Николай Ильинский – Идущая навстречу свету (страница 18)

— Об этом не беспокойся, подполковник, — не с радостью, а сдержанно пообещал Горячев.

— Я Татьяне Петровне все объясню, — сказал подполковник Стриж. — Она поймет…

— Не очень она поймет, но такова служба, — осторожно глянул на Кривичского начальник управления.

Татьяна не спросила у Петра Андреевича, куда поехал Кривичский за «сырьем»; о том, что это не связано с табачной фабрикой, она давно догадывалась, но не спрашивала — если Владимир Николаевич не говорит, то так и должно быть. Она только, придя домой, пожаловалась Станиславу Викентьевичу и Галине Юзефовне, что вот, мол, опять мужа послали в длительную командировку за табаком, а куда, она и не спросила, может, даже в саму Турцию.

— Ну, работа есть работа, — рассудил Станислав Викентьевич, — кто без устали работает, тот без хлеба не бывает, это понятно. Дай Бог Владимиру Николаевичу удачно съездить, а больше что пожелать…

А над Кривичским в это время усердно «колдовали» специалисты: одевали во все «шпионское», совали ему в карманы всякие иностранные «примечательности», заставили даже выучить пару английских слов, например, I want to drink — я хочу пить…

— А почему, собственно, нужно превращать Кривичского в этакого иностранца? — задался вопросом Николай Иванович Елисеев, один из активных работников отдела по борьбе с бандитизмом, который лично задерживал забугорных парашютистов в Налибокской пуще. — Шпионы ведь подбираются из нашей предательской шушеры, они чаще всего сермяжные мужички… Подлости всякие совершать — вот и вся их недолга!..

Разумеется, аппаратуру связи оставили зарубежную, но «неисправную»: когда опускался на парашюте, тогда повредил о сучок дерева, да мало ли что могло случиться… И даже парашют запутали в ветвях густой сосны. Да и самого «парашютиста» спрятали подальше и получше.

Тимофей Данилов, заведующий оргинструкторским отделом Мостовского райкома партии, часто бывал в Песках, местечке, расположенном недалеко от райцентра. И на этот раз он встретился здесь с начальником Зельвенского истребительного батальона Иваном Николаевым. Обсуждали злободневный вопрос: как найти лазейку к «Обводу-9», который после амнистии Берии вновь оживился? Отсидка преступникам не пошла впрок, они вновь взялись за свое: убийства партийных и советских работников, председателей сельсоветов и колхозов и просто активных людей. После беседы, как обычно, заглянули в местную столовую. Помещение небольшое, вовсе не похожее на ресторан, зато борщи варили здесь вкусные, да и обслуживала посетителей весьма миловидная девушка, о чем нельзя, конечно, забывать одиноким командировочным мужчинам, да и вообще случайно заглянувшим сюда проголодавшимся посетителям. Звали красавицу Геля — католичка, набожная, но все при ней хоть спереди, хоть сзади. Ну а где такая красота, там и хорошая закуска появится на столе, там и сто граммов по самые края граненого маленковского стакана найдутся. Нашлось спиртное и для Тимофея Данилова и Ивана Николаева — все чин чином.

Погуляли чиновники, уже солнце склонилось к вечеру, когда они вышли из столовой, попрощались. Данилов уселся в бричку, рядом с ним — два солдата с автоматами в руках, один позади, другой — впереди, кроме автомата в руках вожжи — надо же кому-то конем управлять. Тронулись. Выбежала из столовой Геля, машет платком: подвезите, мне тоже в Мосты нужно, там бабушка одна. Почему не взять?

— Садись, красавица!.. Конь добрый, довезет…

До райцентра недалеко, но дорога идет лесом. Сопровождавшие Данилова солдаты начеку, ушки, как говорится, на макушке: бандиты не перевелись, особенно теперь, после объявленной амнистии. Прислушиваются к каждому звуку, к каждому шороху. Пришлось насторожиться — впереди послышался гул мотора, по всему это был мотоцикл. Солдаты повеселели: преступники днем на мотоцикле ездить не станут. И действительно, впереди из-за поворота показался трехколесный мотоцикл, в нем трое военных с автоматами в руках. Остановились. Первый вопрос задали девушке:

— Вы ничего такого подозрительного не заметили?…

— А что? — удивилась и рассмеялась Геля. — Вот вас и увидела!..

Выяснилось, что будто бы в этом месте ночью приземлился неизвестный парашютист.

— Что-то они нынче распрыгались, — заметил Тимофей Данилов, — в Налибокскую пущу аж четверо опустились…

— В квадрат Б-2, - подсказал офицер, сидевший в коляске мотоцикла.

— Может, и в квадрате, может, и в треугольнике, — усмехнулся заведующий оргинструкторским отделом, — только мне кажется, что здесь быть этого не может…

— Если кажется, то скоро отелится, — сурово сказал офицер и добавил: — Но я бы вам не советовал в Мосты ехать, подождите в Песках, а там видно будет: наши пройдут по лесу, вот тогда все и решится…

Пришлось Данилову и солдатам возвращаться назад.

— А я пешком в Мосты пойду, — спрыгнула с брички Геля, — я осторожно, если замечу кого, в кустах схоронюсь…

— Ну, смотри, девка, мы за тебя в таком случае не в ответе, — равнодушно сказал ей офицер.

— Пока! весело рассмеялась Геля и скрылась за деревьями.

Пять человек сидели в засаде. Они чутко вслушивались в лесной гам, держа автоматы на изготовке. Вот-вот должна была появиться из-за деревьев на лесной дорожке бричка с партийным работником и двумя вооруженными солдатами-охранниками. Геля, до того пригревшаяся под боком подвыпившего Данилова, снимет цветастый платок с головы, встряхнет им, чем подаст условленный знак, соскочит с брички и незаметно шмыгнет в кусты орешника, якобы нужда заставила. В этот момент раздадутся автоматные очереди… и все будет закончено. Работник райкома Данилов давно уже был бельмом на глазу руководителя «Обвода-9» Альфонса Копача, грозного главаря националистической банды Врубеля. Будет убит Данилов, главное, не забыть взять его документы — как свидетельство того, что кара над коммунистом совершена. Погибнут два солдата, но это всего лишь издержки. «Без потерь и с нашей стороны не бывает, — подумал Врубель, — сколько жолнеров Армии Краевой здесь положили, а сколько отправили за колючую проволоку — трудно сосчитать… Хорошо, что Берия оказался таким недалеким чиновником, амнистию устроил!.. Думает, он перевоспитал нас, но нет, пока своего не добьемся — не успокоимся». Затаив дыхание, рядом с ним находился подручный, он же главарь меньшей группы антисоветских выродков Михаил Кисловский, совершавший кровавые оргии под кличкой Голуб. Ну и трое рядовых боевиков тоже вышли на лесную дорогу. Однако на этот раз бричка из-за угла густой сосновой стены не показалась, послышался в стороне шелест листвы, все напряглись, готовые нажать на спусковые крючки, но из-за кустов выбежала взволнованная девушка.

— Что случилось, Геля? — спросил не менее расстроенный, чем она сама, Альфонс. — Где Данилов?…

— Он вернулся в Пески…

И девушка рассказала услышанное ею в дороге. Весть встревожила бандитов. До них доходили слухи об иностранных парашютистах. Они давно ждали хоть какой-нибудь связи с заграницей. Раньше надеялись, что Америка и Англия начнут войну против СССР. Но теперь о войне только говорят, угрожают друг другу. С появлением атомной бомбы у тех и у других исключается открытое противоборство. А вот направлять националистическое движение в западных областях Белоруссии и Украины, оказывать всевозможную помощь этому катастрофически слабеющему движению крайне необходимо.

— Если такой парашютист действительно в нашем лесу застрял, то мы должны первыми найти его, — сказал Копач.

— Обязательно! — горячо поддержал его Кисловский и негромко затянул свою любимую мазурку Домбровского: — Jeszcze Polska nie zginçla…

— Ax, — отмахнулся от него Врубель. — Это надо петь после победы!

— А может, теперь, для поднятия духа? — возразил Кисловский и снова запел: — Dal nam przyklad Bonaparte jak zwyciçzac mamy…

Два дня искали американского парашютиста. Однако небольшой отряд внутренних войск и работники ОББ с участниками истребительных батальонов прочесывали лес совсем в другой стороне, и бандиты откровенно посмеивались над их «тупостью». На третий день им «повезло»: Геля первой наткнулась на парашют, повисший на ветвях сосны. Бандиты немедленно окружили это место, и вскоре «шпион» был обнаружен. Сначала он направил в их сторону ствол пистолета, но их добрые лица, улыбки и дружеское взмахивание руками успокоили его. «Шпион» не мог не знать, что в этих местах орудуют отряды Армии Краевой: и те, кому удалось скрыться, и те, кого выпустили на волю по амнистии. Лишь немногие становились мирными жителями и оставались в своих хатах, большинство выпущенных выезжали в Польшу, надеясь, что правительство Болеслава Берута долго не продержится и что вообще Польская объединенная рабочая партия недолговечна.

Первое, что попросил «шпион», это дать воды.

I want to drink? — попросил он, для пущей убедительности показывая рукой на свой рот. Всем было понятно, что без воды в лесу плохо, тем более что стояла жаркая погода и давно уже не было дождей. Поднесли ему солдатский флакон, парашютист с жадностью напился и повеселел. В тот же день его отправили в схрон.

— А они пусть ищут, — весьма довольный, засмеялся главарь банды Врубель, имея в виду войска и милицию вкупе с ястребками, как называли бойцов истребительных батальонов.