Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 7)

Вскоре они вышли к просеке. Собственно, даже не так – огромный кусок леса, где остались от него, одни пеньки. На небольшой площадке, стоят штабеля леса, виднеется там погрузочный кран, узкая дорога, в ширину полностью занятая длинномерным грузовиком. Понятно как лес грузят и увозят…, а как к месту погрузки тащат брёвна? Там не брёвна, там же настоящие колонны. Такое на себе не утащишь…, вскоре он понял, как жестоко ошибался и как сильно недооценивает физические возможности людей, на коих направлено дуло автомата.

-Господа заключённые, помните - только честный труд исправляет! – Заорал охранник, когда они выстроились этаким кривым квадратом. – А честный труд, не бывает лёгким. Сегодня для вас наступает ещё один день, ещё один шаг на пути к исправлению.

Охранник замолчал, почесал затылок. Буркнул что-то, полез в карман. Вытащил бумажку, прочитал про себя, кивая головой. Потом бумажку убрал.

-Ага, правильно всё сказал. – Довольный сообщил он заключённым. Потом нахмурился и рявкнул. – Какого ёбанного хуя вы ещё стоите? Попиздовали работать в темпе уроды блять!

С таким напутствием душевным они и приступили к новому рабочему дню.

Из толпы раздались командные голоса трёх человек – тоже заключённые, видимо, бригадиры или что-то в этом роде. Они разделили людей на три большие группы. Тут, Лёха обнаружил, что людей гораздо меньше, чем было в колонне покинувшей лагерь. Видимо, в пути они отделялись и уходили на другие вырубки. Разумно – такой громадный табун, какой содержался в лагере, на одной вырубке не смог бы работать эффективно. Для такого количества людей, требуется несколько рабочих мест. Лес большой, где бы он не находился…, хотелось ему знать где всё-таки это место? Кажется, ему всё равно. Бежать невозможно – даже без учёта того, что им вводили в кровь, поисковой метки, стоило оглядеться, и можно было заметить пулемётные вышки, скрытые на опушке вырубки. Стоит им броситься на немногочисленную охрану, в периметре рабочей зоны, и пулемёты выкосят всех. Место полностью простреливается, за исключением небольшого участка в районе вагончика, к коему пошла группа, в которую его определил один из бригадиров. Однако у самого вагончика, он увидел ещё одну вышку. Просто она была чуть дальше в листве, сразу не заметишь. Бегство по-тихому исключает поисковая метка – всё равно найдут. А далеко по лесу не уйдёшь, особенно если верить попутчикам по этапу. Они, в разговоре между собой, утверждали, что на сотни километров от «Дружбы» нет крупных селений. Только посёлки местных жителей, которые «не совсем в себе», конечно, попутчики использовали другие слова, собственно всего одно, на популярную в русском языке букву «Ё», но смысл тот же. У местных ружья нечто вроде элемента одежды и зеков за людей они не считают, так что встреча с ними не многим привлекательнее, чем встреча с медведями, которые тут, наверняка, водятся.

И как угораздило во всё это вляпаться? Лёха покачал головой – нельзя было доверять никому. Ни друзьям, ни знакомым, вообще никому. Люди предают. Так уж они устроены. И ничего тут не поделаешь. Жаль…, этот мир полон дерьма, ну а как иначе? Наверное, никак…

Он тупо уставился на полученный рабочий инструмент.

-Чё встал? Давай, не задерживай очередь. – Буркнул бригадир. За его спиной, очередь, даже не колыхнулась – заминка их никак не расстроила, а судя по лицам, они и вовсе были бы не прочь, если бы заминка сия, длилась бы как можно дольше. А ещё лучше, до вечера. Работа ведь не волк, никуда не убежит. А работы этой – от первых пеньков и до заката, и так много лет подряд…

-Это топор. – Пробормотал Лёха, держа в руках большой инструмент с широким топорищем.

-Ну. – Согласился с ним бригадир.

-И нам нужно валить деревья.

-Да ты что? – Ужаснулся бригадир. – Нет блять в натуре? Деревья валить? – Он всплеснул руками. – Я ваще в осадок выпал! Мужик, ты чё в натуре сам допёр? Или подсказал кто?

Лёха покраснел щеками. Но сдержался, и настойчиво глядя на бригадира, сказал.

-Бензопилой хотя бы, валить лес было бы быстрее и легче. А если использовать…

-Хозяина слышал? – Он кивком показал на охранника. – Ну, краснопёрку эту штопанную. Труд, типа честный, не лёгкий. Типа блять никто не в курсе…, короче, у них такое понятие за эту тему. Хуярим мы тут ручками, да топориками этими драными. Ты новичок, потому базарю, завтра затупишь – этим самым топором получишь в грызло. Всё понятно? – Лёха кивнул. – Топай мужик, нам до вечера ебашить, а хавку эти суки сюда не привозят.

-Мы что же и еды не получим?

-Ага. – Бригадир скривился лицом и злобно зыркнул в сторону ближайшего охранника. – Так честный труд, ебать его в рот, ещё лучше, ещё тяжелее, то есть мы типа ещё лучше исправляемся.

-За то вечером хавка такая, что хоть на прям утром подыхай. – Заметил кто-то из толпы.

-Ага, мясо часто дают. – Добавил ещё кто-то.

Лёха шмыгнул носом, поудобнее взял топор и отошёл в сторону, ждать приказаний бригадира.

-Двадцать первый век. – Прошептал он, любуясь топором. Не ожидал он, что такое ещё встречается на промышленных заготовках. Что-то всплыло в памяти – на суде, что-то говорилось о зоне, в которую его отправят. Адвокат Лиги Наук, был возмущён, кажется, после слов о месте отбытия наказания, он даже не говорил, а возмущённо шипел, как кот, которой неожиданно увидел собаку. Странно, но он не мог вспомнить, как они выглядели – прокурор, судья, адвокат. Лица, словно кремовые пятна. Только одеждой различаются и комплекцией, а так просто пятна – пятна на громадном холсте, что символизирует собой, всё это общество, всю эту жизнь.

Топоры были розданы, и бригадир скомандовал выдвигать на участок с номером. Где конкретно участок расположен, он показал рукой. Двинулись туда, запинаясь о пеньки и хрустя ветками, разбросанными между ними.

-Сегодня ветки что б блять не оставляли на полу! – Громким рявком напутствовал их один из охранников. Народ промолчал, бригадир сквозь зубы прошипел послание – на буквы, которых всего три. Очень популярные такие буквы, широко известные в народе славянском.

Миновали пулемётную вышку и Лёха, с удивлением обнаружил, что она пуста, зато дальше, среди деревьев виднеется другая, судя по ярким краскам брёвен и досок, из коих она была собрана, вышка свежесрубленная. До неё метров десять отсюда, не больше.

-Так, вы трое разбираете вышку, вы двое рубите ветки у новой вышки, что бы этот хуесос красный, нас видеть мог. Остальные рубим. Кто в первый раз, ко мне – а то будет как месяц назад.

-А что было месяц назад?

Спросил худой, довольно высокий парень, с трудом носивший свой топор. И вот как работать будет? Он, кстати, один в этой группе оказался из новичков, не считая Лёхи.

-Да был у нас тут. – Бригадир сморщил своё обветренное лицо и буркнул какое-то проклятие, после чего пояснил. – Срубил дерево, а никому ничего не сказал, я в больничке чалился, за меня Бурнас был, не доглядел он. – Бригадир сплюнул, ощерил жёлтые зубы в зловещей ухмылке.

-Троих бревном этим долбанным накрыло. Двое наглухо. Третий ещё неделю жил в больничке, потом тоже ласты склеил.

Худой паренёк зябко поёжился, Лёха никак не отреагировал – ему было всё равно.

Спустя несколько минут, они приступили к работе. Стучат топоры, люди иногда ругаются матом и стрекочет какая-то птичка в глубине леса. Все твари лесные замолкли, когда пришли люди, а эта стрекочет, на заткнётся никак…, через полчаса махания топором, Лёха распрямился и услышал, как хрустят мышцы спины. А ещё стали болеть рёбра, не зря видать, говорят, что кости быстро не срастаются. Особенно, если в двадцать первом веке, самое распространённое лекарство это аспирин. Зона прогрессирующего подхода к перевоспитанию заключённых, создана была, как это обычно делается в России – хотели как лучше, а получилось как всегда. Впрочем, может быть, и недостаток лекарств, входил в программу «честного труда», который лёгким не бывает.

Зато, надо признать, что в эпоху готовящихся полётов на Марс и даже почти созданную там базу учёных - первая не случилась из-за недостатка финансирования, вторая из-за очередной грызни США и РФ, по поводу того, кто кому пистона вставит сегодня, а чья очередь унижаться наступит завтра. Вот в эту прогрессивную эпоху, он получил уникальную возможность, ощутить дыхание древнего ГУЛАГа. А ведь это, почти как мамонта живьём увидеть! Н-да…, что-то никак не успокаивает. Потому, наверное, что ГУЛАГ и мамонт, жили практически в одно время. Ну, как минимум, они близко где-то разминулись. Как раз тогда вроде и неандертальцы вымерли. Не силён он был в истории, вот физика пространства – это совсем другое дело…, Лёха взялся за топор и снова принялся рубить. Он резко оборвал все мысли, которые сейчас ожили в голове – воспоминания. Куча формул, специфические термины и прочее. Он уже давно не вспоминал этого всего. Не стоит и сейчас. А то вот, как возьмёт топор евонный, глянет на него хитро и скажет:

-Ну чё лопух? Встрял? А мы тебе говорили!

Он вздрогнул так, что чуть не выронил инструмент. Это игра воображения или топор сейчас и, правда, говорил с ним?

-Гы. – Сказал кто-то.

Лёха судорожно сглотнул, опасливо косясь на дерево – на топор смотреть, не рискнул.

-Гы. – Повторил тот же голос. – Чё? Слабо бандурой этой махать? А ты прикинь, что до вечера ещё так хуярить. Не полегчает, но башку включишь. Силы экономь Малой, а то из Малого, дохлым станешь.