Николай Красильников – Месть Дианы де Монсоро (страница 1)
Николай Красильников
Месть Дианы де Монсоро
Пролог
Париж, 1580 год
Туманный вечер окутал улицы столицы, словно саван. В покоях замка, украшенных гобеленами с изображением древних битв, стояла тишина – тяжёлая, гнетущая, пропитанная горечью утраты. Графиня Диана де Монсоро стояла у окна, вглядываясь в сумрак. Её пальцы, бледные и тонкие, сжимали клочок пергамента – последнее письмо от возлюбленного, графа де Бюси. Каждая строка дышала отвагой и нежностью, но теперь эти слова жгли душу, напоминая о том, что их автор больше не дышит.
Известие о гибели де Бюси достигло Дианы лишь спустя недели – обставленная как случайная стычка, она на деле была хладнокровным убийством. Заговор плелся в тени королевского двора, и в его сердцевине стоял он – герцог Анжуйский, чья зависть и ревность не знали границ. Диана знала правду: Бюси пал не в честном бою, а от удара в спину, подстроенного тем, кто называл себя другом, но был воплощением коварства.
В дверях бесшумно появился лекарь Реми. Его взгляд, внимательный и проницательный, задержался на графине. Он знал её тайну – как знала её вся Франция: любовь Дианы и Бюси была запретной, но оттого не менее сильной. Реми помнил, как лечил раны графа после очередной стычки, как тот, едва придя в себя, шептал имя Дианы. Теперь же в глазах лекаря читалась решимость.
– Я готов помочь, – тихо произнёс он, подходя ближе. – Я владею искусством, которое может служить не только жизни, но и… справедливости.
Диана медленно обернулась. В её глазах, прежде полных слёз, теперь горела сталь.
– Ты говоришь об отраве? – её голос звучал ровно, почти бесстрастно.
– О возмездии, – поправил Реми. – Герцог Анжуйский не должен уйти от расплаты. Я знаю составы, которые действуют незаметно. Один глоток – и судьба его будет решена.
Графиня молча кивнула. Мысль о мести, прежде казавшаяся безумной, теперь обретала очертания плана. Но одного Реми было мало. Требовался союзник, чья рука была бы столь же твёрдой, а ум – столь же изощрённым.
Дверь скрипнула вновь, и на пороге возник граф дю Бюшаж. Его лицо, обычно оживлённое и насмешливое, сейчас было мрачным. Он поклонился Диане с той особой почтительностью, что выдавала не просто уважение, но глубокую личную привязанность.
– Я слышал о вашей утрате, – произнёс он. – И пришёл предложить вам свою шпагу. Герцог Анжуйский должен ответить за содеянное.
Диана взглянула на него, и впервые за долгие дни в её душе шевельнулась надежда. Граф дю Бюшаж был не только опытным воином, но и мастером придворных интриг. Его связи при дворе могли открыть двери, закрытые для других.
– Вы оба понимаете, – медленно проговорила она, – что это путь без возврата? Мы вступим в игру, где ставка – не только жизнь, но и честь.
Реми склонил голову:
– Моя честь – служить справедливости.
Граф дю Бушаж улыбнулся – холодно и жёстко:
– А моя – защищать тех, кто этого достоин.
Диана выпрямилась. В этот миг она перестала быть скорбящей вдовой – она стала воительницей.
– Тогда пусть будет так, – произнесла она. – Герцог Анжуйский заплатит за смерть де Бюси. И пусть Господь простит тех, кто вершит этот суд… но я – не прощу.
За окном ветер усилился, швыряя капли дождя в стекло. Где‑то вдали, в лабиринте парижских улиц, герцог Анжуйский смеялся, не подозревая, что тень мести уже протягивает к нему свои холодные пальцы.
Глава 1. Тайные приготовления
План Реми оказался хитрее, чем ожидала Диана. Отравленные конфеты должны были попасть к герцогу Анжуйскому через доверенного слугу – человека, чья преданность казалась незыблемой. Но лекарь, склонившись над склянками с мутноватыми жидкостями, настаивал на крайней осторожности:
– Мадам, – его голос звучал глухо, почти предостерегающе, – малейшая ошибка может привести к разоблачению. Один неверный шаг – и мы все окажемся на плахе.
Диана, скрестив руки на груди, пристально посмотрела на него:
– Вы слишком мрачны, мэтр. Разве не вы говорили, что ваш яд действует незаметно, словно лихорадка?
– Действует, – кивнул лекарь. – Но и следы его можно обнаружить, если знать, что искать.
Она вздохнула, отворачиваясь к окну. В её голове роились мысли: «Сколько ещё тайн придётся хранить? Сколько масок надеть, прежде чем цель будет достигнута?»
Тем временем граф дю Бушаж занялся организацией прикрытия. Он втерся в доверие к охране замка, где проживал герцог Анжуйский, и узнал все тайные ходы и расписания патрулей. Его военная смекалка оказалась бесценной в подготовке операции.
Однажды вечером граф встретился с одним из стражников – коренастым мужчиной с грубыми чертами лица.
– Друг мой, – граф похлопал его по плечу, – я слышал, ты знаешь все закоулки этого замка. Не поделишься секретами? За хорошее вознаграждение, разумеется.
Стражник поколебался, но блеск золотых монет в руке графа развеял его сомнения:
– Ну… скажем так, есть один ход, которым редко пользуются. Он ведёт прямо в сад, минуя главные ворота.
– Превосходно, – улыбнулся дю Бушаж. – А расписание патрулей?
– Через каждые два часа, – понизив голос, ответил стражник. – Но после полуночи они часто задерживаются в караулке – погреться у камина.
Граф удовлетворённо кивнул. «Ещё одна деталь на месте», – подумал он.
Диана же тем временем вела двойную игру. Придворные интриги стали её вторым домом. Она умело поддерживала видимость счастливой женщины, одновременно собирая информацию о врагах и возможных союзниках. Её красота и ум помогали заводить полезные знакомства.
На одном из приёмов она разговорилась с молодой фрейлиной герцогини:
– Ах, мадемуазель, – вздохнула Диана, – как же я завидую вашему положению! Вы так близки к герцогине… Наверняка знаете все её секреты.
Фрейлина, польщённая вниманием столь блистательной дамы, охотно поделилась сплетнями:
– О, поверьте, секретов хватает. Например, герцог Анжуйский терпеть не может миндаль в десертах. Говорит, от него у него изжога.
Диана едва заметно улыбнулась. «Вот и подсказка», – отметила она про себя.
Однажды вечером, когда луна освещала парижские улицы своим серебристым светом, трое заговорщиков собрались в тайной лаборатории Реми. Стены комнаты были увешаны странными инструментами и засушенными травами, а в воздухе витал терпкий запах химических соединений.
Реми разложил на столе карту замка:
– Итак, – начал он, – план таков. Граф обеспечит доступ в сад. Диана подменит конфеты в вазе на столе герцога – она будет среди гостей на ужине. Я же прослежу, чтобы никто не заподозрил неладного.
– А если герцог не станет есть конфеты? – нахмурилась Диана.
– Станет, – уверенно ответил Реми. – Я добавил в них особый аромат – он пробуждает аппетит. К тому же, как я слышал, он любит сладкое.
– Что ж, – граф дю Бушаж скрестил руки на груди, – звучит разумно. Но что, если что‑то пойдёт не так?
На мгновение воцарилось молчание. Затем Диана тихо произнесла:
– Тогда мы все погибнем. Но разве не ради этого мы здесь? Разве не ради высшей цели?
Реми кивнул:
– Именно. Мы меняем ход истории. И пусть Бог простит нас за это.
Финальный план был готов. Каждый знал свою роль, каждый был готов рискнуть всем ради успеха.
Но судьба готовила им сюрприз. В город прибыл королевский следователь, известный своей способностью раскрывать самые запутанные дела. Его появление могло разрушить все их планы, и теперь Диане и её союзникам предстояло действовать ещё осторожнее.
– Я слышал, его зовут Ларош, – сообщил граф на следующей встрече. – Говорят, он видит ложь насквозь.
– Значит, – холодно ответила Диана, – нам придётся лгать ещё убедительнее.
Напряжение нарастало с каждым днём. Все понимали – скоро произойдёт то, что изменит их жизни навсегда. И каждый из них задавался вопросом: готовы ли они к последствиям своего выбора?
Реми, глядя в окно на огни Парижа, размышлял: «Что есть справедливость? И кто вправе решать, кому жить, а кому умереть?»
Граф дю Бушаж, сжимая рукоять шпаги, думал о том, сколько ещё раз ему придётся переступать через совесть ради «высшего блага».
А Диана, улыбаясь гостям на очередном балу, спрашивала себя: «Когда маска станет моей настоящей кожей?»
В воздухе витало предчувствие скорой развязки, и даже птицы, казалось, затихали, предчувствуя грядущие события. Париж жил своей обычной жизнью, не подозревая о том, какие страсти кипят в его узких улочках и роскошных дворцах.
Глава 2. На грани разоблачения
В замке царила напряжённая атмосфера – словно перед грозой, когда воздух густеет, а каждый звук отдаётся в груди глухим эхом тревоги. Герцог Анжуйский, облачённый в тёмно‑бордовый камзол с серебряной вышивкой, стоял у высокого окна своих покоев и вглядывался в сумеречный парк. Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто он пытался ухватить неуловимую нить, связывающую разрозненные факты в единую картину.
«Что‑то не так… – думал герцог, хмуря седые брови. – Слишком гладко всё складывается. Слишком безупречны отчёты, слишком слажены действия. Это не порядок – это спектакль».