Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 24)

-Гы. – Вдруг улыбнулся сосед по камере. В глазах мелькнули искорки веселья. – А вы, уважаемый, обращали внимание, как странно ведут себя сегодня ласточки? Как вы думаете, если они перестанут так громко курлыкать, уровень ВВП России, в целом повлияет на рост пшеницы, в Афганистане или, как и прежде, там по-прежнему, расти будет только маковая коробочка?

Лёха расплылся в улыбке и, не удержавшись, расхохотался. На душе вдруг стало очень светло, и даже тепло. Он впервые встречал человека, который мог ответить так же виртуозно и остроумно, в заданном ключе полубезумного разговора. Обычно, если люди пытались так ответить, оно выглядело грубо, криво, как-то излишне наигранно. Кто пытался играть в эту игру, они ведь не только с речью путались, ошибались в построении этого логического венегрета, они забывали о главном – о выражении лица. Вместо заинтересованно-сосредоточенного лица человека, который не понимает, какую ахинею он несёт, у них обычно слегка идиотская улыбка, извиняющийся взгляд человека, который как раз прекрасно понимает, что придуривается и он сам и его оппонент.

-Лёха, Малой погоняла. – Сказал Лёха, всё ещё улыбаясь.

-Лёха, Немой. – Сказал парень. – Хех. Мы ещё и тёзки. В натуре, бывают в жизни чудеса.

Как-то разговорились. Оказалось, что Немой из того же города, и тоже когда-то занимался наукой, правда, в совсем другой области и не так удачно.

-Когда из Лиги прислали проверочные эти работы, я их нахер завалил. – Признался Немой, с лёгким налётом тоски. Но он, не желая идти на поводу собственных эмоций даже тут, после этих слов, заявил слегка агрессивно. – И ничуть не жалею. Ну, их нахуй! Этих лигоглотов ебучих. Гы. Лигоглоты они в натуре. Да и вообще, не моё это. Я на чёрный пояс почти сдал.

-Ага? – Удивился Лёха, разговор продолжился, и почти всё время, они оба удивлённо смотрели друг на друга.

-Ебать, Малой, если б не был тут, сказал бы что ты пиздишь и такой встречи в такой вот камере никогда не было! – Воскликнул Немой. – Мы ж с тобой считай с одной судьбой! Пиздец.

-А у тебя отец кто? – Вдруг сказал Лёха. Немой с полминуты на него смотрел, растерянно моргая.

-Да ну нахуй. – Поморщился он, наконец, и махнул рукой. – Не может быть. Это уже совсем какой-то индийский фильм будет, а не наша сраная реальность.

-Согласен. – Ответил Лёха и эту тему больше не поднимали. А спустя минут двадцать разговора, выяснилось, что весьма серьёзные различия в их судьбе всё же есть.

-ВДВ, в Новосибирске служил. Старший сержант по дембелю. Во. – Немой показал наколку на кисти – там синеватая надпись «ВДВ». Лёха нахмурился – из недавней памяти звоночек. Немой его понял без слов и, кисло кивнув, сказал. – Да, базару нет, знаю, зашквар это по сути, хоть так и не говорят по этой теме и вроде как зашкваром не считается, но один хуй - кто строем ходил, тот по вольному жить уже не сможет. А я не согласен! – Рыкнул он, скрипнув зубами. – И по отрицалову буду идти, пока блять не коронуют или не завалят. И по хуй вообще.

-А если к сукам отправят?

-Ну, сдохну значит. Или их положу. Срок у меня такой, что стариком на волю. А кому я там нахер сдался, старый, да с отсидкой на полжизни? Кореш у меня был, два года отмотал. Вышел и что? Работу найти не может, мусора вечно цепляются. Это разве жизнь? Он год мотался как говно в прорубе, а потом плюнул и с голодухи лоха обул по полной. Теперь в Магадане чалится, уважаемый человек, с ворами за руку здоровается, ряха вот такая. – И показал что-то с телевизор размером. – Так что братан проверено. На кичу раз попал – это на всю жизнь. Общество у нас такое братан. Пидоры, шкуры и фраера. А над ними волки, блатари. Само общество так хочет. А мы люди маленькие, хули нам против него идти? Их всё равно больше. Лучше уж стадо пасти, чем быть ещё одним бараном, к тому же больным и усталым, которого топчат остальные. Сечёшь, Малой? Я наверх пойду. И похуй мне всё, я их пасти буду, в одном стаде с ними блядями ходить, западло мне в натуре.

Лёха некоторое время молчал – он вдруг вспомнил, что и у него был такой знакомый. Тоже два года, тоже год мотался, пытаясь вернуться к нормальной жизни, а потом плюнул на всё и, нет, не ограбил никого – выставил квартиру своего соседа и неделю пил, да проституток вызывал. Его закрыли. В Магадане он сидит. И ряха тоже – вот такая! Это не один и тот же человек-то?

Спрашивать не стал, уже и от тех совпадений, что услышал, как-то не по себе становится.

Лёха свернул разговор на тему спорта, которым они когда-то занимались. Что интересно – оба ходили именно на киокушинкай. Жёсткий, но ограниченный строгими правилами спорт.

Даже устроили маленький спарринг.

-Эй! – Возмутился Лёха, когда в ухо прилетел маваши.

-Чё? – Удивился Немой.

-Нельзя так.

-Как блять нельзя? Ты киокушином занимался или чем блять?

-Нельзя в голову в спарринге бить!

-Кто сказал?

-Федерация киокуши…

-Ебал я твою федерацию. Мы сами по себе занимались. Вот так можно. – Маваши в ухо – еле увернулся. – А вот так нужно. – Маваши в другое ухо, заблокировал, но выйти из блока не успел – прямой в живот. Пока Лёха у стены постанывал, Немой присел на корточки и с улыбкой сказал.

-Федерация из киокушина залупу сделала. Это каратэ братан, реальная тема, а федерация из неё ёбанный танец лепит. Учись как надо, пока я жив.

Лёха оклемался только к вечеру, там как раз принесли еду. Когда подходили к чашкам, стоявшим у двери, случилась странность. Лёха остановился и почесал затылок. Чашка стоит одна.

-Странно.

-Чё не так братан? – Сказал Немой, подходя к двери.

-Чашка одна. А нас… - Он замолчал. Немой уходит к стене, с чашкой в руках. Да косится на него как-то шибко подозрительно.

-Слышь братуха, я, конечно, рад, что тёзка ты, и пацан ты в натуре реальный, но ты с ума не сходи, лады? Я дуриков не люблю. Вдруг ты ночью придушишь меня? Не нахуй, или ты нормальный, или я тебя ночью сам придушу. Сечёшь?

-Секу. – Лёха взял чашку, ушёл к другой стене.

В тот день больше почти не общались. Поели, сдали чашки через щель в двери и улеглись спать. Странно, но впервые за все дни в этом «карантине» Лёха уснул сразу и спал так хорошо, что проснулся полностью отдохнувшим.

-Скучно. – Заявил Немой, заметив, что Лёха садится у стены и протирает веки, слипшиеся со сна. – Давай поспарингуем что ли? Ну, или поработаем чисто на удар. Веришь, нет, пока ты дрых, я вот от той стены прятался. – Показал на стену. Ту самую. Лёха нервно поёжился и ещё с минуту косился, она там опять не отращивает себе глаза и нос? Вроде нет.

Поспаринговали, отработали пару десятков ударов, в общем, незаметно время пролетело, пропотели оба на два раза и вымотались, как будто на настоящей тренировке побывали. И мелкие травмы, как и было бы оно в реальном зале, тоже получили. Немой обзавёлся кровоподтёком на скуле, Лёха теперь щеголял припухшей губой. Но по углам рассаживались, довольные больше, чем кот, стыривший со стола хозяйскую сметану.

Снова общались, в какой-то момент, о науке заговорили и даже поспорили – Немой на некоторое время утратил все блатные примочки и вдруг заговорил почти как учёный. Посреди спора они оба, на автопилоте поправили очки, которых на них не было. Так этот момент развеселил, что смеялись пару минут в унисон. Пока охранник в дверь не ударил и не заорал «Заглох там блять!», не могли остановиться. В общем, время пролетело незаметно. Когда за ним пришли, Лёха с тоской покидал привычную камеру. Уже не хотелось ему отсюда уходить.

-Давай братан, не парься за всю херню.

-И ты Малой не парься. Прорвёмся, хули нам Лёхам эта шняга? Прорвёмся братан.

Охранник повёл его по коридору, второй приотстал, закрывая дверь. Проворчал что-то, шагнул в камеру. Осмотрелся. Пожал плечами и снова стал закрывать дверь.

-И с кем говорил? Ёбнулся что ли... – Сказал охранник, мысленно проклиная начальство за то, что двери пустых камер, требовалось закрывать так же, как будто там кто-то есть. А нафига спрашивается, если в камере нет никого? Идиотизм блин…

Миновав полкилометра извилистых, пустых коридоров, остановились перед дверью с полустёртым номером. Последовала команда, Лёха встал у стены, закинув руки за спину. Лязгнул замок. Его втолкнули внутрь, дверь за ним закрылась.

-Здравствуйте. – Сказал он, входя внутрь.

-И тебе не хворать. – Ответил ему пожилой мужик, сидевший на нижнем ярусе, двухъярусной кровати. – Там свободно. – Указал он на верхнюю полку таких же кроватей у другой стены.

-Там занято. – Мрачно рыкнул какой-то черноволосый худой мужчина, сидевший на кровати у противоположной стены. – Жди пока, я скажу, где ляжешь.

-Ашот, - нахмурился пожилой, - его уже не приведут обратно. Ты же видишь, матрас даже сменили. Он всё, по этапу дальше по…

-Я всё сказал. – Мужик этот отвернулся и что-то сказал другому, мускулистому, низкорослому крепышу, сидевшему на другой стороне кровати. Между ними карты, разложенные прямо на матрасе. Игра продолжилась. Лёха пожал плечами, и некоторое время стоял у дверей. Он потратил это время с пользой - осмотрелся. Кроме пожилого, Ашота и крепыша, тут обитали ещё три человека. Один, тоже не маленький, с короткой бородой, находился рядом с Ашотом, в досягаемости вытянутой руки. Второй лежал на кровати и, видимо, спал, повернувшись носом к стене.