Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 23)

Почему-то, совсем не получается вспомнить, как выглядит отец. Впрочем, учитывая, сколько лет они не виделись, тут нет ничего удивительного.

Так, первая часть памяти, даже если слегка искажена, всё-таки реальна.

Каратэ.

Лёха минут десять вспоминал, с грустной улыбкой – зал тоже был его домом, а парни и девушки в нём, чем-то вроде семьи.

Грёбанный Ван-Дамм…

Вот какого члена не сиделось ему в плакате? Ублюдок. Вечно он пытался вылезти оттуда и отобрать у него чашку с кофе, видите ли, у него режим, ему алкалоиды нужны, для поддержания тонуса и нормального роста мышечной массы, мудак бельгийский…

Лёха поднялся и начал выполнять одну кату за другой, все какие знал. Потом провёл по воздуху все удары, какие вспомнил. Повторил их из одной стойки, потом из другой. Напоследок сделал сальто. Так как не делал его уже пару лет, кончилось оно тем, что Лёха воткнулся головой в пол. Что-то хрустнуло, он тихо пискнул и свалился навзничь. Но довольный как слон – память в порядке. Просто она слегка искажена.

-Я не ебанулся! – Радостно воскликнул он. – Я лишь слегка не в себе!

Новости счастливей, за последние годы, пожалуй, у него не было. Ну, разве что кроме той, когда удалось дико выгодно продать маленькую партию героина и прикупить партию побольше.

И, как и тогда, к радости снова примешался укол совести.

-Если не продам я, продаст кто-то другой. – Ответил он своей совести, точно так же как и тогда. Совесть матерно выругалась, но была вынуждена признать его правоту, и убралась обратно в свой угол, полный стенаний и ничем не оправданной боли, типа «моральный садомазохизм».

Он снова начал вспоминать ближайшие события. И тут радость поутихла – снова какие-то проблемы. Некоторые события искажены. Вспомнился мини-забег петухов по бараку. Уже все легли, но блатные отчего-то заскучали. Они подняли петухов, отправили одного за вениками к охране, с наказом передать, что требует веники Худой. Когда парень вышел прочь, блатные тут же начали делать ставки на: «пулемётчик на вышке спит или нет?».

-Спит сука. – Буркнул Худой, спустя десять минут, отдавая пару купюр своему товарищу.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, что бы понять, почему он так решил – не раздалось резкой харкающей трескотни пулемёта и не закричал человек, которого пулями рвёт на куски.

Петух вернулся с вениками, и начались мини-гонки, от туалета к выходу и обратно. Народ смотрел, болел, подбадривая фаворитов, которые после дня с топором в руках, еле двигались…

Лёха не мог вспомнить лиц людей, скакавших на своих «скакунах». Но помнил, как до слёз смеялся, вместе со всеми. И ещё. Отставшему от всех, самому слабому петуху, пол барака плюнули в лицо. Просто подходили и смеху ради плевали. А он стоял в центре прохода, в одних трусах и растирал по лицу слёзы и чужие слюни…, тут память дрожала, как картинка в пустынном мареве. Лёха помнил, как он подошёл и тоже плюнул.

И одновременно он помнил, как ему было противно видеть эту вакханалию, помнил, как он не стал смотреть на мини-гонки, как отвернулся и лёг спать.

Это поочерёдные воспоминания? Сначала его мутило от таких развлечений, а потом он научился ими наслаждаться? Или эти воспоминания вовсе ложные и не было первого или второго события, а то и обоих их не было? Не понять. Воспоминания накладываются друг на друга, словно всё это происходило в одно и то же время. Весело было тем вечером…, Бубба. Парень был зол на него. В тот момент, когда кинулся с топором – что там произошло? И снова память как винегрет.

С одной стороны, он раздражённо, что-то оскорбительное бросает и это становится последней каплей, Буббе срывает флаг. А с другой – Бубба ни с того, ни с сего, кидается на него…

-Я что же, просто ни за что убил парня? – Холодея изнутри, шепчет Лёха. Он постарался разделить память, как-то понять, что в ней ложно, что создано разумом в качестве оправдания, а что реально, что было на самом деле. Фиаско, причём сокрушительное. Вместо того что бы получить верный ответ, он только получил ещё кучу деталей, противоречащих одна другой. В итоге он так запутался, что уже был уверен, что и вовсе, сам на Буббу кинулся и зарубил его нафиг, просто потому что на душе погано было и хотелось негатив скинуть. Хорошо, что Буббу он убил его же топором. Иначе, в этот момент, он бы сам себе в лицо плюнуть попытался бы.

Впрочем, это копание в воспоминаниях, ему не сильно помогло. С ужасом, Лёха начал понимать, что память искажается лишь ещё сильнее. Он пытался разобраться в деталях, но лишь наплодил новых, то ли вспомнив их, то ли создав в собственном воображении…

Левая стена вдруг подёрнулась дымкой. Волосы встали дыбом. Он скосил взгляд.

-Ты не думай даже. – Прошептал Лёха, вдруг сообразив, что вот те складки в метре от пола, жутко напоминают бровь. А чуть в сторону, тоже складочки от мягкой обивки, ну очень похоже на нос…, толи кажется, толи складка под «носом», слегка исказилась, словно в ехидной улыбке.

-Господи, боже мой… - Выдохнул он, чувствуя, как по спине бежит струйка пота – стена. Он не ошибся. Она улыбается. Мерзко, ехидно. Её глаза пока закрыты, но он уже слышит, как она дышит. С хрипотцой так. Оно и понятно – там же всё в подушках вот и…

-Не надо… - Пищит Лёха, сжимаясь в комок в углу комнаты.

Складки «глаз», трепещут. Складка «рта» стены, искажается, он уже видит чёрточки на «щеках», от движения уголков «губ». Вот-вот она оживёт и начнёт разговаривать. Кажется, вторая стена тоже отращивает себе глаза…, а ведь он тут уже три дня сидит. Может в этом дело?

-Ну, чё уёбок, не скучал тут без нас? – Ехидно говорит…, нет, стена ещё «спит». Более того, складки разглаживаются, стена снова становится, просто стеной.

Говорит охранник, вертухай тот штопанный, что привёл его сюда.

-Н-нет. – Мямлит Лёха.

-Заходи, сосед у тебя будет. – В комнату вталкивают подтянутого, мускулистого зека.

-Начальник, ты гонишь? Нахуй мне сосед? Давай хату одиночку. Не гони в натуре.

-Ты мне побазарь ещё. В темпе блять зашёл и в угол сел.

Мужик на пороге вскрикивает, потом запрыгивает в комнату.

-Ебанутый? – Вопит он, крутя пальцем у виска. – Ты себе в бочину стволом ткни придурок.

Охранник, молча, закрывает дверь. Лязгают замки. Мужик садится у стены и мрачно смотрит на него. Лёха смотрит в ответ, иногда косясь на стены – вроде не оживают…

-Здорово. – Говорит зек, с лёгким подозрением косясь на пальцы Лёхи. Внимательно смотрит. В памяти тут же всплыли «особые» выходные дни в бараке – в такие дни, блатные и просто зеки, делали наколки. Имелись в тюрьме свои мастера этого дела. Они ценились и пользовались уважением других заключённых. Полезным делом занимались. И не только потому, что набивка сложной красивой наколки, отнимала иной раз годы – есть чем заняться, пока тянешь срок, но и потому, что их профессия несла важную функцию. В такие дни, новым петухам в обществе барака, в принудительном порядке, набивали наколки. Чаще перстни на пальцах. Человек, знакомый с тюремными наколками, с одного взгляда мог по этим перстням сказать, кто перед ним и можно ли с этим человеком здороваться, касаться его, брать что-то у него или нет.

-Малой, наколку сделать не хочешь? – Словно наяву, услышал он вопрос, лучшего кольщика в их бараке. Собственно, других в бараке всё равно не было, так что лучший он был на все сто.

-Нет. – Ответил Малой тогда и снова стал смотреть в пол.

-Н-да. – Кольщик отвернулся и Лёха услышал его новые слова. – Немой его назвать надо было, а не Малой. Молчит вечно, мне аж не по себе становится, чё там у него в башке не понятно…

-Мужик да? – Говорит новый сосед по палате…, в смысле по камере.

-Да. – Отвечает он, украдкой глянув на стену. Брови, нос, рот, всё пропало. Стена снова стала просто стеной. Фух…, как гора с плеч.

-Я тож. В отрицалово ухожу, а пока…, - мужик воровато оглядывается и почти шёпотом говорит. – Блатные реально живут. Если проканает, авторитет подниму, и всё, в дамки сразу. Сечёшь в натуре? – Лёха улыбнулся – похожие мысли были и у него, чуть раньше, пока Буббе голову не вскрыл…, н-да. Не стоило, наверное, этого делать.

-Ты не парься, что я одиночку требовал. – Парень улыбнулся приветливо. – Я не из-за тебя. Просто хня такая по отрицалову, оно против режима в принципе, сечёшь? Да и солиднее в одиночке. Свихнуться правда можно, но бля! Братан, кто не рискует, тот звёзд не колет, сечёшь?

-Ну…, не совсем. – Признался Лёха. Он тюремный сленг, кое-как разбирать научился, а тут в речи смешалось всё – и слэнг уличный и тюремный и вообще какой-то сугубо специфический.

-Не парься, потом вкупишься в тему.

Помолчали. Иногда бросая друг на друга короткие взгляды. Наконец, новый постоялец камеры не выдержал и снова заговорил, озвучив, похоже, общую мысль.

-Без обид братан. Но ты зачем на меня так похож?

-Ну… - А как он ответит? Лёха растерялся. Он и сам отметил, что парень зверски на него похож внешне, разве что не такой мускулистый как он. В общем, не нашелся, что ответить и сказал слова, которые, может быть, говорить не стоило. – Может быть, потому что в Сомали снова идут дожди, а горбатый кит, больше не плавает в Северных морях, вымышленной страны Оз?

Сосед моргнул. Потом ещё раз. Почесал затылок. Лёха уже сожалел, что позволил себе так высказаться. Подобные вещи помогали выйти из сложной ситуации, когда он не хотел отвечать на вопрос или не знал, как продолжить беседу. Иногда, такие слова приводили людей в бешенство, иногда пугали их. Чаще это было просто интересно. Особенно после того, как занялся каратэ. А вот до того, подобные словесные пируэты, напрямую угрожали здоровью – знал по опыту. Как выяснилось, не все люди бывают вежливые и адекватные. Некоторые, оказавшись в растерянности, вместо замысловатой речи, предпочитают выйти из ситуации более простым методом – коленом в пузо, локтем в дыню.