушке.

– Вы кто? – с подозрением посмотрел он на Гурова.

– Я из Главного управления уголовного розыска МВД, полковник Гуров, – представился Лев Иванович и протянул мужчине удостоверение. – А вы кто? – задал он встречный вопрос и оглядел мужчину с ног до головы серьезным взглядом.

– Брат покойного, – буркнул толстяк, рассматривая удостоверение, но не сделав ни шагу назад, чтобы пропустить оперативника в квартиру.

– Мне нужно поговорить с Жанной Валентиновной. Я могу войти и поговорить с ней? Она дома? – спросил Лев Иванович, хотя точно знал, что Астапова находится в квартире.

– Хм, дома, – саркастически повторил мужчина, так и не назвавший Гурову своего имени.

– Дорогой, кто там пришел? – в прихожую выглянула худая крашеная брюнетка с сильно подведенными глазами. Определить ее возраст, как, впрочем, и точный возраст толстого родственника Валерия Викторовича, Гуров не решился.

– Это из уголовной полиции, – ответил «дорогой» женщине. – Спрашивают, дома ли Жанна Валентиновна, – акцент, как заметил Лев Иванович, был сделан на слове «дома».

Женщина фыркнула и сказала:

– Она у себя в комнате. Пока что, – добавила она с ехидной ухмылочкой на лице.

– Я могу пройти? – настойчиво переспросил Лев Иванович.

– Ну, пройдите, – отошел наконец-то от двери толстяк.

– Вы мне так и не представились, – заметил Гуров, проходя мимо него.

– Это обязательно? – Пухлые губы мужчины растянулись в подобии улыбки, а оба подбородка мелко задрожали от беззвучного смешка.

– Я сказал что-то смешное? – Гуров холодно и со значением посмотрел на мужчину.

– Ну что вы. – Женщина вышла вперед и улыбнулась Льву Ивановичу, показав ему все свои ровные белые зубы. – Борис Дмитриевич не имел в виду ничего такого. Он немного рассеянный, – защебетала она и при этом так посмотрела на супруга, что тот быстренько вышел из прихожей в гостиную. – Наша фамилия тоже Шишковские. Отец Валерия Викторовича и отец моего мужа – родные братья. Дмитрий Андреевич, мой тесть, до сих пор еще жив, знаете ли, – тараторила она звонким, почти что птичьим голоском. – А больше у Валерия нет никого. Только двоюродный брат и дядя. Да. Мы и хоронили Валерия и Ирину за свой счет, знаете ли.

– А к вам мне как обращаться? – поинтересовался Гуров у брюнетки, игнорируя ее щебетание.

– Меня зовут Ангелина, – с кокетливыми нотками в голосе ответила брюнетка. – Отчество не обязательно, – добавила она и быстрым, но выверенным движением поправила прическу. – Вы знаете, где комната домработницы, или вас проводить? – спросила она, и ее зубы снова блеснули идеальной белизной.

– Я знаю, где комната Жанны Валентиновны, – ответил Лев Иванович. – Но мне бы сначала хотелось переговорить с вами.

– Со мной? – делано удивилась брюнетистая Ангелина.

– С вами и вашим мужем, – уточнил Лев Иванович.

– Хотите, я приготовлю кофе? – предложила Ангелина Шишковская.

– Нет, спасибо, не хочу, – отказался Гуров.

Ему не нравилась ни брюнетка Ангелина, ни ее муж. Он сразу понял, из какого они отряда млекопитающих, если сравнивать характеры и привычки людей с характером и привычками животных, и не желал близкого общения с ними.

– Мы вас слушаем, – угрюмо заявил Борис Дмитриевич, когда он и его супруга расселись в креслах гостиной.

– Мне бы хотелось сказать вам и вашей жене только пару слов. – Гуров не стал садиться и остался стоять. – Пока идет следствие и ваша племянница Антонина не найдена, Жанна Валентиновна должна оставаться в этой квартире и никуда не должна выезжать из нее, – твердо заявил он.

– Хм, племянница, – фыркнул Борис Дмитриевич. – Какая она мне племянница?

– Она была официально удочерена Ириной и Валерием Шишковскими, носит фамилию и отчество вашего брата, а значит, является по закону не только вашей официальной родственницей, но и прямой наследницей всего движимого и недвижимого имущества ее приемных родителей, – заметил Лев Иванович.

– Она преступница, которая убила моего брата и его жену! – жестко заявил Борис Дмитриевич. – Она не имеет прав ни на какое наследство.

– А с какой это стати вы записали ее в преступницы и обвиняете в убийстве? – изображая неподдельный интерес к сказанному, Гуров склонил голову набок.

– Но это же очевидно! – воскликнула Ангелина. – Она сбежала вместе с любовником, который убил Валерия и Ирину. Значит, она соучастница преступления.

– Интересно узнать, откуда у вас такие сведения? – оживился Лев Иванович.

Женщина, по-видимому, поняла, что ляпнула лишнее, и замолчала, поджав губы. Муж сердито посмотрел на нее и ответил:

– Неважно откуда. У нас есть свои связи, – посмотрел он многозначительно на Льва Ивановича.

– В любом случае, пока вина не доказана на суде, человек не может считаться преступником, – заметил Гуров. – Мы не исключаем возможности того, что Антонину взяли в заложницы. Так что пока не прошло полгода, вы не вправе командовать в этой квартире и распоряжаться каким-либо другим имуществом, которое в ней находится. Так сказано в законе.

Он не стал говорить этим людям, что есть еще и вероятность того, что девушка мертва. Ни к чему было мутить и без того мутное болото алчности. Словно бы угадав его мысли, Борис Дмитриевич заявил:

– Мне вообще кажется, что той девицы уже и в живых нет.

– Это вам так только кажется, – кивнул Лев Иванович.

Повисло неловкое молчание, и Гуров уже собирался было пойти в комнату к Жанне Валентиновне, как за его спиной раздался ее голос.

– Ирина и Валерий год назад составили завещание, в котором отписали все свое движимое и недвижимое имущество Антонине, – сказала она.

Прежде чем повернуться к Астаповой, Лев Иванович мельком глянул на Шишковских и увидел, как Ангелина и Борис Дмитриевич удивленно и зло посмотрели на домработницу.

– Откуда вы знаете? – резко спросила Ангелина.

– Я ездила к нотариусу вместе с ними.

– А вас-то они зачем с собой брали? – недоуменно спросил Борис Дмитриевич.

– Они думали, что для удостоверения завещания у нотариуса нужен будет свидетель. Но им объяснили, что свидетели необходимы только в случае составления закрытого завещания. Поэтому я просто подождала, когда они оформят документ, и мы вместе вернулись домой, – ответила Жанна Валентиновна.

– Ну а если девочка не вернется вовсе? – Ангелина отчего-то посмотрела на Льва Ивановича, словно он должен знать точно, вернется Антонина или нет.

Лев Иванович не стал отвечать ей на заданный вопрос, но прямо заявил:

– Жанна Валентиновна останется в этой квартире до конца следствия. В течение полугода вы в любом случае не имеете никаких прав выставлять ее с этой жилплощади. А вот вам в ней находиться на период расследования совершенно точно не стоит. Поэтому прошу вас покинуть квартиру сейчас же.

– Вы не имеете права выгонять нас из этой квартиры! – покраснев от бессильной злобы, заявил Борис Дмитриевич.

– Имею, – уверенно ответил ему Гуров. – В этой квартире произошло преступление, и, пока ведется следствие, я сам буду решать, кому здесь можно находиться, а кому – нельзя.