Николай Гайдук – Сердце камня. Легенда о СибИрии (страница 5)

И для приискового начальства, и для тех, кто с ним рядом ишачил, Славинский оказался хорошей находкой. Рассказчик от бога, он много чего интересного поведывал о жизни в лагерях, о каторжной работе на рудниках, где остались десятки и сотни товарищей.

5

Мужики работали без перекуров – грозили друг другу суровой статьёй. Но это была у них шутка такая, печальная шутка. Ян Маркович однажды рассказал им сказку из недавнего прошлого – сказку о перекурах. Мужики не поверили, но потом кто-то из них раздобыл старый Уголовный кодекс, и сказка оказалась былью: на закате тридцатых годов прошлого века перекур считался политическим преступлением, саботажем – статья 58, пункт 14. Вот почему мужики теперь об этом то и дело вспоминали, если кому-то приспичило подымить.

В бригаде Славинского старались обходиться без перекуров. Работали, как правило, молча, вкалывали с таким усердием, точно каждый стремился выйти в стахановцы. Но в этом добросовестном труде, который «дело чести, славы, доблести и геройства», если верить лозунгу на воротах прииска, – в этом труде у мужиков свой интерес имелся. Чем быстрее закончат задел, намеченный бригадиром, тем скорее смогут себе устроить роздых, а там, глядишь, Ян Маркович опять начнёт…

Забавно он рассказывал. Его послушать, так на земле чудес гораздо меньше, чем под землёй – в Нижнем мире, так он это называл. В Нижнем мире, утверждал Кудесник, целые горы богатства, горы великие, только всё охраняет дракон.

Его послушать, так Сибирь потому Сибирью стала, что под землёю сибирской всё тот же дракон веками живёт. И вот как раз из-за него, из-за дракона, заморозили всю Сибирь-матушку.

– А зачем? – недоумевали мужики. – На фига ему такой огромный холодильник? Ты же сам прошлый раз говорил: дракон не питается мясом, ему только души людские давай.

– Зачем заморозили – это история долгая. Я же говорил, богатства там полно. Дракон охраняет.

– Стало быть, хреново охраняет. Люди всё равно ведь добывают и золото, и алмазы, и нефть.

– Люди добывают только крохи. Они возомнили себя царями природы. А на самом-то деле они берут остатки с барского стола. А туда, где пир горой… А точнее сказать – под горой, под землёй, туда дракон вовеки никого не пустит. А кто под землю попадёт, тот всё равно заблудится. Драконовы слуги закружат, не пустят в коридоры к золотым дворцам.

– Ерунда всё это! – заявлял кто-нибудь.

– Не веришь – прими за сказку, – отвечал Ян Маркович поговоркой матёрых лагерников.

– Конечно, сказка. Можно подумать, что ты побывал в тех дворцах.

– Бывал не бывал, только знаю: под землёй дворцы-палаты, в них живёт дракон, сторожит свои несметные сокровища.

Слушатели переглядывались. У кого-то в глазах стоял кошмар и первобытный ужас, а у кого-то на губах усмешка.

– А что там ещё? – спрашивал кто-нибудь, безоглядно веривший рассказчику.

– Много чего. Все дворцы дракона наполнены тем, что присутствует в слове «сокровище».

– А что в этом слове?

– А вы прислушайтесь. Тут есть «кровище».

– Ты гляди-ка, и правда. Скока раз на это слово натыкались, но никогда…

– Всегда! – перебил Кудесник. – Всякое сокровище всегда на крови замешано. А уж тем более сокровища дракона.

Обескураженно покачивая головами, мужики отмахивались.

– Хватит, Ян Маркич, страху и так нагнал – ночью вряд ли уснём.

Мужики расходились по рабочим местам и негромко обменивались впечатлениями. И выходило так, что, чем больше они слушали Славинского, тем откровенней расплывались их небритые ухмылки или хохоточки:

– Во загнул. И трактором не выпрямишь.

– Враньё, туфта, тут к бабке не ходи.

– А язык-то у него хорошо подвешен. Как по книжке читает.

– А по-моему, он «зачитался». С головой не того.

– Столько лет в лагерях. Шутка в деле.

– С башкой-то у него всё в порядке. Золотишко чует за версту.

– Что есть, то есть. В этом деле он любого переплюнет.

– Мужики! А говорят, что он вовсе не Ян. Говорят, настоящее имя его – совсем другое.

– Ага. Настоящее имя – Кудесник. А Славинский – это псевдоним.

Бригадир подходил незаметно, слушал, стоя в стороне, потом строжился:

– Пора пахать! Языками поработали, теперь давай руками. Дракон за нас не будет план выполнять.

После окончания подземной пахоты многие ни рук, ни ног не чуяли, кое-как до дому добредали. Однако находились и такие, кто после каторжной смены всё-таки хотел послушать Кудесника. Вокруг него частенько кучковались и работяги, и кто-нибудь из проходящих мимо.

6

Любознательный Причастин с удовольствием слушал Кудесника, только слушал не так, как другие, кто уши лопухами развешивал. Алексей чему-то верил, в чём-то сомневался, а иногда отмахивался – всё это, мол, выдумки, побаски.

Как-то так повелось, что Причастин был со Славинским на «ты»: они друг другу симпатизировали.

– Ян Маркович, я кое-что читал про лагеря. Там такая жуть описана, что просто удивительно, как же ты уцелел?

Славинский глубоко задумался, прежде чем сказать:

– В мире нет ещё такой бумаги, чтобы выдержала правду о ГУЛАГе. Это во-первых. А что касается того, как да почему я уцелел, – это отдельная и очень долгая история. Можно сказать, я как тот колобок – и от дедушки ушёл, и от бабушки утёк. А если говорить серьёзно, жизнь за колючей проволокой ГУЛАГа – это ещё цветочки. А рассказать про ягодки, так не поверишь. – Седогривый Кудесник пытливо посмотрел на Причастина. Надбровные дуги погладил указательным пальцем – привычка такая. – Драконова шкура, Алёша, такая кошмарная штука…

– Драконова шкура? О чём ты, Ян Маркович? Драконы – это же мифы и сказки.

– Ты прав, Алексис, это мифы. – Никто, кроме Славинского, не называл Причастина так необычно – Алексис. – Беда только в том, что мифы порой… Ну, короче, Алексис, тебе лучше не знать.

– Почему? Оповещён – значит вооружён.

– Боюсь, что против этого нет пока оружия. – Кудесник под ноги смотрел с таким невероятным напряжением, точно видел что-то в подземной глубине. – Сотни и тысячи тысяч людей прошли печальными этапами ГУЛАГа, наполняя горы и долы горькими вздохами, размягчая камни горючими слезами. Но дракон, сидящий во глубине сибирских руд, веками глух и слеп к людскому горю. Ему бы только пожрать.

– Что пожрать? Кого пожрать? Людей?

– Дракон пожирает человеческие души.

– А как же тела?

– В том-то и штука, что тела человеческие остаются жить на земле.

Причастин бестолково округлял глаза:

– То есть как это так?

– Обыкновенно. Разве ты, Алексис, не встречал таких людей? Живут, хлеб жуют. Живут равнодушно, бездушно.

Причастин обескураженно помалкивал, не в силах понять: то ли сказку плетёт бородатый Кудесник, то ли повествует горестную быль.

7

Поначалу Алексей случайно оказывался рядом с этим удивительным рассказчиком, а затем стал специально подгадывать.

Выбирая место поудобней, Причастин садился где-нибудь неподалёку на лавку под берёзой или под навесом в курилке. Доставал папиросу, но не прикуривал, а только нюхал – папироса нередко выпадала изо рта, раззявленного от изумления.

Разговор, как правило, начинался издалека.

– Ян Маркович, – вспоминал кто-нибудь, – в прошлый раз ты говорил про этого, как его? На полозьях ползает который.

– А-а! Великий Полоз?

– Вот-вот. Он самый.

– А чего он тебе дался, тот Великий Полоз?

– Так ты же не досказал.

Случайно, нет ли, но Славинский потихоньку, помаленьку просвещал людей. Многие рабочие – из того числа, кто книжки чаще всего пускает на самокрутки, – впервые от Кудесника услышали сказку о Великом Полозе, живущем на Урале, который когда-то считался Каменным поясом, крепко подпоясавшим Землю. Рассказал Кудесник и о древних драконах, охраняющих золото в горах Алтая, в Саянах, на Байкале и в районе земли Тунгусской.

У взрослых людей, как правило, отношение к сказкам известное – детские забавы да и всё тут. А как ещё к ним относиться? Более того, даже отношение к самому Славинскому, бородатому балаболу, у многих – и у Причастина тоже – немного снисходительное; так иногда относятся к больному, ухмыляясь за его спиной или тревожно переглядываясь.