Николай Коняев – Рассказы о землепроходцах (страница 17)
По сторонам вырастали из воды высокие фонтаны. Это киты с шумом проносились по волнам, потом ныряли, уходя в морскую глубину.
Морская даль пьянила моряков. Пьянила она и Беринга, но шли медленно. Наносили на карту очертания континента — границу Российской державы, омываемой морем, которое потомки назовут Беринговым...
Обследовали берега Олюторского и Анадырского заливов. На белизне бумаги проступали мысы, лиманы, косы. Порой берега заволакивало зеленоватым туманом и приходилось брать координаты горных вершин.
6 августа зашли, чтобы пополнить запасы воды, в бухту, впоследствии названную бухтой Преображения.
Штурман Чаплин наткнулся на берегу на пустые яранги, однако с самими жителями встретились только через два дня.
«Святой Гавриил» лежал в дрейфе, когда к нему подплыли на кожаной лодке чукчи. Толмачи-коряки плохо понимали их язык, и Беринг морщился, слушая невразумительную речь.
«Земля дальше без конца идет, — переводили коряки. — А повсюду на всей земле одни чукчи живут».
11 августа был нанесен на карту остров Святого Лаврентия, и в тот же день вошли в пролив, отделяющий Азию от Америки.
12 августа вахтенный заметил, что земля, вдоль которой они шли все время, осталась позади судна. «Святой Гавриил» входил в Северный Ледовитый океан.
13 августа, когда пересекли Северный Полярный круг, Беринг собрал совет и попросил лейтенантов дать «письменное мнение», можно ли считать доказанным, что Азия отделена от Америки водою.
Чириков возмутился.
В его голове не укладывалось, что после стольких лет трудов и лишений они должны ограничиться этим и вернуться назад. По инструкции Петра, должно было отыскать берег Америки и вдоль него идти до европейских владений. Все он мог простить Берингу, но не эту, на его взгляд, «поруху» государственному интересу.
«Нельзя быть уверенным, — волнуясь, писал Чириков, — в разделении морем Азии с Америкой, ежели не дойдем до устья Колымы или до льдов, понеже известно, что в Северном море всегда ходят льды».
Мысль Чирикова была понятна... Для осуществления его предложения пришлось бы становиться на зимовку. Зимовать же Чириков предлагал на земле, которая, по имевшимся сведениям, лежала к востоку от Чукотского Носа и была «поросшим лесом». Сам того не зная, Чириков предлагал высадиться на Аляске.
Шпанберг оказался осторожнее. Он предлагал еще два-три дня плыть на север, а затем возвращаться назад.
Лейтенанты долго ждали, пока заговорит Беринг, но тот не спешил. Невозможно было поддержать предложение Чирикова. Еще в Якутске из рассказов старожилов узнал Беринг о невзгодах, подстерегающих корабли в северных морях. Конечно, лейтенант прав, что нельзя сравнивать их допотопные кочи с современным ботом. Только в пользу ли «Гавриила» будет сравнение? Беринг сам видел в Архангельске кочи и понимал, что для плавания во льдах они приспособлены лучше. У них есть и снасти такие, что не обледеневают в морозы, да и форма как раз для плавания во льдах. Когда льды начинают сжиматься, коч просто выскакивает наверх.
Нет... Невозможно принять предложение Чирикова, хотя оно и более соответствует исполнению петровской инструкции. Понятно, что открытие пролива подразумевает и проверку возможности мореплавания вдоль северного берега Азии... Но ведь и об этом рассказывали ему в Якутске. В старину попробовал уже один казак проплыть из устья Колымы в устье Анадыря. Ни одному судну не удалось благополучно дойти до цели. Нет!
Беринг медленно встал.
— Обдумавши ваши предложения, — глухо прозвучал его голос, — считаю нужным идти на норд до шестнадцатого числа сего месяца. А затем, коли не встретится земля, поворачивать назад. Нет надежды, что благополучно доберемся до Колымы-реки, а ежели и дальше здесь медлить, то, может статься, подойдем к такому берегу, от которого и отойти нельзя будет.
— Сможем ли мы, если повернем назад, утверждать, что выполнили приказ, данный его императорским величеством? — Голос Чирикова был звонким от волнения. — В Якутске казак Козыревский показывал мне карту, на которой сходится американская земля с русской севернее широты шестьдесят седьмого градуса.
— Мне тоже знаком этот чертеж... — Беринг вынул из кармана свою трубку. — Однако не считаю его истинным. И человек, показывавший его, ненадежен: и результаты нашего плавания, и свидетельства местных жителей — против него.
— Да и какая может быть карта в этой темной и глупой стране? — сказал Шпанберг, устремив на Чирикова свои выпуклые и бесцветные глаза.
На этом и закончился совет.
16 августа, дойдя до широты шестьдесят семь градусов восемнадцать минут, бот «Святой Гавриил» лег на обратный курс.
2 сентября 1728 года бросили якорь в Нижнекамчатской гавани.
1 марта 1730 года прибыли в Петербург.
Больше пяти лет длилась экспедиция. Из них в плавании провели около четырех месяцев.
Между двумя экспедициями
Возвращавшиеся из Сибири офицеры Камчатской экспедиции узнавали о борьбе вокруг престола по ссыльным, которых везли и везли в Сибирь.
После смерти Екатерины I ослабли «птенцы Петровы». На престол взошел Петр II — сын казненного царевича Алексея. Меньшиков, фактически управлявший при Екатерине I всем государством, перешел на сторону победителей, но и это не спасло его. 8 сентября 1727 года был подписан указ о ссылке светлейшего князя в Березов. Невестой царя объявили дочь А. Г. Долгорукого и на январь 1730 года уже назначили свадьбу. В Москву, снова сделавшуюся столицей империи, прибыла гвардия. Однако свадьбе не суждено было состояться. Петр II заболел оспой и умер.
Беринг узнал об этом в Великом Устюге, а 1 марта, когда въезжали в Петербург, город встретил их колокольным звоном: всходила на российский престол рано овдовевшая герцогиня Курляндская Анна Иоанновна. Под малиновый перезвон надвигалось на страну страшное десятилетие бироновщины. В конце марта по проторенной Меньшиковым дорожке отправилась в сибирскую ссылку и семья Долгоруких.
А между тем внешне все шло по-прежнему. Застраивался Петербург. На Васильевском острове поднялись здания Кунсткамеры и Академии наук. Росли повсюду новые роскошные особняки.
2 марта Беринг докладывал в Адмиралтейств-коллегии об итогах экспедиции, и вскоре в газете «Санкт-Петербургские ведомости» появилась статья об «изобретении» пролива между северными и восточными морями. Академик Герард Миллер, составлявший тогда газету, писал: «Таким образом из Лены, ежели б в северной стране лед не препятствовал, водным путем от Камчатки, а также далее до Япона, Хины и Ост-Индии доехать возможно б было; а к тому же он (Беринг) и от тамошних жителей известился, что перед 50 или 60 летами некое судно из Лены к Камчатке прибыло».
Миллер не подозревал, что несколькими годами спустя ему самому, участнику Второй Камчатской экспедиции, предстоит найти подлинные документы о плавании Семена Дежнева, на которое ссылался сейчас Беринг, доказывая наличие пролива.
Вскоре все офицеры, участвовавшие в экспедиции, были произведены в следующий чин. Беринг стал капитан-командором, Чириков — капитан-лейтенантом. Через несколько званий сразу перескочил Мартын Шпанберг.
Чем заслужил это отличие Шпанберг, объяснить трудно. Во всяком случае, никаких особых подвигов во время Первой Камчатской экспедиции он не совершил.
Очевидно, напористый и достаточно ловкий лейтенант сумел использовать свое влияние на Беринга. Отчасти помог, наверное, столь быстрому производству Шпанберга и датчанин Сиверс, возглавлявший теперь Адмиралтейств-коллегию.
И конечно, поддерживая нахрапистого Шпанберга, добродушный Беринг никак не мог предположить, что тем самым он наживает в лице Чирикова непримиримого врага. Берингу казалось, что Чириков удовольствуется своим производством, а до двойного производства Шпанберга ему и дела нет. Но так думал Беринг, а Чириков воспринял совершенное как личную обиду. Более того: он сразу вспомнил историю с хлебом и именно в свете ее и увидел совершившееся.
Чириков сделал заявление в Адмиралтейств-коллегию.
Он заявил, что у него нет уверенности в выполнении экспедицией инструкции Петра. Многие авторитетные адмиралы знали Чирикова как дельного, энергичного и образованного офицера. К его мнению прислушивались.
Встревожившийся Сиверс поспешил подыскать Чирикову выгодное место, стремясь компенсировать этим обиду, нанесенную при производстве.
Чириков получил назначение принять под свою команду прогулочные яхты императрицы. Во всем российском флоте не найти было, наверное, более подходящего для карьеры места. При новом правлении попасться на глаза и заслужить расположение императрицы значило больше, чем выиграть сражение.
К удивлению Сиверса, Чириков предпочел уклониться от этого назначения. Честолюбивый моряк был воспитанником петровской школы. Он привык заниматься делом и предпочитал держаться подальше от капризного двора Анны Иоанновны.
План Сиверса не удался.
Между тем на Беринга уже началась атака. Всего несколько недель наслаждался он семейным покоем.
В конце марта ему было приказано выехать в Москву вместе с лейтенантом Чаплиным для составления карт и финансового отчета перед правительствующим Сенатом.
В финансовом отчете Беринг запутался. К тому же всплыло дело о ста пудах хлеба.