Николай Гайдук – Сердце камня. Легенда о СибИрии (страница 9)

В глазах его синело безоблачное небо и сияли две крохотные звёздочки – жизнерадостные искры, говорящие о высоком духовном огне. Ресницы длинные, высокий чистый лоб и твёрдый подбородок. И только одно заставляло настораживаться: между бровями мальчика – в морщинах – постоянно будто бы крепко зажата какая-то нешуточная мысль.

2

Очередной рабочий день закончился. Утихла трескотня моторных лодок на реке. Бензопила замолкла и чей-то деловитый молоток.

Посёлок погружался в предвечернюю голубоватую дрёму. Закатные отблески петухами заскакивали на вершины елей, растущих по берегу светловодной речки Теи. Огненные отблески красными рубахами полоскались в воде, отражённо вспыхивали в окнах. Пыль на дорогах розовела – косыми клиньями лучи лежали в колеях. Отсыревала и дурманно дышала полынь по оврагам. Воробьи хоронились по укромным застрехам.

Хлопнула калитка.

Алексей, войдя в избу, оставил у порога якорь для рыбалки – друзья изготовили. Новенький, точёным железом мерцающий якорь сделан в виде подковообразной шайбы с кольцом для привязи.

– Танюха, глянь-ка! О! – Причастин позвякал кольцом. – Классную вещицу замастырили! Кудесник, правда, не оценил. Я встретил его по дороге домой. Он увидел эту железяку и спрашивает: это, мол, что такое? Да вот, говорю, якорь сделали. А он так печально головой покачал и сказал, как этот, как мудрец Конфуций: «У вас есть паруса, а вы вцепились в якорь!»

Татьяна с подозрением посмотрела на мужа: не выпил ли?

– Что-то я не поняла, Алёша.

– А что тут непонятного? У вас есть паруса, а вы вцепились в якорь. В жизни так часто бывает: у человека есть возможность плыть и плыть по жизни, а он… Да что тут говорить! Если бы мы сюда не переехали, а вцепились бы в то место, где жили, так у нас ничего бы и не было – ни хорошей работы, ни приличной зарплаты. И парнишка, может, не родился бы. У нас ведь долго не получалось. – Отвлекаясь от своих премудростей, Причастин любовно погладил изящно изготовленную железяку. – Шикарная штука. Даже на рыбалку жалко брать. Вдруг зацепишь за корягу, оборвёшь.

Жена саркастически посочувствовала:

– Вот горе-то будет.

Причастин уловил насмешку в голосе и тоже усмехнулся, говоря:

– Вам не понять моей печали.

– Да где уж нам. У нас печаль другая.

– А что такое? – Он якорь под лавку задвинул. – В чём дело?

– Сынок-то, Радомирка наш… – Татьяна посмотрела в сторону кроватки, где спал мальчонка. – Разговаривает он. То с камнями, то с деревьями беседует. Представляешь? Или вот ещё что сынок наш отчебучил…

Алексей неподвижно, устало послушал жену, говорящую о причудах и странностях сына. Потом засопел, нагибаясь, с трудом стянул, содрал с ноги сапог, будто приклеившийся к ступне. Сказал с облегчением:

– Я уж думал, тут правда серьёзное что-то.

– А ты считаешь, это нормально?

– А что особенного, Тань? Разговаривает малый – эка невидаль. Я тоже на рыбалке иногда беседую то с камнями, то с деревом.

– Допустим, – понижая голос, согласилась жена. – Только есть одно большое «но». Когда ты с ними говоришь, они тебе что-нибудь отвечают?

– Кто?

– Дед Пихто! – Жена оглянулась на спящего сына. – Наш Радомирка говорит с деревьями, с травою или камнями – и они отвечают ему. Представляешь?

Он помолчал, ошалело уставившись.

– Как это? Кто отвечает?

– Камни отвечают. Деревья. Трава.

– Ой, да ладно. И что же они отвечают?

– А я откуда знаю? Они отвечают ему на каком-то своём языке.

Родители какое-то время молчали, пристально глядя друг на друга. Алексей поцарапал щетину.

– Ты это серьёзно?

– А то мне делать нечего. Зачем ты смотришь на меня, как на дурочку?

– Не выдумывай. Просто я немного растерялся. Очень уж всё это… Кха-кха… Невероятно. Не сердись, Танюха. Давай-ка будем ужинать. Проголодался так, что быка бы съел, не охнул.

Собирая на стол, Татьяна глянула в окно, а там как раз уазик пропылил по улице и остановился возле ворот соседа.

– Кстати, Ванька приходил.

– Непутёвый? А что ему надо?

– Обижается, что крёстным не сделали. На моей машине, мол, ездили в роддом, ну и всё такое.

– Я с ним уже на эту тему говорил. Он отлично знает, кто у нас крёстный.

– Знать-то знает, а всё равно не унимается. Вон, погляди-ка, подарок принёс.

Увидев новую игрушку, Алексей изменился в лице.

– Дракон?! Вот ни хрена себе.

– Причём уже не первый.

– Как «не первый»? А где они?

– В земле.

– Что значит – в земле?

– Радомирка их зачем-то в землю зарывает. Но это ещё ничего. Странно то, что я потом хотела игрушки достать из земли, а их там нету. Как сквозь землю провалились.

Бледнея, Причастин опустился на табуретку. Задумчиво уставился в пол, вымытый женою накануне его прихода – плахи дышали свежестью, блестели шляпками гвоздей, отполированных до серебра.

– Что с тобой? Что случилось, Алёша?

Он хотел рассказать о драконе, который то ли приснился, то ли в самом деле появился тогда возле роддома. И хотел рассказать он о том живом дракончике, который прокусил ему сапог и зарылся в землю. Но рассказать не решился – слишком всё это смахивало на чертовщину.

Широкой ладонью он молча сграбастал игрушку и скрылся за дверью. Через минуту-другую вернулся и как-то слишком аккуратно, тщательно вымыл руки с мылом, сполоснул лицо.

– Ну Ванька! Ну чертяка! – прошептал с какой-то весёлой злинкой. – А чего ж ты раньше не сказала?

– Я думала, ты знаешь. – Татьяна протянула полотенце, расшитое радужными узорами, потом глазами показала на порог: – А там что за свёрток?

– Где? А, это? Во! Чуть не забыл! – Причастин раскрыл шуршащий пакет, принесённый вместе с якорем. – Это Кудесник передал.

– А что там?

– Книжки. Да какие книжки! Ты только глянь!

Рассматривая яркие обложки, Татьяна не разделила мужниной радости.

Отошла от книжек, лежащих на столе. Постояла возле окна, за которым темнота густела – первая звёздочка вдали над горами подрагивала.

– Алёшенька, не нравится мне это. – Она посмотрела на книги.

– Танюха! Ты что? Да это же мировая классика!

– Я не об этом. Я о том, что Радомирка так рано и много читает.

Муж приобнял её, обдавая крепким дыханьем табака.

– Другие вон своих оболтусов никак не могут выучить, а ты… Гляди сюда! – Причастин взялся перелистывать упругие страницы мелованной бумаги – замелькали разноцветные картинки. – Смотри! Тут сплошные богатства. Старинные русские сказки. А ещё тут вот что есть…

– Ты будешь есть? – скаламбурила жена, сама того не замечая. – Или ты сказками сыт?

Не выпуская книжку из рук, Причастин сел за стол.

– Во, мать, послушай. – Он снова зашуршал страницами, точно потревожил невидимую птицу, затрепетавшую крыльями. – Погоди, сейчас найду. Это где-то здесь, на середине. Вот скажи: ты что-нибудь знаешь о подземных царствах? – Крепкий ноготь Алексея, ноготь с тёмным ободком, пощёлкал по нужной странице. – Медное царство. Серебряное. Золотое. Не слышала? Во-о! И я баран бараном, если честно. – Он хохотнул. – А парень будет знать. Так плохо это, что ли? Хорошо. Пускай читает.