Николай Гайдук – Сердце камня. Легенда о СибИрии (страница 16)

– И ты мне тоже! – каркнул Белый Ворон. – А то зачем бы я остался тут? Внизу полно хороших мест, где можно угнездиться.

«Белый Ворон в общем-то хороший парень, – думал Могучий Уволга. – Только не нравится мне его развязность, панибратство, иногда переходящее в нагловатость».

Присматриваясь к Белому Ворону, Дух горы стал догадываться о чём-то нехорошем, неприятном, чёрном, глубоко запрятанном в характере этого странного типа.

«Хотя, может быть, я напраслину возвожу на него».

– А почему ты жить остался у меня? – спросил Могучий Уволга. – Я, кажется, знаю.

Глазёнки у Белого Ворона воровато забегали.

– Правда? – У него получилось «плавда». – А что ты знаешь?

– Наверное, тебе, такому белому, внизу легко запачкаться.

– В самую точку попал! – Белый Ворон обрадовался. – Наш нарлод… Ну, то есть люди, все они там, внизу, живут на низменных инстинктах, извиняюсь за выражение, не каждому понятное. Люди поймают меня, в пыли или в глязюке изваляют, как пор… лосёнка. Или хуже того: найдётся Пушкин или Гоголь – все мои белые пёрлышки подчистую обсмыгают, чтоб накатать свою нетленную поэму или повестушку. А я ходи потом весь год, сияя голым задом.

Дух горы Полкан расхохотался так, что эхо прокатилось по горам, и люди в посёлках, в деревнях, стоящих внизу, должно быть, подумали: это гром или где-то случился обвал – гранитная лавина схлынула.

– А ты шутник, я вижу, – похвалил Полкан.

– Стараюсь! – От старания он даже перестал грассировать. – Разве только шуткой и спасёшься от того, чтобы не зарыдать. Такая житуха. Кошмар-р-р…

– Пошутили и хватит. Дела у меня. Извини.

В тишине, в одиночестве Дух горы задумался: «Хороший парень, спору нет, но что-то здесь не то. Меня не проведёшь. Ты, парень, триста лет живёшь на белом свете, а я десять тыщ годов, если не больше – со счёту сбился. Я тебя вижу насквозь. Как под белым снегом чёрная земля, так и под твоими белоснежными перьями прячется душонка чёрная. Так мне кажется, парень. Но точно сказать пока не могу. Может, напраслину возвожу на тебя? Может быть, ты не Белый Ворон, а Белый Ангел? Как узнать? Как проверить?»

Так Могучий Уволга размышлял на той заре, когда ещё влажные, рваные простыни туманов закрывали посёлок Тея.

Моторки возле берега тогда только-только прочистили горло, приглушённо кудахтая не совсем прогретыми движками и осторожно разворачиваясь против течения, чтобы уходить куда-то вверх, в сторону Рязановского порога, который отсюда, с вершины Полкана, пищит не громче стайки комаров. А там, внизу, когда моторки подойдут к жутко гремящему порогу, когда ни секунды нельзя ротозейничать, – люди от страха бледнеют, потеют и обмирают.

Люди, они такие, снисходительно думал Могучий Уволга. Порой и смех и грех смотреть с вершины, как живут народы, как суета сует их часто заедает, в какой непроглядной и горестной темени людская душа пребывает порой от рождения и до смертного креста. А ведь как хорошо, как добротно и складно мог бы жить человек, если бы жил он по совести, по сердечной подсказке.

2

Старинное слово «покрученник» – это, стало быть, товарищ по артели, товарищ по промыслу или наёмный рабочий. Но Могучий Уволга однажды думал, думал и придумал нечто оригинальное: «покрученник» – это друг по кручине, тот, кто кручину твою понимает и разделяет.

«Вот я сегодня и проверю Белого Ворона: он покрученник мой или так себе», – решил Могучий Уволга в то утро, когда ему понадобился помощник – покрученник в буквальном и в переносном смысле.

Заря над вершиной горы в те минуты созрела, соком налилась и разорделась так, что вот-вот пожар охватит весь восточный небосклон и пойдёт полыхать аж до самого дальнего края, до западного.

Вскинув руку, Уволга звонко щёлкнул пальцами, подзывая покрученника – звонкий щелчок прозвучал будто выстрел: у Могучего Уволги пальцы могучие.

Белый Ворон спросонья чуть с дуба не рухнул – с того семицветного дерева, где так сладко заснул на вчерашнем глухом темнозорье.

– Так можно и оглохнуть, – проворчал он, когда подлетел. – По какому случаю стреляем?

Дух горы заговорил сухо, строго, делово:

– Значит, так, объясняю задачу. На земле наступает особенный день. И ночь будет особая. В честь этого большого и редкого события решил я отправить подарок одному человеку. Звать его Радомир. Радомирка. Ты знаешь его.

– Откуда? Помилуйте. Кто он такой и с чем его едят?

– А помнишь, прошлым летом ты в посёлке Тея…

– Ах да, конечно. – Ворон воровато заюлил глазёнками. – Так что? Куда? В посёлок?

– Погоди, не егози. – Могучий Уволга руку сунул в облако, мимо проплывающее, и перед ними появилась карта здешней местности. – Смотри. Тебе нужна вот эта точка.

– Ага, понятно. – Ворон клювом тюкнул в точку назначения. – Усё будет исполнено в самом лучшем виде. Не сумлевайтесь.

– Ты когда по-русски говорить научишься? «Усё», «не сумлевайтесь». Идиотизм какой-то.

– Идиотизм? А по-моему – диалектизм.

– Ишь ты, грамотей какой. Ты Божий дар с яичницей не путай. Диалектизмы – это нечто другое. Это когда белку, например, в Сибири называют – векша. Заяц – ушкан. Волк – бирюк. А петух – это кочет. Диалектизмов много. Потом поговорим. Держи подарок для Радомира. Да гляди, не потеряй.

– Не сумлевайся! – Белый Ворон похлопал себя крылом по груди – так человек порою кулаком колотит, когда клянётся в чём-нибудь. – Ну, так что? Я полетел?

– Давай, счастливо.

– От винта! – каркнул Ворон и упал на встречные потоки ветра.

«Вот шут гороховый. – Дух горы глазами проводил его и подумал: – Ну, теперь-то уж наверняка ты раскроешь своё нутро!»

Покинув вершину горы, Белый Ворон крыльями стал разгребать плотную облачность, окружающую подножье вершины Полкана.

Открылась раноутренняя, свежестью росы умытая земля. Речка Тея засверкала светло-синей жилкой, витиевато струящейся между горами.

В верхних слоях атмосферы прохладно, поэтому ворон немного снизился и, приободрившись в тёплых струях воздуха, устремился на Рязановский порог. Причём полетел он с такой быстротой, будто и в самом деле получал подмогу какого-то незримого винта.

В лапах у ворона, сверкая на солнце, золотился необычный треугольник, в центре которого изображён какой-то неведомый зверь, свернувшийся кольцом.

Усиленно размахивая крыльями, ворон время от времени косился на изображение зверя, точно боялся, как бы тот не цапнул за крыло.

Отлетев подальше от вершины, Белый Ворон оглянулся на всякий случай – не сидит ли у него на хвосте какой-нибудь другой помощник Уволги, которому поручено шпионить.

Сделав небольшой контрольный круг – по всем правилам конспирации, – Белый Ворон убедился, что всё в порядке, никто за ним не увязался.

«Вот и славненько!» – подумал он и, пролетев по-над берегом, внезапно стал пикировать с большой высоты —камнем бросился на землю.

От подобного броска любая другая птица наверняка разбилась бы вдребезги. Но Белый Ворон – жох, пройдоха ещё тот: он падал с удивительным снайперским прицелом – это всё равно что в иголку нитку вдеть на полной скорости. И у него это отлично получилось – не первый раз, должно быть.

Он упал и пропал в таинственной чёрной дыре, похожей на трубу, ведущую куда-то в глубины преисподней.

Глава одиннадцатая. Хозяин и слуга

1

Огромная округлая пещера напоминала купол цирка. Дальний край пещеры внезапно обрывался, будто бы гранитный монолит обрубили мощным топором.

Освещение тут непростое: посредине пещеры горел камин, в котором полыхали не поленья – рубиновые красно-кровавые каменья грудой навалены, точно жаром пышущие угли.

На первый взгляд пещера казалась допотопной, но каменные стены и куполообразный потолок изукрашены богатыми изразцами – замысловатые знаки и тайные символы. Ажурная решётка, над которой явно потрудились златокузнецы, полукругом ограждала камин. Неподалёку – столик, искусно сработанный из глыбы чёрного мрамора. На столе – большая шахматная доска, тоже каменная, с каменными фигурами. И тут же – на каменной тумбе – золотым песком наполненные песочные часы, почти что двухведёрного объёма.

Часы эти давно остановились, но не потому, что в верхней колбе золотой песок закончился – песка там ещё много. Время тут остановилось – золотая песчинка, упавшая из верхней колбы, до нижней колбы не долетела: песчинка эта навсегда застопорилась, будто бы вмурованная в воздух.

Хозяин бывает здесь редко – всё дела какие-то, заботы.

И появляется хозяин тут весьма оригинально, вот, например, как сегодня.

В тишине и в пустоте пещеры под каменным куполом, похожим на купол цирка, промелькнул, будто пламя, краснокрылый дракон. А через минуту-другую из глубины пещеры вышел крупный седогривый человек, лицо которого каким-то странным образом всё время в тени оказывалось.

Опустившись в кресло у камина, необыкновенный этот человек стал сосредоточенно рассматривать, изучать шахматную партию: он давно играл с самим собой, совершенно искреннее пытаясь сам себя перехитрить.

Собираясь делать первый ход, но ещё сомневаясь по поводу варианта d2–d4, он руку поднял, чтобы схватить за горло белую фигуру, точённую из камня.

И вдруг он замер отчего-то. Посмотрел наверх.

Внутри камина что-то приглушённо стрельнуло – чёрный дым клубками повалил, и неожиданно из этого дыма образовалась фигура большого белого ворона.