Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 22)

Его перевели из зоны в тюрьму. Теперь и небо всегда в клеточку…, всё стало только хуже.

Завели в левое здание от ворот, сдали другим охранникам. Те, указывая дорогу путём тыканья стволами автоматов в спину, привели его в кабинет с белыми стенами.

-Док. – Прозвал один из охранников. За передвижной ширмой, тоже белой, кто-то кашлянул, чихнул, сказал «ууу зззараза» и снова кашлянул.

-Бухает опять. – Проговорил второй охранник. Первый поморщился, шумно вдохнул.

-Ага, - сказал он, - спиртягу глушит.

-Док, спирт для нужд хозяйственных привезли, а ты его…

-А ты мне не указывай тут! – Рявкнули из-за ширмы, сиплым, но грозным голосом. Потом из-за неё вышел высокий худой мужик с бородой лопатой и красным носом. – Ишь! Только от титьки мамкиной ещё, а что-то…, ик! Блять…, ик! Ебать мои старые…, ик! Да чё за ху…, ик!

Доктор выставил вперёд ладонь, сказал «ща блять» и минуты три без остановки икал. Потом буркнул что-то неразборчивое, скрылся за ширмой. Последовал шумный глоток, новое «ууу заррааза!» и спустя пару секунд, доктор снова явился к ним. Подозрительно щурясь, стал смотреть в пол. Охранники растерянно переглянулись, врач подождал ещё пару секунд и удовлетворённо крякнув, глянул на Лёху.

-Итак! Новый человек в коллективе? Нужен осмотр? Или он болен?

-По форме осмотр и в хату его.

-Сделаем. – Доктор кивнул три раза - каждому из присутствующих отдельно и пригласил Лёху к маленькому столику в углу комнаты. Столик тоже оказался белым, если не присматриваться, вполне можно сначала об него запнуться и только после этого понять, что он тут вообще есть. Лёха сел на стул. – Руку на стол, пожалуйста. – Положил руку. Док поморщился. – А рукав закатать? Он нормальный? – Это док у охраны спросил, дополнительно покрутив пальцем у виска, что б понятней был смысл его вопроса.

-Три трупа, но так вроде не дебил. – Ответила охрана.

-Я не знал, что вы собираетесь брать кровь. – Сказал Лёха, закатывая рукав. – Проверяете на инфекционные заболевания, во избежание развития привнесённой извне эпидемии?

-О бля. – Врач сел за стол. Высморкался в белый платочек, положил его в карман. – Умный что ли? Ух, ты! Редко к нам урок с мозгами садят. Не из воров часом?

-Да мужик он обычный. В сопроводиловки с «Дружбы» написано, что блатные его к себе тянули, а он там завалил кого-то. Вот его нач.колонии сюда и спихнул.

-Я не специально. – Поспешил вставить своё слово Лёха. – И вообще, он сам виноват.

-Разговорчики! – Рявкнул второй охранник.

-Да похуй, пусть пиздит, тебе-то что? – Сказал первый.

-Ну, не положено вроде…

-Положено, не положено…, у подъезда вон наложено, оно там положено или не положено? – Охранник попытался что-то сказать, но его товарищ продолжил. – А ему как-то похуй, оно уже наложено и по тротуару размазано. Сечёшь присказку?

-Ну, нет вообще-то…

-Вот и не буксуй. Хрен с ним. Он ещё даже не полностью под нашей ответственностью.

-Как это? – Удивился охранник, а вместе с ним и Лёха.

-Как-как? – Пояснил доктор. – Если болен чем заразным, мы его в автозак, на вокзал и обратно в «Дружбу», нам тут только эпидемии не хватало.

Разговор врача и охранников стих, Лёха тоже молчал – не мешал врачу работать. Учитывая как от того несло спиртом, лучше действительно не отвлекать. У него взяли кровь, заставили помочиться в баночку, измерили температуру, давление, исследовали дозиметром радиации.

-Кхм. – Сказал врач, когда дозиметр начал слабо трещать. – Вам что каждый месяц «метку» вводят? – Лёха неуверенно кивнул, но врач даже не обратил внимания. Убрал дозиметр, снова взял кровь, попутно бурча что-то о «энштейнах недорезанных».

Процедуры закончились небрежным жестом ладони врача. Лёху вывели в коридор, тычком пальца указали направление, по коему следовало двигаться и вскоре они остановились перед металлической дверью белого цвета. На ней было написано «карантин».

-Заходи. – Сказал охранник, открыв дверь. Спустя несколько секунд, она захлопнулась за новым заключенным, и он остался в полном одиночестве, любоваться белыми стенами, обитыми чем-то мягким, пружинистым. Пол тут был такой же. Карантин, видимо, выполнял двойную функцию, и для больных и для психов сразу. В виду мягкого пола, кровать не полагалась. Туалет имелся и на том спасибо. Правда, туалет отличался великой простотой – дырка в полу, размером с большое яблоко, закрывавшаяся большой пробкой. Что б в дырку попасть, требовалась некоторая ловкость. А попадать придётся, потому как в ином случае, будет плохо пахнуть. Рядом с «туалетом», лежит рулон туалетной бумаги. Судя по его толщине, им уже не раз пользовались.

Лёха уселся в углу комнаты, откинулся на спину и прикрыл глаза. Возникло стойкое ощущение, что из зоны, его перевели сразу в дурдом. И странно, но вдруг показалось, что он, наконец-то, именно там, где и должен был оказаться ещё года три назад, в тот самый день, когда газовая горелка начала ругаться матом и возмущаться тем, что её включают слишком уж часто…

Он прикрыл глаза, и как-то само собой возникло недавнее воспоминание – странно, но он даже улыбнулся, на душу накатило нечто вроде тёплой тоски. Именно так. Тоска, но положительная, ведь он скучал по месту, которое умудрилось стать для него домом. Привык он к бараку, к вырубке этой клятой…, вспомнился момент, когда он отошёл от падающего дерева недостаточно далеко. Толстый ствол толкнули жердью, но он не подался. Поэтому пришлось подойти и рубануть ещё пару раз. После чего он отошёл на прежнее место, да не совсем – на шаг ближе к дереву остановился. Парни толкнули дерево, оно затрещало, падая вниз, и щепки полетели в разные стороны. Он успел закрыть лицо рукой, но недостаточно быстро. Одна из щепок воткнулась в плечо, щепки помельче, распороли ладонь.

Как-то автоматически сунул руку под рубаху и стал поглаживать плечо, там, где в него воткнулась острая щепка…, пальцы скользили по гладкой ровной коже. Шрам, маленький, но всё же шрам, куда-то пропал. Лёха открыл глаза. Глянул на ладонь. Вот они, мелкие шрамики, которые оставили щепки, распарывая кожу ладони. А на плече, следов нет. Что за новости? Он расстегнул рубаху, выгнул шею до хруста, ощупал плечо ещё раз – нет шрама. Прикрыл глаза, попытался вспомнить всё ещё раз – нет, всё точно, щепка воткнулась в плечо, его сняли с работы спустя два часа, потому что с кровоточащей раной он не мог продолжать выполнять свои обязанности, и отправили в лазарет. Так всё и было. Но где тогда след от раны?

Волосы на затылке встали дыбом, спину прошибло потом. Он тяжело дышал и с некоторым страхом озирался, ожидая, что всё начнётся снова, что сейчас стена скукожится, станет похожа на лицо, потом ехидно улыбнётся и скажет:

-Ну, чё, говнюк, думал, что сможешь спрятаться от нас? Гы.

Стена не кукожится. Покосился на другую. Вроде тоже в порядке…, а что если стена за спиной изменилась и в этот раз отрастила длинные клыки и сейчас тихо изгибается, что бы откусить ему голову? Он икнул и прыгнул через всю комнату, ещё в полёте развернувшись к той самой стене. Грохнулся на пол, на спину. Приподнял голову и ещё раз посмотрел на стену.

Перед глазами вспыхнуло то же самое воспоминание.

Теперь щепка втыкалась в другое плечо. Он ощупал его пальцами. Рубец на месте.

Лёха вытянулся солдатиком и минут пять смотрел в потолок. А затем открыл рот и рассмеялся. Спустя минуту он уже хохотал до слёз.

Память сыграла с ним шутку. И это было так смешно, так за…, а что если такие шутки и в других частях памяти? Смех стих. Лёха хмуро смотрел вверх и в душе растекался липкий ужас.

-А я вообще Лёха? – Едва слышно прошептал он.

Вновь прикрыл глаза. Нужно было подумать. Нужно было повспоминать. Ему вдруг начало казаться, что разум уплывает куда-то далеко-далеко. Не ровен час, он так совсем свихнётся и не надо будет даже говорящих стен.

Лёха сел к стене. Снова закрыл глаза. Надо вспоминать. Нужно понять, что не так. Почему его память играет такие странные шутки. Впрочем, он знал почему. Пусть он подавал большие надежды в физике пространства, а после в боевых искусствах, но всё же кое с чем по психологии он был знаком…, надежды. А ведь если подумать, то он выбрал не ту дорожку. Ну, какой из него преступник? Насмотрелся гангстерских боевиков блин. На первой же крупной сделке с героином, попался на мусорского скупщика и был продан собственным ближайшим…, другом? Кхм. Жека думал так, считал себя его другом. Он тоже так считал. Но так ли это? Друзья предают…, нельзя никому верить. Никогда нельзя. Люди предают. Они сделаны так.

Память. Нужно собрать себя по кускам, раз уж выясняется, что он начал рассыпаться.

Он точно был учёным? Лёха погрузился в воспоминания – лаборатории, медали на олимпиадах, радость от достигнутых успехов. Всё это было. Как проверить, что это действительно было? Проще всего найти документы, какие-либо упоминания. Но это невозможно здесь…, о! Как он мог об этом не подумать? Лёха сосредоточился на том, о чём не вспоминал уже несколько лет.

Перед глазами потекли формулы, графики, специфические термины.

Спустя полчаса он счастливо улыбнулся – всё, что он вспомнил, он понимал и даже так увлёкся, что снова минут пятнадцать размышлял над теорией «вещественного пространства», гласившей, что пространство есть материя, базовая составляющая всего вещественного, но неспособное соединиться в сложные молекулы, пока не образуется достаточно мощного источника притяжения – чёрной дыры. В которой, пространство перековывается в форму базовых частиц вещества. Материя, из простейшего своего естественного состояния, превращается в более сложные формы – кварки, бозоны, фотоны и так далее. Очень интересная теория и дискуссии по ней ведутся жаркие…, велись. Может быть, сейчас уже пришли к какому-то выводу и стабилизировали теорию, может даже внесли её в научную картину мира. А то и вовсе в учебниках школьных, о том ныне пишут…, и если бы не говорящая центрифуга, может быть, в списке имён создателей теории было бы и его имя. Отец, наверное, был бы очень горд, услышав, чего достиг его сын…, если он ещё жив. Если ему вообще это интересно…