Николай Гумилев – Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 7. Статьи о литературе и искусстве. Обзоры. Рецензии (страница 89)

О крылья пролетевших лет...

(см.: Советская литература. 1990. № 6. С. 72; РП III. С. 46). Долинов Михаил Анатольевич (1892–1936) — поэт, режиссер. Сын актера и режиссера Александрийского театра А. И. Котляра. После окончания 2-й Петербургской гимназии (1911) поступил на юридический факультет Петербургского университета; тогда же стал активно «вращаться» в литературных кругах петербургского «серебряного века». В 1915 году выпустил уже «индивидуальную» книгу стихов «Радуга» (см. № 67 наст. тома и комментарии к нему), печатался в журналах «Лукоморье», «Новый Сатирикон», занимался театральными проектами. В начале 20-х годов эмигрировал, жил в Берлине, затем в Париже, где и умер.

Стр. 56. — Кондратьев Александр Александрович (1876–1967) — поэт, прозаик, переводчик, критик, мемуарист. Печатался в «Новом пути», «Весах», «Золотом руне», «Перевале», «Аполлоне». Был секретарем литературного «Кружка Случевского», который посещал Гумилев, оставил воспоминания о нем (Кондратьев А. А. Из литературных воспоминаний. Н. Гумилев // Последние известия (Таллинн). 20 февраля 1928). Отношение А. А. Кондратьева к молодому Гумилеву точно сформулировано в письме к И. Ф. Анненскому от 16 июня 1908 г.: «Гумилев подает большие надежды и, когда, по примеру Брюсова, перестанет ломаться, безусловно даст несколько хороших вещей» (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. Ед. хр. 334. Л. 4; цит. по: Русская литература. 1988. № 2. С. 174). В цитате из предисловия Кондратьева (стр. 56–62) Гумилевым выпущены фрагменты, очевидно намекающие на критическую позицию Кондратьева по отношению к рецензенту и прочим литераторам-модернистам: «Музы любят молодых поэтов, ибо знают они, что не будут их мучить эти избранники, не станут требовать от них verilay, или какой-либо особенно трудной и утомительной пляски, дабы передать потом на суд знатоков ритмические движения бедер и чресел; не станут, подобно пресыщенным мастерам стиха мучить их, требуя гиератических поз и священных фигур. <...> Читатель сам увидит, какие стихотворения стоят выше, как в отношении яркости красок, так и в области техники, какие отличаются музыкальной певучестью, в каких заманчивы образы и какие заставляют желать лучшего. Эти наблюдения облегчат ему рецензенты и критики, которые не преминут сообщить, на кого из обоих стихотворцев имел большее влияние тот или иной из уже пользующихся славой собратьев, и на какие лавры и тернии может каждый из них рассчитывать в будущем». Стр. 63–69 являют собой «ответ» Гумилева по набросанному Кондратьевым «плану».

Стр. 64–65. — Названия ст-ний Конге и Долинова, действительно, повторяются, равно как их общий «тон»:

Ивы надречные гнутся печально Дальше луны над нивой, Струнные звоны одежды зеркальной Колышет покой молчаливый. Лотос, азалия, бледности лилий Дышат во сне аромата, Словно убитые чайки без крылий, Парившие где-то, когда-то... Королевна, королевна, Свет и радость юных дней — Будь безгневна, будь безгневна Тихой пленности моей. Тихий голос (о любви ли?) Скажет слово, запоет. Тени плыли, даль обвили Расплескались в хоровод. Вновь о давнем, вновь о давнем Я поведаю мечтам. — Терем ночи стукнет ставнем, Сон прильнет к моим устам.

Стр. 66–67. — К разделу стихов М. А. Долинова предпослан эпиграф из Брюсова; ст-ние «Отрава» М. А. Долинова, как явствует из авторского примечания, написано «строфой, впервые использованной В. Брюсовым («Близ медлительного Нила...»)»:

Там, где свет над полутенью, где сверкали нам мимозы, там, где море, там, где ты — В тихой грусти предосенья, встретив ранние морозы, я склонил свои мечты, И в осеннем песнопенье блекнут алые цветы.

К разделу стихов А. А. Конге предпослан эпиграф из А. А. Блока; как иллюстрацию «блоковского» начала в его стихах можно привести ст-ние «Лесные розы»:

Лесные розы у королевны, Облокотившейся о гранит. Всегда желанны, всегда напевны Слова, что вечер говорит.

Василевский Лев Маркович (1876–1936) — поэт, журналист, переводчик, литературный и театральный критик. Сын владельца книжного магазина, брат известного критика и фельетониста И. М. Василевского («Не-Буквы») Л. В. Василевский был по профессии врач. Практиковал в Полтавской, Харьковской и Владимирской губерниях, после стал корабельным врачом, побывал во многих странах Средиземноморья. С 1904 г. Л. В. Василевский жил в Петербурге, переключившись на литературно-общественную деятельность. Участвовал в мировой и гражданской войнах, боролся с голодом в Поволжье. Литературной деятельности не прекращал, сотрудничая в Пролеткульте, пока контузия, полученная на фронте, не сделала его инвалидом. Котомкин Александр Ефимович (1885–1964) — поэт. Крестьянин по происхождению, А. Е. Котомкин выпустил первую книгу стихов — подражаний А. В. Кольцову и Н. А. Некрасову — в 1904 г. в Казани, где обучался в реальном училище. Призванный в том же году на военную службу, А. Е. Котомкин поступил в Московское Алексеевское военное училище, где на талантливого курсанта-литератора обратил внимание великий князь Константин Константинович, известный в истории русской поэзии под криптонимом К. Р., который стал его покровителем и постоянным корреспондентом. Окончив училище, А. Е. Котомкин служил в Казани и Юрьеве, не переставая заниматься литературой. Во время мировой войны выступил с рядом «панславистских» произведений. В гражданскую войну примкнул к чехословацким легионерам (историком которых стал впоследствии), эмигрировал. За границей выступал с фольклорными программами, пел и играл на гуслях, имел репутацию знатока русского народного творчества. Умер в Гамбурге.

Рецензируются книги: Василевский Л. М. Стихи. 1902–1911. СПб., 1912; Котомкин А. Е. Сборник стихотворений (1900–1909) / Со вступительной статьей К. Р. СПб., 1910.

Стр. 72–75. — Цитируется ст-ние «Щупальцы». Стр. 77–80. — Цитируется ст-ние «Слышу я дивные звуки...». Стр. 82–83. — Имеется в виду третье ст-ние цикла «Персидские мотивы»:

В двенадцать лет жена и в двадцать пять старуха, Одетая в броню ревнивого плаща, Она влачит свой век томительно и глухо Без животворного луча. Без смеха и любви, без шуток и свободы, Не смея поплясать, поплакать, помечтать, Она хранит завет Праматери-Природы: Она не женщина, а мать.

Стр. 83–84. — Цитируется ст-ние «Славянам»:

Пусть вы теперь одни! Одни во вражьем стане! — Не бойтесь выходить с врагом на бранный пир, И, содрогнувшись, пусть услышит лживый мир: «Хоть мало, братья, нас, но все же мы славяне!»

Зубовский Юрий Николаевич (1890 или 1892–1919) — поэт, прозаик. Родился в Тобольске, но жил и работал в Киеве. Его произведения — рассказы и стихотворения рассеяны в киевской и столичной периодике, книга «Из городского окна» — единственный стихотворный сборник. Ю. Н. Зубовский обладал ярким и оригинальным дарованием, в тематическом и стилистическом отношениях его наследие (не собранное и ждущее своего исследователя) отличается большим разнообразием — «сказочные и экзотические сюжеты соседствуют с подчеркнуто реалистическими» (РП II. С. 362). Как образец поэзии Ю. Н. Зубовского, иллюстрирующий слова Гумилева, можно привести третье ст-ние из цикла «Искры снега»:

В серебряную ночь ко мне приходят гномики, На них блестит из снега и льдинок бахрома, И весело и радостно в моем уютном домике, Мороз на светлых окнах выводит терема. И мы следим за лунными, смеющимися блестками, Рассказывают гномики лесные чудеса, И прыгают за столиком, а там за занавесками Стоят обледенелые, суровые леса. Смешны моим приятелям научных книжек томики И странно-непонятны им городов дома... В серебряную ночь ко мне приходят гномики, На них блестит из снега и льдинок бахрома.

Стр. 96. — Говоря о Ю. Н. Зубовском как о «вассале Блока», Гумилев имеет в виду, прежде всего, его замечательное предисловие к книге, полусерьезно, полуиронически повторяющее блоковскую драму «Незнакомка»: «В белесоватых волнах рассвета, за мутным окном кабака, я увидел мое царство, я увидел мои города и мои поля. <...> И вдруг все исчезло, утонуло, и при первой яркой вспышке солнца увидел я тебя, необъятная и любимая, тебя, моя бескрайняя Русь!..

Ослепило солнце мне твое сияние и торжествующий, гордый схватил я за плечи человека, который всю ночь пил со мной.

«Смотри, — крикнул я, — смотри, ты видишь Русь?»