Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 6)

Перед глазами поплыли разноцветные пятна, ему стало плохо. Как во сне, добрёл до середины барака, автоматически отметил, что часть коек, заправлена одинаковыми одеялами. Другая, сверкает ещё относительно новой пружинной сеткой и скатками матрасов, на ней. Одну из таких он и занял, развернул скатку, внутри оказались простыня, одеяло. Подушек, почему-то, нигде не было. Может, не полагались по распорядку, кто их там знает…

Он сидел на кровати и очень долго смотрел в одну точку. Пока мимо не прошёл Худой. Он открыл дверь с буквой «М», зашёл, спустя пару минут послышался звук слива унитаза, Худой вышел, на ходу отряхнув мокрые руки. Почему-то, остановился возле него.

-Слышь, Малой, не гасись так жёстко. – Сказал он. – Честно скажу, ты мне не нравишься, мутный ты какой-то. Но если гаситься за тему свою так жёстко будешь, свихнёшься ты. А то и мы сами тебя на перо посадим – с твоей рожи в натуре повеситься охота.

-Я постараюсь, я… - Он замолчал, опустив взгляд. Как-то стало всё равно.

-Всё-таки прав Корень, Малой тебе в самый раз, сопливый ты ещё. Отвечаю, шёл бы ты по малолетке, задавили бы тебя в первую неделю. Не гасись короче. Ищи чем себя занять, улыбайся чаще – без смеха тут быстро чердак протекает. А с дуриком в одной хате чалиться, никто не захочет. Заточкой пырнут по ночи и хана тебе. Так что думай Малой.

Он кивнул, да с таким лицом, что Худой помрачнел совсем и, махнув рукой, вернулся к своим товарищам по игре. Собирался – когда уже сделал первый шаг, Малой окликнул его.

-Худой, можно вопрос?

-Базарь. – Поморщившись, ответил Худой.

-Что значат буквы там? Это же туалетные комнаты?

-Туале…, чё? Параша там. – Проворчал Худой, и с улыбкой добавил. – Не вздумай зайти в тот, что с буквой «П». Для петухов он и сексу ради. Сечёшь? Зайдёшь туда поссать, на зашквар попадёшь, ну, так, не по полной, конечно, но на резинки упадёшь конкретно.

Худой ушёл обратно, играть в карты, Лёха же стал смотреть на двери туалетов. Как-то сама собой на губах появилась улыбка. Только сейчас он обратил внимание, что буквы самодельные, сделаны вкривь и вкось, из необработанной древесины, к дверям прибиты неровно, словно спьяну.

Местный юмор…, юмор довольно злой, но ему вдруг полегчало. Не сильно, но всё же. Он начал понимать, о чём говорил Худой.

Вечером, в барак принесли еду, три охранника, с подносами и кастрюлями – еду принесли для Корня и компании. Лёхе пришлось давиться слюной, но он не был против – голодные мысли, как-то быстро вытеснили апатию и ужас от сознания того, что он здесь на многие и многие годы. Так было проще смириться с ситуацией, отодвинуть тяжкие думы на задний план. Вот так и становятся блин извращенцами – учатся находить удовольствие в странных вещах, чтобы не думать постоянно о том, с чего и вовсе вздёрнуться охота…

Спустя примерно час, в барак вернулись его обитатели. Усталые, пахшие потом люди, в тех же робах что и у всех. На него не обращали внимания. В основном люди сразу ложились и засыпали. Некоторые, что покрепче, затевали тихие разговоры, кто-то начал игру в карты, в общем, вечер прошёл смазанным, не запоминающимся. Разве что непонятный инцидент, перед тем как он сам лёг и уснул. В том конце барака, где находилась дверь, раздались звуки спора на повышенных тонах. Он обернулся, но ничего не разглядел за спинами людей. Там собралась маленькая толпа, а подходить и глазеть, ему не хотелось. Из разговоров там, он смог только одно слово разобрать «крысит», громко сказал кто-то, и снова речь людей превратилась в монотонный гул. Спустя минут двадцать, толпа расступилась, мимо прошли трое – Худой, один из незнакомых ему людей и ещё один, коего они тащили под локти. Тот третий, был бледен, глаза громадные от ужаса. Они зашли в туалет с буквой «П». Вскоре из-за двери донеслись странные звуки, принадлежность коих, Лёха не совсем понимал. Спустя какое-то время, Худой и другой человек, вышли оттуда, чем-то очень довольные. Третий вышел спустя минут десять, помятый, волосы всклокочены, на щеках слёзы, глаза красные. Он, молча, добрался до кровати в середине барака, скатал матрас, собрал что-то из тумбочки и перебрался на койку, ближе к туалету. К нему тут же подсел какой-то миловидный паренёк, с усталыми, апатичными глазами.

Что всё это значило, Лёха не особо понимал. Размышлять на эту тему, ему не хотелось никак вообще. Он просто разделся и лёг спать. И всю ночь ему снилось, как он стоит перед Корнем, с чувством вины – слов из сна, он не понимал, слышно только какой-то гул. Но знал, что он накосячил и его сейчас судят, по каким-то местным законам. В какой-то момент, Корень кивал Худому и в живот Лёхи, втыкалась заточка – почему-то, она походила на чудаковатый гибрид римского гладиуса и столовой ложки. Потом он падал на пол и сучил ногами, в луже собственной крови. Сон повторялся раз за разом, пока по зоне не прогудел истошный рёв. Лёха подскочил с кровати, ударился головой об раму верхнего яруса кровати и грохнулся на пол.

-Чё прыгаешь? – Буркнул сосед по койкам, ставя ноги на пол. – На завтрак ща пойдём.

-Извиняюсь, я с непривычки. – Промямлил Лёха, поднимаясь с пола. Он ощущал себя уставшим и больным – такой сон, здоровым не назовёшь.

-Ничё, потом привыкнешь. – Ответил сосед, не глядя на него. Он уже одевался, да весь барак уже натягивал портки. Почти весь.

-Корня завалили! – Истошно взвыл кто-то со стороны дверей.

В дальнейшем он мало что понял, да и не всё видел. Кто-то зарычал непонятные слова, ему ответил ещё кто-то, Худой и двое крупных ребят, прошли по бараку. Вчерашнего парня, посетившего туалет с нехорошей буквой, за шкирку утащили к дверям, ещё несколько человек вывели туда. После этого один из вчерашних не ходивших на работу, рявкнул что-то, и народ потянулся на выход. Лёха влился в вереницу людей и двигался в общем потоке, не оглядываясь по сторонам. Такие же вереницы, выходили из других бараков и тянулись к постройкам с другой стороны зоны. Там они вошли в большое здание, внутри находились столы, стулья. У одной из стен, стоял громадный стол с металлическими чашками, чуть правее, раздаточное окно. Люди выстраивались в очередь, брали чашки, подходили к окошку, получали свою еду и садились за стол. Компот тут не полагался видимо…, полученную еду, он съел без эмоций, как автомат. Отметил приторный вкус, и едва угадывавшийся аромат мяса. Отметил, что находится в столовой, чем ещё это могло быть? В ней стоят опоры, поддерживающие потолок, что и позволило сделать комнату такой просторной. Но вся зона в ней, конечно, поместиться не могла. Столовых тут было несколько.

Кроме опор и зеков, тут имелась и охрана – человек десять в камуфляже, с автоматами на плече, стояли вдоль стен и делали вид, что следят за порядкам. Почти все. Только один откровенно положил на всё движение и сейчас тыкал в кнопки допотопного смартфона, даже ни разу не посмотрев на завтракавших заключённых.

Закончился завтрак молодецким рявком от охранника, и тут уже неважно успел, не успел – команда дана, все поднимаются и идут к выходам. На площади уже выстраивались другие заключённые. Последовала перекличка – охранник в камуфляже, вышел перед ними, поднял к глазам какой-то список и стал называть фамилии с инициалами. Люди отзывались, когда дошло до Лёхи, отозвался и он. На этом правда, перекличка не кончилась. К охраннику подошёл другой, с каким-то прибором в руках.

-Все тут? – Сказал мужик со списком.

-Все, сколько рыл должно быть, столько и сигналов. Минус блатные и те, кого на разбор потянули. – Кажется, его не совсем поняли и он пояснил. – Корня грохнули, не слыхал?

-А, ну да, слышал…

-Остальные на месте, можно отправлять.

-Ну, норм тогда. – Мужик повернулся к ним и рявкнул. – На работу, строоойсь!

И вереница людей потянулась ко вторым воротам зоны, что за ними находится, Лёха пока ещё не знал. А как узнал, не обрадовался. Поводов порадоваться, у него, похоже, уже и не будет…

Проход ко вторым воротам, был выстроен в виде прямого как стрела тоннеля, с парой дверных проёмов, по бокам в самом начале и такими же в конце. Впереди, в проёмах имелись запертые двери, в начале, просто два выхода, за которыми высятся здания столовых. Зачем этот тоннель потребовалось тут возводить, не особо понятно было, пока не глянул вверх – над воротами, располагались две вышки, словно бы нависавшие над коридором. Если что, два пулемёта превратят в мелкорубленую капусту всех, кто будет в этом коридоре.

Ворота открылись, и они оказались за пределами зоны. Шли около получаса, по просёлочной пыльной дороге, постоянно петлявшей среди деревьев. Там, в лесу, ещё на опушке, их мгновенно атаковали полчища радостной гудевшей мошкары.

-Ебучий случай. – Прошипел сосед в колонне, хлопнув себя по шее. – Нас походу сюда специально привезли, что б мошкару кормить, шоб она падла не передохла с голодухи.

-Гы. – Ответил кто-то.

Слева и справа колонны, шли охранники – слишком мало, что бы успеть, что-либо сделать, если вдруг случится массовый побег. Несколько шли впереди, был ли кто в хвосте колонны, Лёха не знал, но, наверное, были. Всю дорогу он размышлял о том, почему никто не бежит? Потом вспомнил слова «лепилы». Наверное, бежать просто нет смысла. Потому и охраны так мало…, и где они вообще? На суде, в приговоре, речь шла о каком-то «колония строгого режима нового типа». И что в ней строгого? Скорее больше «нового», чем «строгого».