Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 5)

-Не очень, если честно.

-Ну, я тогда не знаю. – Солдат пожал плечами и скомандовал. – Стаааять! – Лёха остановился, обернулся украдкой. – Ща я. – Чиркнула спичка, потянуло сигаретным дымом. – Всё, топай, тебе вон туда, в тот барак…, или вон в тот? Кхм…, слышь, тебя в какой отряд прописали?

-Я не знаю. – Честно ответил Лёха.

-И я не знаю. – Так же честно признался охранник. Помолчали.

-Чего делать будем?

-А я откуда знаю? – Удивился охранник.

-Ну не я же. Я же этот, заключённый. Вы должны знать.

-Должны, не должны. – Бурчал охранник, со скрежетом почёсывая затылок. – Ну не помню я, куда тебя вести. Мне может, вообще ничего не сказали. Короче! Пошли туда.

И пошли они к ближайшему бараку. Толкнув дверь, охранник указал пальцем на неё. Лёха шагнул вперёд и был остановлен толчком в плечо.

-Стоп, забыл совсем. – Охранник забросил автомат за плечо и, пошевелив бровями, начал давать вводную. – Бежать не вздумай – сам видел, вышки кругом. Наручники, там охрана всё время в спину дышит, этого говна у нас нет. Гы. – Сказал он, увидев тень на лице Лёхи. – Я тоже, когда служить-то пришёл, думал, как в кино будет. А нет, не так всё. Толи пиздят в кино, толи время у нас другое, хуй знает, в общем. Ну, это. Вот что короче. Пока в больничке был, в кровь тебе загнали какую-то херню. Сам без понятия что это и как работает. Но если что – найдём и обратно вернём, только не в барак, а в карцер на месяц. Вот там, - почти шёпотом, доверительно сообщил парень, - там реально как в кино. Крысы, капает с потолка, холодно, стены все в слизи какой-то. Это Палыч придумал. Ну, начальник наш. Отрезвляет сразу. Так что ни-ни. Да и не факт что успеем мы тебя вернуть. Тайга кругом. Медведи, мошкара, местные тоже ёбнутые какие-то.

-А что с ними?

-С кем?

-С местными.

-Ёбнутые они. В хлам. – Более детально объяснил охранник. Не увидев понимания, напрягся и добавил. – Охотники они, по лесу шастают. У нас как-то дёрнули трое, так мы не успели, местные их прикончили. Случайно вроде как, думали, лоси в зарослях шуршат. А это не лоси, это зеки наши горемычные, вот такая фигня…, - он воровато огляделся и со страхом в голосе добавил, - парни кто их нашёл, говорят, эскимосы эти штопанные, с ножами там сидели, сожрать их хотели.

-Эскимосы? Мы на северном полюсе что ли?

-Ну, нет, наверное. – Парень почесал тыковку. Задумался. – Не, я так, ну эскимосы, они не того, что в смысле вот такие. – И показал, зачем-то, большое что-то. А в том, что они дикие совсем. Я их боюсь даже. Вот, так что бежать ни-ни. А то пизда тебе, и вытащить не успеем.

Лёха кивнул – не верилось ему в эту речь ни на гран. Наверное, каждому новому сидельцу, рассказывают нечто подобное.

Он вошёл в барак, дверь за ним закрылась. Очень напомнило всё окружающие, общежитие университета. Или армейскую казарму, которую он как-то видел в видеоролике в интернете. Двухъярусные кровати, в два ряда, между ними просторный коридор. Пол дощатый, крашеный. Под потолком длинные плафоны ламп. Достаточно светло. Почему-то нет окон. У каждой кровати так же на два яруса, тумбочка. В самой дальней части длинного помещения, виднеются две двери, на одной прибита вырезанная из дерева, буква «М», на другой «П». Что это означает, он не понял. Да и времени подумать, у него, на данный момент, не обнаружилось – окликнули справа.

-Эй, паренёк, канай сюда.

Он повернул голову. Поставив тумбочку между двух кроватей, по обе стороны от неё, сидят люди в чёрной робе – точно такой же, какую выдали ему при выходе из больнице. Вещи, в которых он приехал, куда-то пропали – он так больше и не увидел их. Пластиковый пакет с личными вещами, умудрились потерять при пересылке, на новое место.

Но это было позже, а сейчас ему требовалось срочно «канать» в указанную сторону. Каким-то внутренним чутьём, он понял, что окликнули его не простые люди. А может, на автопилоте сложил два и два – все на работе, а тут пять человек сидят и в карты режутся. На деньги причём. Он подошёл к кроватям и встал в проходе.

-Да чё стремаешься? Присаживайся. Поговорим. – Пожилой мужчина с наколками-перстнями, указал на место на кровати рядом с собой.

Он сел, стал смотреть на них, они на него. Четверо в возрасте. Один из них, почти старик. Пятый очень худой, почти дистрофик, довольно молод – в отличие от остальных, его глаза поблёскивают. Что именно в них там сверкало, Лёха не понимал, но чувствовал, что именно этот человек, опаснее всех остальных. Он казался этаким раненным волком в стае, традиции соблюдает, уважает тех, кого должен, но только тронь, хотя бы и нечаянно – разорвёт на куски.

Говорил самый старый из них, тот же, что позвал его.

-Слышали мы, за что тебя. – Старик усмехнулся, продемонстрировав белые, идеально ровные зубы. Его сосед тоже улыбнулся – зубы жёлтые, с чёрными жилками. Какие разные бывают у жизни лица, однако. – Так что парень, благодарность тебе наша и за краснопёрку и за сук, которых ты покрошил. Особо за ту суку, что сдохла. Молодец, таких как ты, мы уважаем. – Старик протянул ему руку, Лёха ответил на приветствие. После короткого кивка старика, остальные повторили сей распространённый в гражданской жизни ритуал приветствия.

-Но за наркоту, это паря, конечно косяк. – Трое из четверых, глянули на старика, прочитать смысла взглядов Лёха не смог, а вот старик легко понял, что в них было. Поморщился он, потом махнул рукой и улыбнулся. – Раньше, когда молодой я был, был бы конечно косяк…, эх, как времена-то меняются, а? – Лёха осторожно кивнул. – Но не парься, косяк, да и не косяк. Ничего стрёмного, просто пятнышко на репутации, вот такое. – И показал пальцами что-то размером с монетку в пять копеек. Ты вот что паря, если кто наезжать будет не по делу – отсылай ко мне. Понял? Корень погоняла моя. За барак отвечаю я. Если что, я скажу за тебя.

-Спасибо. – Ответил Лёха, с заметной благодарностью в голосе.

А они почему-то, стали улыбаться, глаза сверкнули весёлостью.

-Ты так не говори. – Спустя полминуты сказал Корень. – За спасибо, ебут красиво. Гы. Благодарен если – так и говори, без всяких спасибов. Понял?

-Да, понял. Но я не очень хорошо знаком, как бы это сказать? Со слэнгом.

-С чем? – Не понял один из четверых.

-Слэнг. – Сказал другой, задумчиво почёсывая затылок.

-Не знаю такого, из мужиков или блатной какой? – Добавил ещё один.

-Слэнг, это особая форма речи, в какой-либо субкультуре. – Пояснил им Лёха.

Помолчали задумчиво. Потом худой заговорил.

-Корень, объясни. Он нас сейчас как-то огорчил некрасиво или это что вообще?

-Остынь Худой. – О как. Оказывается, комплекция парня, стала его же именем. И так оно в жизни бывает. – Он про феню говорит.

-А…, а чего так чудно-то? – Изумлённо молвил Худой.

-Чего-чего, а ты сам-то по фене ботал, когда на малолетку приехал?

-Ну…, - парень неуверенно пожал плечами, - так, чутка, но не особо.

-Ну, вот и он по первоходу, не вкупается нихрена. – Старик повернулся к нему, хлопнул по плечу. – Ты паря больше молчи, осматривайся, не косячь, живи правильно. Уважение наше при тебе, за дело уважение. За дело же его и потерять можешь. Понял? – Лёха снова кивнул. – Как пообвыкнишься, мы с тобой пообщаемся снова. А может, и нет. – Старик улыбнулся, глаза его сверкнули какой-то холодной искрой. – От тебя зависит, как ты срок тянуть будешь.

-Молодой он, борзый. – Сказал один из четверых, кто именно, Лёха даже не заметил. – Так-то смотрю, вроде тихий, голова на плечах есть. Шаристый должен быть. Но мы ж в курсе, какие номера он откалывал. Не, Корень, навряд ли будет смысл говорить с ним снова.

-Если только за косяк наказывать придётся. – Добавил ещё один.

-Там посмотрим. – Пожал плечами Корень. – Паря, погоняла есть?

-Нет. – Ответил Лёха, что такое «погоняла», он знал.

-Иди, - Корень легонько толкнул его в плечо, - занимай свободную шконку Малой, выбирай сам какая больше нравится.

-Нормальная погоняла Корень. – Сказал кто-то уже за его спиной.

-Может, и нет. – Ответил старик. – Так-то он малой, а кто он ещё? Но делов наделал, как нихера не малой. Ладно, погоняла не наколка, сменить не проблема. Сдавай что ли…

Остального он уже не слышал – эти пятеро, почему-то, не вышедшие на работу, продолжали игру, иногда говорили ровными спокойными голосами, но про него, они, кажется, уже забыли.

Лёха, сегодня получивший погонялу, которую, в общем-то, уже и прежде имел, двинулся по коридору, пытаясь понять какие койки свободны, а какие уже заняты. Малой…, так его иногда уже называли. Но что бы это стало, своего рода, вторым именем? Он как-то не думал об этом раньше, а теперь возникло странное ощущение, что это «имя» с ним надолго, может навсегда.

Навсегда.

В душе полыхнула боль, её сменил ужас, за ним пришла щемящая тоска. Он остановился, оперевшись рукой на раму кровати. Кажется, он только сейчас понял, что же именно с ним случилось. Ему столько лет прописали, что когда он выйдет, то будет дряхлым стариком. Если вообще выйдет. Хотя, судя по тому, что он увидел, зона уже не так уж и страшна, как в исторических фильмах. От голода, холода и страшных физических нагрузок, умереть ему не грозит. Как минимум, ближайшие лет пятнадцать…, пятнадцать лет. Это лишь часть срока, на который всё вокруг, станет его домом. Господи, как это пережить???